62
Рыжков и Данилов остались жить в той же спецгостинице МВД, справедливо полагая, что им ничего не угрожает, а значит, и нет нужды менять место жительства.
Через несколько дней, еще до отъезда Данилова в Москву, вечером в их номер, деликатно постучав, вошел усталый и хмурый Али Арсланов.
Вежливо поздоровался, оглядел нищие апартаменты и, протянув обоим свои визитные карточки, сказал, твердо глядя в глаза Мише Данилову:
— Мне нужен господин Турецкий.
Предупрежденные своим начальником и имевшие на этот случай четкие инструкции, оба молодых следователя только развели руками:
— Вы же слышали, наверное, что произошло?
Он ранен, несколько дней провел в больнице, после чего его отправили в Москву.
Арсланов только иронически прищурил глаз:
— Ну хорошо, в Москве, в Нью-Йорке, какая разница... Вы передайте, его хочет видеть Арсланов. Есть важный разговор.
— Ну хорошо, попробуем, — неуверенно сказал Рыжков. — Как с вами связаться?
— Я сам с вами свяжусь, — усмехнулся кавказец и, расстегнув небольшую сумку, достал и протянул обоим два новеньких мобильных телефона в целлофановой пленке. Оба протестующе замахали руками, но их гость печально улыбнулся:
— Берите. Это не подарок, не взятка... Это средство связи. Это нужно мне, а не вам. После вернете... Если захотите.
И, повернувшись, он спокойно вышел из номера.
— Наше бы начальство так заботилось о своих кадрах, — заметил Женя Рыжков.
Однако, памятуя о вероломных данайцах, оба поняли, что говорить лишнего вблизи этих трубочек не следует. А потому, спустившись в вестибюль, Данилов позвонил Турецкому из автомата и понял, что желание его шефа в точности совпадает с желаниями недавнего гостя.
Через полчаса серый «БМВ» Али Арсланова остановился около гостиницы «Центральная», где около лифта его встретили двое молодых людей и препроводили в пятьсот пятнадцатый номер, где его уже ждал Турецкий.
Али с достоинством поклонился и опустился в кресло.
— Вы хорошо выглядите, господин Турецкий, особенно для получившего огнестрельное ранение в голову... К тому же мне сказали, вы в Москве.
— Да-да, — усмехнулся Турецкий. — Но на ваш зов пришлось примчаться...
— Благодарю вас. Только я вас не порадую, — сказал Арсланов. — Я приехал, потому что поклялся
Аллахом. Я ничего не смог узнать. Вы сдержали свое слово, а мы такого не забываем. Но я свое слово не сдержал и не хочу, чтобы вы считали меня обманщиком, тем более мелким обманщиком.
— А вот это исключено, — серьезно сказал Турецкий. — По привычке я навел о вас кое-какие справки, а потому предположить, что Алибек опустится до мелкого обмана, было бы просто неумно.
В темных глазах Арсланова на миг мелькнула теплая искра.
— Вы интересный человек, господин Турецкий! И знаете почему? Вы не мент.
— А кто же я тогда, по-вашему? — удивился Турецкий.
— Не знаю... Вы, конечно, наш враг, но с таким врагом иметь дело приятней, чем с иным другом.
— Даже не знаю, как расценивать ваш комплимент, Али, — чуть улыбнулся Турецкий. — Но давайте к делу. Что помешало вам исполнить обещание?
— У меня было трое племянников, — сказал Арсланов. — У тех двоих, что убили, есть еще брат, старший. Он им был почти за отца и всегда все знал о них. Я думал, что смогу много узнать от него.
— И что же? — спросил Турецкий.
— Он пропал. Я искал везде, послал много людей. Его не нашли. Его не было даже в день похорон. Вы понимаете, что это значит?
— Не хотите ли вы сказать, Али, что и его уже нет в живых?
— Что еще я могу думать? Он отчаянный парень, смелый, как орел, мог ввязаться во что угодно.
— Вы же старший, — сказал Турецкий. — Разве они могли бы ослушаться вас?
— По закону — нет, — вздохнул Арсланов. — Но времена меняются.
— Очень жаль, — сказал Турецкий. — Я действительно рассчитывал на вас. И вы знаете, уже сам собирался к вам обратиться. Вы же видный человек в здешней чеченской диаспоре, авторитетный человек.
— Есть немного, — кивнул Арсланов.
— Ну ладно, не прибедняйтесь, — махнул рукой Турецкий. — Вы, конечно, знаете почти всех из своих. Здесь задержан один молодой человек, по- видимому, чеченец. Его взяли наши люди в больнице, куда он пришел, чтобы все-таки убить меня. На допросах он молчит, мы даже имени его пока не знаем. То ли боится, то ли имеет приказ молчать. Но вот что удивительно: его взяли с тем же самым оружием, из которого были убиты ваши племянники.
Арсланов побледнел:
— Это точно?
— Совершенно точно, — сказал Турецкий. — Следы нарезов на пулях, которые он выпустил в чучело, лежавшее на моей койке в больнице, и на пулях, которые мы извлекли из тел ваших племянников, точно совпали. Правда, в них стреляли из трех пистолетов Стечкина, но два из них оказались в руках этого неизвестного. Кстати, вот он. Я специально взял его фотографию, — и Турецкий протянул ему обычную милицейскую фотографию из дела, в фас и профиль.
Арсланов бросил лишь беглый взгляд, и кровь ударила ему в лицо, и каждая черта этого лица мгновенно преобразилась. Никакой благостной вежливости не осталось и следа.
— Ах, сука! — негромко, но страшно выкрикнул он прямо в глаза Турецкому. — Ты все-таки мент, мент! Что ты ловишь, обманываешь меня! Это же он, их брат! Ты что, думаешь, брат убил младших братьев? Кровных своих убил?
Турецкий молчал, и через минуту Арсланов, видимо, что-то понял, и его гнев мгновенно сняло как рукой.
— Прошу простить меня, уважаемый!
— Я понимаю, — сказал Турецкий. — Вы уверены, что это он? Может быть, просто похож?
— Да что вы говорите!
— Думайте, Али, думайте, — сказал Турецкий. — Давайте вместе подумаем... Я бы тоже никогда не поверил, чтобы старший брат по два-три раза выстрелил в младших братьев. Скорее всего, это все кто-то очень хитро и умно подстроил, чтобы сразу одним махом, как у нас говорят, «семерых побивахом». Как зовут этого брата?
— Исса, — тихо сказал Али. — Его зовут Исса.
Чувствовалось, что в голове его шла напряженная работа.
— Он хороший стрелок? — спросил Турецкий.
— Он снайпер, — сказал Арсланов.
— Так я и думал, — сказал Турецкий. — Значит, и тогда, в первый раз, тоже он стрелял в меня. Не совсем понятно только почему... Как вы считаете, господин Арсланов, кто бы мог все так ловко организовать, чтобы руками чеченцев был убит один из самых популярных и любимых политиков в вашем городе и чтобы чеченец покушался на следователя из Москвы? Вы же, как очень умный и опытный человек, прекрасно понимаете, что в случае успеха, то есть если бы ваш Исса убил меня, тут же поспешили бы убрать и его. В результате получилось бы, что все замкнулось на чеченцах. Вы понимаете, какой тут замысел? Я думаю, чеченцам сейчас и так тут не слишком сладко приходится. А представьте, что поднялось бы, если б крайними оказались одни ваши сородичи?
— Ах, шайтан! — воскликнул Арсланов.
— Кто шайтан? — быстро спросил Турецкий.
Арсланов не ответил, будто не услышал.
— Где Исса? — спросил он.
— Я рад, — заметил Турецкий, — что нам обоим приходят в голову одни и те же мысли. Собственно, я и хотел просить вас об этом, но чувствую, что просить уже не надо. Теперь, когда мы смогли сцепить эти звенья, я думаю, вы сумеете лучше всех объяснить ему, какую роль его заставили сыграть. Пусть он назовет только тех, кто дал ему это оружие
и это задание. Мне кажется, этого будет вполне достаточно, чтобы ваша клятва была выполнена.
— Везите меня к нему! — воскликнул Арсланов. — Везите! И делайте все, что вам надо — записывайте, слушайте. Мы даже говорить будем по-русски.
— Он послушает вас? — спросил Турецкий.
— Я родной брат его покойного отца, — ответил кавказец, и Турецкий понял, что этим сказано все.
63
Разговор Алибека — Али Арсланова со своим старшим племянником Иссой, как и было условлено, происходил на русском языке и продолжался не более сорока минут, после чего родственники распрощались и Арсланова-младшего препроводили в камеру, где он почти два часа лежал на койке с широко раскрытыми глазами, а затем вызвал дежурного и очень спокойно попросил отвести его на допрос, так как он имеет сообщить следствию нечто чрезвычайно важное.
По такому поводу на встречу с арестованным поехал сам Турецкий. Допрос он поручил вести Рыжкову. Он сам и Данилов сидели молча в глубине комнаты для допросов, вслушиваясь в слова допрашиваемого.
Исса сообщил, что в курсе практически всех дел своих младших братьев и осведомлен о том, что они занимались доставкой, переправкой и распространением наркотиков и что уже около года снабжали своим дорогим товаром через вторые руки какого-то важного «торчка».
Где-то недели за полторы до известных событий на площади один русский, бывший офицер спецназа по имени Павел, которого они несколько раз видели во время войны в Чечне, застиг их в момент передачи наркотиков одному из его людей. Он сделал им выгодное предложение: покончить с мелочевкой и сразу заработать очень большие деньги, если те выполнят одно серьезное и совершенно безопасное для них поручение. Он обещал заплатить каждому по тридцать тысяч долларов и даже выдал обоим по три тысячи задатка, чтобы они в нужный момент и в нужном месте убрали одного человека.
Исса, как мог, пытался отговорить младших братьев, но это ему не удалось. А когда после всех событий они исчезли, тот же человек сообщил ему, что оба брата арестованы, но могут быть выпущены на свободу под залог или каким-либо другим способом, если будет выведен из дела московский следователь Турецкий, присутствие которого мешает освобождению его любимых младших братьев.
Он, Исса Арсланов, трижды пытался осуществить задуманное.
Первый раз во время траурного митинга, но тогда его засекли сотрудники службы безопасности губернатора Платова, и он в ходе митинга был вынужден дважды менять позицию и в конце концов не смог довести дело до конца, так как потерял Турецкого в толпе.