И в тот же момент по едва приметному, но хорошо знакомому движению ближнего из парней он тем же шестым чувством предугадал резкий выпад правой руки, поставил блок и, словно разжавшаяся стальная пружина, провел страшный удар пяткой с разворотом прямо в печень открывшегося противника.
Нападавший даже не вскрикнул, а как-то всхлипнул от боли, переломился пополам и оказался в ногах у Дениса. Но он бесшумно, как фигурист в прыжке, отлетел на два шага назад и, опустившись на корточки, покачиваясь на одних носках, занял позу ожидания.
— Один — ноль! — воскликнул он, демонстрируя легкость и чистоту дыхания. — Есть предложение увеличить счет? Прошу, салаги! Чую, вы в десантных не скрипели. И на «киче» не базарили. Ну, вы чего?
Второй молча прыгнул навстречу, и Денис, перехватив его голеностоп, успел подумать, что сэнсей у них все-таки не так уж плох, сумел поставить им и движения, и блоки, и дыхалку. Парень издал омерзительный, какой-то кошачий крик, и Денис даже испугался, уж не сломал ли, — больно место коварное, бывает, что и треснет.
А с третьим уже схватились по-настоящему, и этот был оттренирован очень даже недурно, по крайней мере, в поединке с ним элемент случайности и везения был куда весомее, чем с теми двумя.
Удар! Удар! Резкий и хлесткий. Один из них был достаточно опасным — видно, парень всерьез разыгрался в желании показать себя.
— Х-ха! На, получи, козел! — Денис все-таки поймал его на ошибке, стремительным выпадом остановил удар и, снова взлетев, носком кроссовки достал его нижнюю челюсть и даже, кажется, услышал, как хряснули зубы. Противник отлетел в кусты.
Денис перепрыгнул через лежащих и, весь еще в азарте схватки, потирая ключицу, по которой пришелся, к счастью, лишь скользящий удар, отступил в кусты и вдруг увидел на фоне листьев, чуть в стороне, метрах в десяти, темный силуэт высокого статного человека, явно старавшегося остаться незамеченным.
«Ах, вот оно как! — все окончательно сообразив, подумал Денис. — Разыграно тривиально. Да и какое, собственно, ноу-хау они могли тут изобрести?» — и он шагнул на освещенную асфальтовую дорожку, так и «не заметив» притаившегося в кустах.
Ну да, законы... По простым и вечным как мир мужским законам, теперь, если бы он ошибался насчет того, что стояло за этой «случайной» встречей на холодке, его должны были бы поджидать суровые мстители, пришедшие расквитаться с обидчиком. Но Денис уже знал: не будет этого. Его ночных противников просто послали прощупать, что он за птица, из того ли теста, не берет ли на себя лишнего.
Ну вот, удостоверились. Ну а дальше?
Он как ни в чем не бывало вернулся в общежитие, а утром в умывалке узнал, что этой ночью не вернулись трое и только сейчас выяснилось, что кто-то их славно отметелил, — один в больнице, а двое отлеживаются в своей комнате на четвертом этаже.
В университете у раздевалки он нос к носу столкнулся со своей «наживкой», которая, едва завидев, шарахнулась от него в сторону.
— Ты куда? — поймал он ее за руку. — По- моему, мы вчера с тобой недогуляли. Куда ты делась-то?
— Отпусти! — злобно прошипела она. — Отпусти, ты, чмо! Испугалась я, понял?
— А я думал, сквозь землю провалилась, — оскалился Денис.
Она вырвалась и убежала, но они стояли неподалеку от большого зеркала, и он краем глаза видел отражение двух накачанных парней, тоже жителей четвертого этажа их общаги, которые очень внимательно наблюдали за этой сценой объяснения.
«Ну что же, — сказал он себе, — по крайней мере мы вышли из эпохи застоя и, надо думать, теперь ход времени заметно ускорится. Иначе зачем было бы им заводиться и устраивать мне проверку на вшивость?»
И он не ошибся. Поздно вечером следующего дня в их комнату заглянул крепкий парень, тоже один из тех, что привлекли его внимание тогда в столовой.
— Привет! — кинул он. — По-моему, ты Грязнов, да?
Денис валялся на кровати, обложенный конспектами и учебниками.
— Ну, я, — сказал он, подняв спокойные глаза поверх книжки. — Имею счастье. Что дальше?
— Поговорить надо... — сказал гость. — Пойдем, прошвырнемся.
— Некогда мне, — помотал головой Денис. — Уж извини, друг, завтра зачет.
— Ты что, дрейфишь?
—Ага, — сказал Денис, — просто поджилки трясутся... Сказано — некогда.
— Да ладно тебе, — миролюбиво сказал вошедший и, подойдя ближе, присел на краешек кровати. — Тебя там люди зовут...
— Знаешь, паря, — сказал Денис, — я ведь сибиряк. У нас, если ребята на двор кличут, стало быть, на кулаки. А той ночью то ли двоих, то ли троих кто-то так уделал, чуть коньки не отбросили, слыхал?
Но все же любопытство возобладало, и он с явной неохотой поднялся, не скрывая, достал из тумбочки самодельный выкидной нож, пару раз щелкнул, выбросил и снова убрал лезвие, сунул в карман и кивнул:
— Пошли!
Тот улыбнулся:
— Ну ты даешь, сибиряк!
— Жить-то хочется, — сказал Денис.
— Да ведь ты, говорят, десантник? Чечню прошел. В карате мастер.
— Шакалов боюсь, — признался Денис. — Такая подлая тварь! Недаром падалью питается.
Они шли по коридору, где в конце их поджидал высокий, хорошо сложенный человек, старший ассистент кафедры физвоспитания. И, приглядевшись, Денис, кажется, узнал его по силуэту.
Они спустились вниз и, миновав троих охранников, которые несли дежурство с того субботнего дня, когда на общежитие налетела орава омоновцев в масках, вышли во двор общежития.
— Ну, — сказал Денис, — об чем базар? Гоните...
Ассистент не спешил с ответом, с интересом глядя в глаза Денису.
— Если ты голубой, — сказал Денис, — то извини, я мимо...
— Горячий ты, сибиряк! — усмехнулся тот. — Успокойся, у нас тут не голубятня. Ты парень крепкий, в форме, с характером... Нам такие нужны.
— Интересно, кому это — нам? — спросил Денис. — И при чем тут я? И зачем мне вы?
— Погоди, — ассистент тронул его за плечо. — Ты же русский человек, за версту видно — чалдон.
— Слушай, паря, — разозлился Денис, — вы меня уже достали! Сказал, гони в темпе текст, чего надо, и отваливай!
— Форму надо поддерживать, — сказал ассистент. — Есть возможность пару раз в неделю заниматься в секции. Тренировки, спарринг, упражнения на гибкость, на растяжку...
— Я сюда учиться приехал, — ответил Денис. — Что умею, то при мне. Хватает пока... Одного не пойму, на фига было во двор выходить? Могли и в комнате побухтеть. Не нужны мне ваши секции. Так что покеда!
— Да постой ты! — снова взял его за плечо ассистент, которому, как увидел вблизи Денис, подкатывало к сорока. — Мы кого попало в эту секцию не позовем. И о ней немногие знают.
— Ну и дальше, дальше что? — буркнул Денис. — Там небось за каждую тренировку еще и бабки дерут? Тысяч тридцать, поди...
— Во чалдон! — изумился ассистент. — Чалдон, а прижимистый, как жидяра!
— Да за такие слова... — пригнул голову Денис. — Ты, сука, как меня назвал?! Да у нас в роду отродясь этих пархатых...
— А ведь мы не ошиблись, — заметил ассистент. — Ты точно наш человек.
— Я — ничей! — быстро-быстро соображая, отрезал Денис. — Запомни! А картавых да черных просто видеть не могу.
— И мы думаем так же, — понизив голос, твердо сказал его собеседник. — И хватит нам мямлить! Хватит под их дудку плясать! Тут нужен стальной кулак, чтоб вышибить эту нечисть с нашей земли раз и навсегда!
— Ну и как ты их вышибешь? — с насмешкой спросил Денис. — Они же всюду, как тля на капусте...
— А вот приедешь к нам и увидишь, — ответил первый, что приглашал его на разговор. — Между прочим, там у нас не только боевые искусства. Там и тир есть.
— Ладно, парни, — кивнул Денис. — Загиб, конечно, неожиданный, но есть над чем подумать.
— Ну, вот и подумай, — сказал ассистент и протянул ему что-то приятно шелестящее и до боли знакомое на ощупь. Денис изумленно поднес к глазам и даже при тусклом свете различил на бумажке медальон с каким-то президентом.
— Это чегой-то? — ошалело спросил он.
— Полтинник, — ответил ассистент. — Это чтобы лучше думалось.
66
Через два дня он оказался в военно-спортивном лагере, когда-то принадлежавшем обществу «Буревестник», где на большой территории за высоким забором с колючей проволокой, на лужайках, среди деревьев бегали, прыгали, разминались, боролись и брали препятствия несколько десятков молодых ребят, голых по пояс и в военизированной камуфляжной форме. Были тут и девушки, пять или шесть, причем все как на подбор — красивые, статные, спортивные и, кажется, ничем не уступающие их сверстникам сильного пола.
На территории было разбросано несколько старых деревянных строений, похожих на одноэтажные бараки, где, как обнаружил Денис, все было неплохо оборудовано и для зимних тренировок: видно, занятия шли круглый год.
Здесь он провел безвылазно двое суток, сразу оказавшись по уровню подготовки в элитной группе, куда входило двадцать человек. Среди них он увидел многих из тех, кого встречал на разных этажах университета и в общежитии, в том числе, к своему искреннему удивлению, и того ответственного по этажу, Кучеркова с физико-математического, великого борца за трезвый образ жизни российского студенчества.
— Привет! — пихнул его в бок, уже как старого знакомого, Денис. — Прикидывался сосунком, а сам, гляжу, вон как через бедро кидаешь! Это ты, стало быть, меня им продал?
— Ну, я, — сказал тот серьезно. — Теперь понимаешь, почему крепким русским ребятам в бутылку смотреть нельзя? Мы должны быть здоровы и духом и телом, чтобы выстоять в нашей борьбе. А борьба у нас не на жизнь, а на смерть. Только мы, молодые, можем спасти и поднять с колен нашу Россию. Больше некому, Грязнов... Мы — последняя надежда.
— Да, — сказал Денис. — И я думаю точно так же, это наш долг.
— Ты что имеешь в виду? — как будто насторожился старый знакомец. — Ты откуда знаешь про долг?