— Так точно, — кивнул Коршунов. — Но сначала чешу репу по другому поводу. У нас тут целый букет проблем нарисовался.
Родион достал папку с документами:
— За последние два месяца через резидентуру проходит больше двух сотен донесений в неделю. У меня тут восемь аналитиков в доме окопались. Вдобавок по всему Содружеству и за кордоном разбросаны пятнадцать оперативников и больше сорока информаторов. Все сводки и отчёты стекаются сюда.
— Н-да, всё крутится вокруг одного дома, — понял я.
— Именно. В этом тумане сам чёрт ногу сломит. Столько ценного добра скопилось — одни только архивы чего стоят, так что если противник серьёзно ударит… — Коршунов не договорил, но смысл был ясен. — В общем, не по чину штаны пошиты у нашей резидентуры для таких объёмов.
Тимур добавил технический аспект:
— Полагаю, магофонный трафик между резидентурой и Угрюмом вырос в десять раз. Такие частые сеансы создают устойчивый магический след в эфирной сети. Опытный маг может триангулировать источник за неделю-две наблюдений. Определить местоположение по магическим измерениям с разных позиций.
Я прошёлся по комнате, обдумывая услышанное. Успех разведки создал уязвимость — классическая ситуация.
— План реорганизации есть?
— Так точно, — кивнул Коршунов. — Немедленные меры можем начать прямо сейчас. Предлагаю разделить нашу службу на две половины. Архивы, и всех кто с ними работает, эвакуируем в Угрюм. За ночь управимся. Аналитиков вывезем под видом новых переселенцев — у нас же постоянно люди приезжают. — А долгосрочная перспектива?
— Всю лавочку перетряхивать надо, в смысле всю структуру менять, — Родион развернул схему на столе. — Предлагаю учредить в Угрюме «Управление внешних связей и торговли». Официальная гражданская структура. Под её крышей разместим настоящий штаб разведки.
Я изучал схему. План был логичным — официальный статус объяснит присутствие множества «клерков», большой документооборот и магофонный трафик будут выглядеть естественно для управления, координирующего торговлю. Защищённые помещения под видом архивов, легальный бюджет для оплаты агентов, прикрытие для встреч с информаторами под видом торговых переговоров.
— В Посаде останется только оперативная часть? — уточнил я.
— Сбор информации, вербовка, слежка. Активируем три запасные явки в разных районах Посада. Добавим новые. А весь анализ и руководство — в безопасном Угрюме. Плюс организуем систему «закладок» — тайники для обмена информацией без прямых контактов и использования магофонов.
Тимур поднял руку:
— Могу помочь с магической защитой коммуникаций. В своё время взламывал зашифрованные магофоны, знаю уязвимости. Установим артефакты-шифраторы и в Управлении, и на ретрансляторах между городами.
— Ретрансляторах?
— Промежуточные точки для рассеивания магического сигнала. Вместо прямой линии Угрюм-Посад будет ломаная через несколько узлов. Сложнее отследить.
— А ты сам, Родион? — повернулся я к начальнику разведки. — Отправишься в Угрюм или останешься?
Коршунов замялся:
— Вопрос сложный. С одной стороны, моя безопасность важна. Ведь, если меня схватят… Ядрёна-матрёна, быть беде. Да и прямой доступ к вам ускорит принятие решений без этой магофонной канители.
— Плюс централизация управления, — добавил я. — Мне будет проще планировать операции. И главное — важнейшие секреты не пойдут по магофонам, риск перехвата минимален.
— Всё так, — кивнул Родион. — В крепости меня не достанут, это точно. Но… — он вздохнул, — не могу я своих штыков бросить! Треть агентуры только на личном доверии ко мне держится! Без меня вся паутина порвётся.
— И пульс города потеряешь, — заметил Тимур. — Личные контакты, возможность быстро реагировать на местные события. Плюс управлять агентами на расстоянии — та ещё головная боль с дисциплиной и лояльностью.
— Верно, — вздохнул глава разведки. — Моё исчезновение из Посада насторожит противников. Подтвердит важность резидентуры.
Я обдумывал варианты. Полный переезд Коршунова действительно создаст проблемы с агентурой, но и оставлять его в Посаде после сегодняшнего проникновения — риск.
— Компромисс, — решил я. — Официально сохраняешь дом здесь как «торговое представительство». Не этот, конечно. Этот с молотка пустим. Изредка появляешься в городе для встреч с ключевыми агентами. Остальное время — в Угрюме, в новом Управлении.
Родион кивнул:
— Разумно. Под прикрытием торговых дел могу курсировать между городами. Спорадически, чтобы систему не выявили. Заодно буду возить особо ценные донесения лично, минуя магофоны.
— Расходы?
— На реорганизацию — около двенадцати тысяч. Смету позже представлю. Покупка нового дома через подставное лицо, оборудование Управления, артефакты защиты, оплата дополнительных сотрудников, и так далее, и так далее…
— Утверждаю. Что с кадрами?
— В Посаде оставлю Карпова — старый волк, знает дело. Усилю контрразведку тремя-четырьмя людьми. И нужны маги-криптографы, минимум двое.
— Черкасский поможет с подбором, — кивнул я на Тимура. — У тебя наверняка остались подходящие контакты.
Молодой маг кивнул:
— Знаю пару человек. Не самые блестящие маги с точки зрения боеспособности, но в шифровании настоящие умельцы.
Я встал, давая понять, что совещание окончено:
— Приступайте немедленно. Архивы — этой же ночью. Аналитики — завтра утром под видом беженцев. Родион, через три дня жду тебя в Угрюме с детальным планом создания Управления. Тимур, займись ретрансляторами и шифраторами.
— Будет исполнено, — Коршунов уже деловито собирал бумаги. — А что с Самойловым?
— Я сейчас им займусь. После отправь обратно к Яковлевым. Это отвлечёт их внимание.
В подвале я предложил Самойлову простой выбор между службой новому господину или смертью, и почему-то, он не горел желанием умирать за Яковлевых. Взяв с него магическую клятву верности через ритуал смешения крови, приказал ему вернуться к Яковлевым с дезинформацией: резидентура Коршунова — пустышка, а сам он якобы всего лишь старый друг моего отца. В обмен на жизнь и жалованье Самойлов будет еженедельно передавать информацию о планах Яковлевых через систему закладок, либо по магофону, в зависимости от возможности.
Выходя из дома, я бросил Тимуру:
— Останешься помогать с эвакуацией и прикроешь, если что Родиона. А мы возвращаемся в Угрюм.
Ночь обещала быть долгой. Но это была необходимая реорганизация. Разведка Угрюма должна соответствовать амбициям будущего княжества, а не оставаться кустарной операцией в подвале частного дома.
Усаживаясь в машину, я размышлял о скорости, с которой развиваются события. Ещё полгода назад я думал только о выживании деревни. Теперь же приходится играть в большую игру с аристократическими домами всего Содружества. И ставки в этой игре постоянно растут.
Григорий Мартынович Крылов стоял в дверях барака для переселенцев, изучая комнату, где произошло убийство. Ночь обещала быть бессонной.
За его спиной теснились трое отобранных им следователей — молодой парень Митрофан из местных, привлёкший внимание Крылова феноменальной памятью и умением замечать мелкие детали; бывший писарь Семён из беженцев, который не соврал ни разу за всё собеседование и имел опыт работы с документами в суде; и ветеран-Стрелец Кондратий, прослуживший десять лет в гарнизоне Владимира и видевший достаточно смертей, чтобы сохранять хладнокровие на месте преступления.
— Запоминайте первое правило, — негромко произнёс Крылов, не оборачиваясь. — Место преступления — это книга. Убийца всегда оставляет следы, даже когда думает, что всё вычистил. Наша задача — научиться читать.
Он шагнул в комнату, жестом приказав остальным оставаться у порога. На полу всё ещё виднелся меловой контур тела, странные символы на стенах были обведены углём для сохранности. Крылов опустился на корточки у того места, где лежала голова жертвы.
— Митрофан, что видишь?
Молодой следователь нервно сглотнул:
— Кровь, господин начальник. И эти… символы.
— Кровь, — повторил Крылов, доставая из кармана лупу. — Но посмотрите внимательнее. Видите эти брызги? — Он указал на едва заметные пятна на стене. — При повреждении позвоночной артерии, которая проходит через отверстия в шейных позвонках, кровь даёт характерный рисунок. А здесь что?
— Слишком мало крови для такой раны, — понял Семён.
— Точно. Человека убили быстро, аккуратно. А потом уже занимались декорациями. Кондратий, проверь пол у окна.
Ветеран подошёл к указанному месту, провёл рукой по половицам.
— Царапины свежие. Будто что-то тяжёлое двигали.
— Или кого-то, — кивнул Крылов. — Убийца передвинул тело после смерти. Зачем?
Никто не ответил. Григорий Мартынович встал, отряхнув колени.
— Чтобы создать нужную картину. Это театр, господа. Плохой театр для дураков.
В дверях появился доктор Альбинони, неся свой медицинский саквояж.
— Простите за опоздание, — итальянец был явно не в духе от необходимости работать по ночам. — Где тело?
— В цитадели, — задумчиво отозвался Крылов. — Идёмте, доктор. И вы трое — за нами. Будете учиться.
В подвале цитадели, временно превращённом в морг, на столе лежало накрытое простынёй тело. Альбинони откинул ткань и принялся за осмотр с профессиональной отстранённостью.
— Причина смерти очевидна, — пробормотал он, исследуя рану на затылке. — Удар тонким лезвием в основание черепа, прямо в место входа позвоночной артерии. Мгновенная смерть, жертва не успела даже вскрикнуть.
— А эти символы? — Крылов указал на вырезанные на груди знаки.
— Сделаны посмертно, — доктор достал увеличительное стекло. — Видите? Края ран не кровоточили. Сердце уже не билось. И ещё… — он наклонился ближе, — режущий инструмент менялся. Основную рану нанесли одним оружием, а символы вырезали другим, возможно, кухонным ножом.
— Два разных лезвия, — пробормотал Крылов. — Интересно. Что ещё, доктор?