Подобная участь постигает каких-то других людей – людей, которые привлекают внимание государства. Людей, которые этого заслуживают. Как результат, когда мы обсуждаем уголовное правосудие, мы склонны упускать из виду или воспринимать искаженно принципы, лежащие в основе системы. В частности, это касается нашего понимания того, для чего эта система предназначена и почему она предоставляет такую защиту людям, обвиняемым в совершении уголовных преступлений.
Четкое разделение на «жертв» и «преступников», хороших и плохих, достойных и недостойных, приводит к распространенному представлению о несбалансированной системе, которая осыпает привилегиями не тех людей.
Идея о том, что защита, являющаяся неотъемлемой частью уголовного процесса, скорее мешает правосудию, чем обеспечивает его, не нова. Но если эту идею оставить без контроля, то она будет представлять опасность, так как станет прикрытием для тех, кто в своих корыстных целях хотел бы эту защиту ослабить. Защиту, в зависимости от которой – как бы трудно ни было это представить сейчас, сидя в комфортной обстановке собственного дома, – вы или ваши близкие можете однажды оказаться, чтобы сохранить свою свободу. Вот почему, когда нас призывают согласиться с предвзятостью уголовных судов в пользу обвиняемых и необходимостью реформирования существующей системы, очень важно, чтобы мы до конца понимали, что именно мы обсуждаем и на что можем невольно согласиться.
Для того чтобы разобраться с теми историями, которые мы слышим об уголовном правосудии, нам нужно вкратце ознакомиться с некоторыми основными принципами работы уголовных судов. Этому будет посвящена первая часть данной главы. Во второй и третьей частях мы рассмотрим, как наше понимание двух ключевых принципов – бремя и стандарт доказывания, а также право на справедливое судебное разбирательство – может исказиться в метели путаной и вводящей в заблуждение риторики, которая окутывает уголовное правосудие. Если вы читали книгу «Тайный адвокат. Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость» и/или уверенно разбираетесь в теоретических основах уголовного судопроизводства, переходите сразу ко второй части.
Первая часть. Как устроена наша система уголовного правосудия
[У нас] коррумпированная правовая система и полиция, искалеченная политкорректностью, в щедром государстве всеобщего благосостояния, где права преступников ставятся выше прав жертв и общества в целом.
Более полное описание истории развития нашего уголовного права можно найти в других источниках, но для наших целей будет не лишним быстро пробежаться по некоторым основным моментам.
Уголовные суды Англии и Уэльса работают по состязательной системе, в которой две противоборствующие стороны – обвинение и защита – представляют и аргументируют свои доводы перед независимым судьей и/или присяжными, которые выносят вердикт о том, доказана ли версия обвинения на основании имеющихся доказательств[98].
В шестнадцатом веке в моде были судебные процессы без адвокатов, в которых обвинитель выступал в роли предполагаемой жертвы, а подсудимый самостоятельно представлял свои интересы. Суд должен был внимательно наблюдать за конфронтацией двух сторон в стиле Джереми Кайла[99], делая соответствующие выводы. Весь этот процесс подчинялся минимальному набору правил.
В восемнадцатом веке, однако, начала развиваться новая модель, которая предполагала наличие адвокатов у обеих сторон. С 1985 года, когда была создана независимая Королевская прокурорская служба (КПС), уголовные дела (3) стали возбуждаться главным образом КПС на основании доказательств, собранных полицией, а в суде их представляли либо штатные юристы КПС, либо независимые барристеры (вроде меня). Важно отметить, что поскольку уголовные дела теперь возбуждаются государством от имени Короны, а не заявителя, предполагаемые жертвы по факту не являются официальной стороной судебного разбирательства. Они часто играют важнейшую роль в процессе, выступая в качестве свидетелей, и КПС должна обеспечить, чтобы их информировали и консультировали о ходе дела, однако само дело не является «их» делом: в суде друг другу противостоят государство и обвиняемый.
ОБВИНЯЕМЫХ ПРЕДСТАВЛЯЮТ В СУДЕ НЕЗАВИСИМЫЕ АДВОКАТЫ ЗАЩИТЫ – ЛИБО СОЛИСИТОР, ЛИБО ОДНОВРЕМЕННО СОЛИСИТОР И БАРРИСТЕР, В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ХАРАКТЕРА ДЕЛА.
Теоретически это гарантирует равенство сторон. У каждой стороны есть адвокат, который консультирует, готовит и представляет дело, допрашивает свидетелей в суде и рассматривает любые споры о применении закона. Поэтому дела должны решаться на основе доказательств, а не потому, что одна сторона имеет преимущество юридической помощи, а другая блуждает в потемках[100].
Характер судебного процесса, в ходе которого будет вынесен приговор по уголовному делу, зависит от типа предполагаемого преступления и суда, в котором оно рассматривается. Несмотря на неизгладимую культурную ассоциацию между судом и присяжными, из 1,37 миллиона уголовных дел, возбуждаемых ежегодно, лишь 1 процент рассматривается судом присяжных (4). Все уголовные дела начинаются в мировых судах, и около 95 процентов остаются там. Как правило, только самые серьезные дела – те, где при вынесении обвинительного приговора ожидается наказание в виде лишения свободы на срок более шести месяцев, – направляются в Суд Короны, где обвиняемых уже может ожидать суд присяжных (5).
В мировых судах заседает либо «коллегия» из трех судей-добровольцев, не имеющих юридической квалификации[101] (которым помогает квалифицированный «юридический советник»), либо один окружной судья, имеющий юридическую квалификацию.
Магистраты (или мировые судьи) отвечают за весь процесс: они принимают заявления от обвиняемых («виновен» или «не виновен»); выносят постановления, чтобы подготовить заявления о невиновности к суду; решают любые юридические вопросы, которые могут возникнуть (например, споры о том, является ли то или иное доказательство допустимым); заслушивают показания; выносят решения по делам и, если обвиняемый признает себя виновным, выносят приговор. Общая идея заключается в том, что для менее серьезных уголовных преступлений оправдан более быстрый, дешевый и упорядоченный процесс, чем в Суде Короны (согласны ли вы с этой предпосылкой – это, конечно, другой вопрос, но это так).
Из тех немногих дел, которые передаются в Суд Короны, большинство заканчиваются признанием обвиняемым своей вины (или иногда прекращением дела стороной обвинения), и остается лишь (относительно) небольшое количество дел, которое рассматривается судом присяжных. В отличие от мирового суда, в Суде Короны существует строгое разделение труда. Судья председательствует на процессе, решая все вопросы права (включая, если до этого дойдет, приговор), в то время как все вопросы факта, включая вердикт, находятся в руках присяжных. Коллегия присяжных состоит из двенадцати случайным образом отобранных представителей общественности из списка избирателей, которые обязаны под угрозой тюремного заключения явиться в местный Суд Короны и выполнить свой общественный долг.
Хотя в своей первой версии (от тринадцатого века) коллегия присяжных состояла из местных жителей, непосредственно знакомых с рассматриваемым делом, которым предлагалось провести собственное независимое расследование в рамках судебного процесса, в наше время акцент делается на независимости. Присяжные не должны знать лично никого из участников процесса.
В АМЕРИКАНСКОЙ СИСТЕМЕ ПРИСЯЖНЫЕ МОГУТ БЫТЬ ОПРОШЕНЫ НА ПРЕДМЕТ ИХ УБЕЖДЕНИЙ, И СТОРОНЫ БОРЮТСЯ ЗА НАИБОЛЕЕ БЛАГОПРИЯТНЫЙ СОСТАВ ПРИСЯЖНЫХ, НО В НАШИХ СУДАХ ТАКОГО НЕ ПРОИСХОДИТ.
Вы получаете тех, кого вам дают, а тем, кого вам дают, судья объясняет, что они не должны проводить никаких собственных исследований или обсуждать дело с кем-либо еще. Вердикт должен быть мнением двенадцати человек, которые выслушали одни и те же доказательства, а не основанным частично на слухах, которые кто-то прочитал в Твиттере.
Само судебное разбирательство, будь то в мировом суде или Суде Короны, проходит в одном и том же формате. Обвинение открывает дело (сообщает суду, в чем заключается обвинение), а затем называет имеющиеся у него доказательства. Обычно это устные показания свидетелей (заметьте, из свидетельской ложи – в Англии и Уэльсе никто не дает показания у трибуны), но также могут быть представлены документы и другие «вещественные доказательства» – например, окровавленный нож или украденное имущество. Свидетель рассказывает суду, что ему известно, а затем подвергается перекрестному допросу адвокатом защиты (обычно это солиситор в мировых судах, и барристер в Суде Короны) (6). Когда обвинение заканчивает излагать свою позицию, обычно наступает очередь стороны защиты, и обвиняемый (если захочет) может дать показания и вызвать своих свидетелей, которые будут надлежащим образом подвергнуты перекрестному допросу прокурором. Все доказательства должны соответствовать строгим и сложным правилам, которые призваны гарантировать, что они действительно относятся к делу, имеют доказательную силу, были получены законным путем и не несут в себе неоправданной предвзятости[102].
После того как все доказательства представлены, каждый адвокат может обратиться к суду с заключительной речью, сплетая воедино все аргументы, подтверждающие его позицию, и после того как судья сухо подытожит всю полученную по делу информацию и (в Суде Короны) даст указания присяжным по поводу применяемых правовых норм, присяжные, отвечающие за вопросы факта, удаляются для вынесения вердикта.