[120] (49). Для этих людей тот факт, что действия мистера Джавида, даже если бы они были законными, приводили к делению британских граждан на два лагеря, подвергая тех, чьи родители не были британцами, риску потери гражданства, никого просто не беспокоил.
Ни один из примеров, приведенных в этой главе, не рассчитан на то, чтобы вызвать сочувствие. Жадные банкиры, садисты-убийцы, предполагаемые сексуальные домогательства и сторонники терроризма – даже делая поправку на молодость или наивность, я не ожидаю, что многие из читателей заявят о своей симпатии к этим людям.
Тем не менее каждый из этих примеров, я надеюсь, показывает, как легко нас можно заставить согласиться или закрыть глаза на «особое отношение» к тем, кто, как нас уверяют, «не заслуживает» прав и справедливого правового процесса, которые предоставляются всем остальным. Хотя в каждом случае в прессе и политических кругах присутствовали активные элементы, выступающие в защиту верховенства закона, то, что доминирующая позиция отстаивалась с такой уверенностью, боюсь, является тревожным свидетельством нашей склонности к инстинктивному одобрению действий, которые подменяют принцип верховенства закона судом общественного мнения.
И снова нам незаметно навязывают ложную идею о том, что все эти проблемы касаются только других людей. Но это не так. Если принцип равенства каждого перед законом может быть нарушен для них, то он может быть нарушен и для вас. Верховенство закона – это как игра в гигантскую Дженгу. Вы можете дернуть из системы отдельные случаи один, может быть, два раза, и при этом конструкция продолжит вертикально стоять. Только вот с каждым убранным бруском ее фундамент будет становиться все менее устойчивым. И вам уж точно не захочется стоять под ней, когда она рухнет.
Глава девятая. Демократия
Имеют ли право назначенные судьи (о которых общественность почти ничего не знает) аннулировать пожелания избранных членов парламента, а через них и правительства?
23 июня 2016 года на референдуме о членстве Великобритании в ЕС более 17,4 миллиона избирателей выразили желание покинуть ЕС, опередив 16,1 миллиона избирателей, проголосовавших за то, чтобы остаться, – 51,89 против 48,11 процента.
За «выход» проголосовало больше людей, чем когда-либо за любое другое национальное политическое решение, при этом голосов за то, чтобы остаться, было ненамного меньше, в связи с чем премьер-министр Тереза Мэй назвала этот референдум «крупнейшим демократическим мероприятием в истории нашей страны» (2).
Чуть более четырех месяцев спустя, 3 ноября 2016 года, трое назначенных судей предприняли попытку отменить демократически выраженную волю британского народа. В решении Высокого суда, который «вышел на новый уровень» (3), «шокирующий судебный активизм» (4) судей вызвал «конституционный кризис» (5), когда они «указали правительству и парламенту, как им следует заниматься своими делами» (6), и поставили вопрос о том, «что стоит выше, [судебная власть] или парламент» (7).
Вынося решение по делу о судебном пересмотре, открытому по поданному Джиной Миллер, инвестиционным менеджером и филантропом, иску против министра по вопросам выхода Великобритании из Европейского союза, судьи Высокого суда постановили, что процесс подачи уведомления о выходе из Европейского союза в соответствии со статьей 50 Лиссабонского договора по закону требует принятия парламентского акта и что уведомление о выходе не может быть подано правительством с использованием его исключительного права. Или, как резюмировала это дело газета Daily Express: «Трое судей вчера заблокировали Brexit» (8).
На следующий день на первой полосе газеты Daily Mail появилось заявление, которое эхом разнеслось по всему миру (9). Над фотографиями трех судей: лорда Верховного судьи[121] Томаса, Председателя Коллегии по гражданским делам Апелляционного суда Англии и Уэльса[122] сэра Теренса Этертона и лорда-судьи Сэйлса – красовалась надпись «ВРАГИ НАРОДА». Далее в тексте говорилось об «оторванных от реальности судьях», которые «объявили войну демократии» в попытке «заблокировать Brexit». На сайте MailOnline подробно рассказывалось о каждом из вышеупомянутых судей: «Один основал европейскую юридическую группу, другой взял с налогоплательщика миллионы за консультации, а третий – открытый гей и бывший олимпийский фехтовальщик» (10).
The Telegraph, хотя и привлекла меньше внимания, чем Mail, взяла для первой полосы похожий заголовок – «Судьи против народа» (11), процитировав все тех же возмущенных членов парламента – Иэна Дункана Смита, Доминика Рааба и Дугласа Карсвелла – и сделав аналогичные заявления об особых интересах трех судей, не упомянув лишь о сексуальной ориентации сэра Эстертона. В эфире и социальных сетях ярость излучали политики Партии независимости Соединенного Королевства, включая Сюзанну Эванс и Найджела Фараджа, – первая призывала к тому, чтобы общественность наделили правом «увольнять» судей (12), а второй предупреждал судей о «гневе общественности, который они вызовут» (13). Редакционная статья газеты Daily Express объявила случившееся «самым ужасным кризисом со времен темных дней, когда Черчилль поклялся, что мы будем сражаться с ними на пляжах», призывая своих читателей: «Восстаньте, люди Британии, и боритесь, боритесь, боритесь» (14).
Правительственные министры не остались в стороне. Саджид Джавид заявил в программе Question Time[123] на BBC, что судебное решение «осветило важный моральный вопрос», добавив: «Это попытка пойти против воли британского народа, и она неприемлема» (15). Когда премьер-министра Терезу Мэй спросили, обеспокоена ли она влиянием заголовков Mail на конституционный принцип независимости судебных органов, она ответила: «Важно, чтобы у нас была свободная пресса». Министр здравоохранения Джереми Хант также заявил, что он будет «до конца защищать право газет писать в рамках закона то, что они посчитают нужным» (16).
КОГДА ЮРИСТЫ ПРИЗВАЛИ ЛИЗ ТРУСС, ВЕРХОВНОГО СУДЬЮ, ПО ЗАКОНУ ОБЯЗАННУЮ ЗАЩИЩАТЬ НЕЗАВИСИМОСТЬ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ, КАК-ТО ПРОКОММЕНТИРОВАТЬ ПРОИСХОДЯЩЕЕ, МИССИС ТРУСС ОТКАЗАЛАСЬ, СОХРАНЯЯ МОЛЧАНИЕ ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ ЧАСОВ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЫПУСТИТЬ КОРОТКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ.
Она подтвердила, что правительство обжалует решение в Верховном суде, вспомнила о существовании принципа независимости судебной власти и упомянула о «необходимости соблюдать правовой процесс» (17). Позже она повторила слова премьер-министра, подчеркнув, что «очень сильно верит в свободную прессу» и «не допустит, чтобы прессе указывали, что ей можно печатать» (18).
Когда страна готовилась к слушаниям в Верховном суде в декабре 2016 года, газета Mail была одной из нескольких, предлагавших более подробную информацию о судьях Верховного суда, или «Об одиннадцати неподотчетных лицах, [которые] будут рассматривать дело, способное нарушить волю большинства по поводу Brexit» (19). Каждому судье был присвоен звездный рейтинг «еврофил», основанный на их «официальных связях с ЕС», «публично выраженных взглядах, намекающих на наличие симпатии к ЕС» и «связях с людьми, которые критиковали кампанию за выход из ЕС». Найджел Фарадж и неофициальная кампания Leave.EU объявили, что они возглавят «100-тысячный марш к Верховному суду», чтобы «напомнить… суду, что они не могут игнорировать демократическое голосование народа на референдуме» (20).
Как только слушания начались, Иэн Дункан Смит высказался в поддержку освещения событий в газете Mail, объяснив, что поставлен вопрос, который был использован в качестве эпиграфа к этой главе: «Имеют ли право назначенные судьи (о которых общественность почти ничего не знает) аннулировать пожелания избранных членов парламента, а через них и правительства?» (21)
24 января 2017 года Верховный суд поддержал решение Высокого суда, постановив большинством голосов восемь против трех, что для уведомления по статье 50 потребуется принятие законодательного акта. В то время как в социальных сетях кипела ярость, а Найджел Фарадж обвинял «истеблишмент» в попытке «сорвать» Brexit, Иэн Дункан Смит тут как тут заявил в программе Виктории Дербишир, что это решение поставило «реальные конституционные вопросы о том, кто главнее» (22).
Как точно предупредил будущий министр иностранных дел Доминик Рааб: «Нечестивый союз ярых участников кампании против выхода из Евросоюза, управляющего фондом [и] назначенных судей» «помешал исполнению желаний британского народа» (23).
Чтобы просто перечислить все ошибки, которыми полны репортажи и комментарии по делу Миллер, понадобилась бы отдельная книга страниц на триста, и эта заключительная глава – не самое удачное место для этого. Вышеприведенные цитаты, пожалуй, являются одними из самых ярких примеров вопиющих заблуждений.
Начнем с того, что ни Высокий суд, ни Верховный суд не «блокировали Brexit» (24). Они просто определили законный путь реализации Brexit – путь, по которому, после того как вой утих, правительство должным образом последовало и преодолело его в течение двух месяцев (25).
Многие, кому следовало бы разбираться получше, упустили из виду важные детали. Так, Доминик Рааб заявил, что Высокий суд вынес «расплывчатый и недемократичный вердикт» (26). Каждый студент юридического факультета знает, даже если это каким-то образом ускользнуло от квалифицированного юриста мистера Рааба, что вердикт – это определение вины в уголовном процессе; понятие, совершенно отличное от судебного решения. К тому же, будучи далеко не расплывчатым, постановление Высокого суда в 115 параграфах подробно описывает все выслушанные юридические аргументы, рассмотренные законодательные акты и прецедентное право, а также обоснование принятого решения. Верховный суд пошел дальше, предложив 283 параграфа на 97 страницах, с краткой выжимкой для тех, у кого нет времени читать полный текст решения. (Обвинение в «недемократичности» мы рассмотрим позже.)