– 8,27 миллиона фунтов за юридическую помощь по уголовным делам (51). Барристеры по уголовным делам зарабатывают в среднем 84 тысячи фунтов стерлингов в год, сообщило Министерство юстиции в 2014 году (52). Если сопоставить эти данные с израсходованными 2,2 миллиарда фунтов в 2010 году, то желаемое впечатление становится очевидным.
В этой части дискурса используется множество уловок. Во-первых, часто встречается откровенная ложь.
ОБЫЧНАЯ УЛОВКА, КОГДА ЧЕЛОВЕК ПРИЗНАЕТСЯ ИМЕЮЩИМ ПРАВО НА ПОЛУЧЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ ПО РАЗНЫМ ДЕЛАМ, ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТОБЫ СУММИРОВАТЬ ВСЕ ВЫПЛАТЫ И ПРИПИСАТЬ ИХ САМОМУ НЕПРИВЛЕКАТЕЛЬНОМУ ИЗ ВСЕХ ДЕЛ.
Так, в 2017 году газета The Telegraph сообщила, что «человек, которого называют «образцовым террористом Аль-Каиды», получил 250 тысяч фунтов стерлингов в качестве юридической помощи для борьбы с депортацией» (53). Но это была ложь. Тех, кто дочитал статью до конца, ждал скромный комментарий о том, что бо́льшая часть из них – 210 000 фунтов – были потрачены на юридическую помощь по его уголовному делу. Борьба против депортации была оплачена частью из «почти 40 тысяч фунтов», которые были предоставлены на «другие дела, включая иск против депортации». Не подумайте, 40 тысяч фунтов – это все еще большая сумма денег. Только вот она составляет менее одной шестой части суммы, заявленной в начале статьи.
Заголовок The Sun в 2019 году – «Банда педофилов из Рочдейла получила миллион фунтов стерлингов в качестве юридической помощи для борьбы с депортацией» – был, по словам репортера, основан на информации, полученной в результате запроса на основании Закона о свободе информации (54). Впоследствии мной была получена та же информация из Министерства юстиции. Вот только по состоянию на март 2019 года общая сумма расходов на юридическую помощь в связи с депортацией равнялась нулю. История The Sun была абсолютной ложью; они просто взяли общую сумму, потраченную на затяжные судебные разбирательства по делам «банды», и сделали вид, что она была связана с иммиграционными процедурами.
Вторая уловка заключается в использовании (в некоторых случаях вполне заслуженно) карикатурного образа богатого, сытого юриста в полосатом костюме, специализирующегося на коммерческом праве, который смешивается с его тощим бедным «родственником» в области финансируемых государством юридических услуг. В среднем юристы действительно живут весьма припеваючи. Если вы когда-либо платили частным образом солиситору или барристеру – скажем, за составление коммерческих документов или бракоразводный процесс, – вам будет трудно поверить в заявления о нищете, которые вы можете услышать от юристов, оказывающих субсидируемую государством юридическую помощь. Между тем различие между частным и государственным является абсолютно критическим. Это сродни разнице зарплат футболистов Премьер-лиги и их коллег из Второй лиги.
Солиситоры и барристеры по коммерческому праву, работающие в лондонском Сити над многомиллионными судебными процессами крупных компаний, могут назначать почасовую ставку, которая обычно колеблется от сотен до тысяч фунтов. И хотя, как я слышал от коллег, практиковавших в 1980-х годах, возможно, в ушедшие годы в юридической помощи присутствовали отголоски подобного подхода, в XXI веке как в уголовном, так и в гражданском праве все совершенно иначе. Начнем с того, что гонорары, которые барристеры, занимающиеся юридической помощью, как нас пытаются убедить, берут из воздуха, выписывая по завершении судебного разбирательства налогоплательщикам шестизначный счет, на самом деле устанавливаются Агентством юридической помощи, причем по ставкам, которые вы можете найти на удивление низкими. Работа по многим делам, особенно в сфере уголовного права, теперь оплачивается солиситорам и/или барристерам по фиксированной ставке, а это означает, что вне зависимости от того, сколько на самом деле у вас уйдет времени на подготовку дела, гонорар будет один и тот же. Для тех видов дел, в которых применяется почасовая оплата, она оказывается гораздо более щедрой, чем фиксированный гонорар (который может привести к почасовой оплате ниже минимальной заработной платы), однако почасовая оплата все еще колеблется вокруг отметки 50–70 фунтов стерлингов в гражданском судопроизводстве (55) и 39 фунтов в уголовном судопроизводстве (56). Хотя такая ставка и может показаться привлекательной, важно понимать, что это валовой доход, а не прибыль. Солиситорским фирмам нужно еще покрывать все накладные расходы – выплачивать зарплату основному и вспомогательному персоналу, оплачивать аренду офиса, коммунальные услуги, профессиональную страховку, IT-оборудование, профессиональную подписку, обучение и все сопутствующие расходы, не говоря уже, разумеется, о налогах. Для барристеров, большинство из которых являются самозанятыми, ситуация схожая. Из моего валового дохода оплачиваются расходы на содержание адвокатской конторы (например, зарплата моих секретарей и вспомогательного персонала), аренда конторы, проезд, страховка, сертификат практикующего адвоката (я плачу несколько сотен фунтов в год за привилегию выполнять свою работу), юридические учебники, текущее обучение, парик, мантию, подписку, а также налоги.
ЧТОБЫ ВЫ ПОНИМАЛИ, МНЕ В РУКИ ПОПАДАЕТ ЧУТЬ МЕНЕЕ 38 ПРОЦЕНТОВ ОТ МОЕГО ВАЛОВОГО ДОХОДА.
Утверждение Министерства юстиции о том, что барристеры по уголовным делам «зарабатывают в среднем 84 тысячи фунтов стерлингов в год», было ложным, и Статистическое управление Великобритании надавало по рукам правительству за то, что оно «ввело в заблуждение» общественность, опубликовав данные, которые не только включали НДС (который, разумеется, возвращается в казну), но и намеренно исключали всех низкооплачиваемых адвокатов, чтобы исказить средний показатель (57). Истинная медианная цифра в 2014 году на самом деле соответствовала чистому доходу порядка 27 тысяч фунтов в год (58). Это не так уж мало, но вряд ли соответствует тому впечатлению, которое стремился создать мистер Грейлинг.
Конечно, некоторые барристеры, оказывающие юридическую помощь, действительно неплохо получают – подобно любой профессии, в нашей тоже есть свои суперзвезды, которые занимаются самыми серьезными и сложными делами уголовного и гражданского права, за которые полагается весьма достойная награда. Тем не менее это лишь малая часть доходов их коллег по коммерческому праву. И, чтобы покончить с одной вопиющей неправдой, скажу, что предположение газеты The Sun о какой-либо связи между юридической помощью и адвокатами, берущими «тысячу фунтов в час», является абсолютной ложью (59). В лучшем случае такая сумма будет взиматься с частных клиентов, проходящих по уголовным делам, вроде транснациональных корпораций, обвиняемых в нарушении регуляторных норм, и никогда, никогда не будет оплачиваться налогоплательщиками.
Третья уловка заключается в том, что в тех случаях, когда данные о суммах, потраченных на юридическую помощь по какому-то конкретному делу, являются точными, подробности намеренно умалчиваются. Вам не скажут, как была рассчитана эта сумма и на что она пошла. Вам никогда не объяснят, что она включает, например, гонорары, выплаченные медицинским или научным экспертам, участвующим в деле. Вам не скажут, что она включает НДС в размере 20 процентов, а это деньги, которые в конечном итоге возвращаются в казну. Вам не расскажут, какая работа была проделана в данном конкретном случае – сколько было привлечено юристов, сколько часов они работали, – чтобы вы могли оценить, является ли эта сумма возмутительной или же это справедливое профессиональное вознаграждение.
Если бы речь шла о каком-то простом деле, требующем минимальной работы, за юридическую помощь по которому малоопытный юрист получил бы сотни фунтов в час чистой прибыли, то это действительно было бы поводом для беспокойства. Даже если говорить про очень серьезные дела, в которых участвуют королевские адвокаты и решаются вопросы жизни и здоровья, возможно существует ставка, при которой, если сравнивать с оплачиваемыми государством специалистами других профессий, можно было бы утверждать, что схема субсидируемой юридической помощи слишком щедра по отношению к адвокатам.
ВАМ НИКОГДА НЕ ИЗЛОЖАТ ВСЕ ЭТИ ДЕТАЛИ, А ПРЕДСТАВЯТ ТОЛЬКО ГОЛЫЕ ЦИФРЫ, НА ОСНОВАНИИ КОТОРЫХ ПРИЗОВУТ СОГЛАСИТЬСЯ С ТЕМ, ЧТО ЗДЕСЬ ЧТО-ТО НЕ ТАК. ЭТО НАСТОЯЩИЙ ОБМАН.
Четвертым распространенным в сфере юридической помощи по уголовным делам приемом является представление образа заоблачно богатого обвиняемого и осуждение «преступников-мультимиллионеров, получающих целое состояние в виде юридической помощи» (60). В соответствии с критерием нуждаемости никто с совместным располагаемым доходом в 37 500 фунтов стерлингов или более не имеет права на юридическую помощь по уголовным делам. Между тем в подобных случаях почти всегда один сценарий: обвинение успешно ходатайствует о наложении ареста на активы и банковские счета обвиняемого, в результате чего обвиняемый не может расходовать их содержимое, а обвинение может конфисковать активы как «доходы от преступления» после вынесения обвинительного приговора. Это означает, что обвиняемый не может использовать свои активы для оплаты услуг адвоката, поэтому он имеет право на получение юридической помощи, даже если он, условно говоря, очень богат. Однако если обвиняемый будет осужден, расходы на юридическую помощь неизменно будут компенсированы из его арестованных активов. Таким образом, налогоплательщики не потеряют ни копейки. Эта незначительная, но довольно важная деталь часто опускается.
Наконец, пятая уловка основывается на том, что общественность пытаются убедить, будто несколько громких дел с огромными расходами на юридическую помощь являются показателем нормы. Солиситорские фирмы, зарабатывающие миллионы каждый год, очень крупные, с тысячами сотрудников. Средняя адвокатская фирма, оказывающая юридическую помощь по уголовным делам, работает с прибылью в 5 процентов, а согласно независимому отчету 2014 года, 50 процентов фирм имеют «средний или высокий риск столкнуться с финансовыми трудностями» (61). Дела, по которым выплачиваются сотни тысяч или миллионы фунтов, являются самыми продолжительными, серьезными и сложными в своем роде, требующими нескольких месяцев, если не лет, работы многочисленных специалистов.