Курчатов что-то записал, потом поднял взгляд:
— А местные криминальные структуры? Может, кто-то требовал плату за «крышу»?
— Нет. Насколько мне известно, за неделю работы никто не приходил с подобными предложениями.
Я перевёл вопросительный взгляд на управляющего, и тот торопливо закивал, подтверждая мои слова.
— Понятно, — дознаватель закрыл блокнот. — Буду откровенен — это похоже на заказ от крупных игроков. Обычные бандиты так не работают. Я передам дело в отдел по борьбе с организованной преступностью.
— Благодарю за честность.
— Гаврила, — повернулся я к своему бойцу. — найди и опроси обоих избитых охранников. Узнай все детали — что они запомнили, были ли у нападавших особые приметы, акцент, татуировки. Степан, проверь все автомастерские в радиусе десяти километров — «Вепрь» с разбитой мордой должен был где-то ремонтироваться или утилизироваться.
Я уже доставал магофон, чтобы позвонить Коршунову, когда у входа остановился чёрный Волгарь с правительственными номерами. Из него вышел невысокий мужчина в дорогом костюме — типичный чиновник средней руки. Прилизанные волосы, золотые часы на запястье, папка под мышкой. Он целенаправленно двинулся ко мне, обходя осколки стекла с брезгливым выражением лица.
— Господин Платонов? — даже не поздоровавшись, начал он. — Инспектор Лужин, Департамент торговли и услуг. У меня к вам серьёзный разговор.
— Внимательно слушаю вас, — ответил я, сузив глаза.
Тон чужака не предвещал ничего хорошего.
— При проверке документации вашего… магазина, — он поморщился, словно произнося что-то неприличное, — выявлены многочисленные нарушения. У вас отсутствует договор на утилизацию и вывоз отходов, нет заключения от Пожарной инспекции…
Он монотонно зачитывал список, загибая пальцы:
— Не предоставлены трудовые договоры с сотрудниками и должностные инструкции, нет разрешения на размещение рекламы от местных органов самоуправления, отсутствуют сертификаты на кассовый аппарат, не утверждён план эвакуации…
Я слушал эту тираду, чувствуя, как внутри закипает гнев. Но когда чиновник перешёл к совсем уже абсурдным требованиям, я понял — это чистой воды вымогательство.
— Также требуется разрешение Моспотребнадзора, лицензия на продажу алкоголя, медицинские книжки всех сотрудников, договоры на обслуживание вентиляции и уборку, договор на музыкальное сопровождение торгового зала…
— Лицензия на алкоголь? — перебил я. — В оружейном магазине? Может, ещё справку от ветеринара потребуете?
Лужин покраснел, но упрямо продолжил:
— Закон есть закон, господин Платонов. Без полного пакета документов ваша… шарашкина контора в «Золотых Вратах» закрывается. С сегодняшнего дня. Вот предписание.
Он протянул мне бумагу с печатями.
— Интересный почерк, — я взял бумагу, даже не глядя на неё. — Сначала налёт, потом вы с заранее подготовленным предписанием о закрытии. Интересное совпадение, не находите? Скажите, а ваши хозяева хотя бы предупредили вас, во что вы ввязываетесь? Или просто пообещали денег и кинули на съедение волкам?
— Я исполняю свой долг! — взвизгнул Лужин, но в глазах мелькнул страх. — Закон превыше титулов и репутации!
С этими словами он развернулся и торопливо направился к дознавателю. Они о чём-то зашептались, и я видел, как чиновник периодически кивает в мою сторону, явно пытаясь настроить Курчатова против меня. Дознователь слушал с каменным лицом, что-то записывая в блокнот.
Я чувствовал, как во мне поднимается знакомая ярость. Сначала налёт, теперь административный прессинг — кто-то решил выдавить меня из Москвы по полной программе. В прошлой жизни я бы уже вызвал обидчика на поединок или просто сломал ему шею, но здесь приходилось играть по другим правилам.
В кармане завибрировал магофон. Знакомый номер.
— Слушаю.
— Прохор Игнатьевич? — сухой голос советника князя Голицына я узнал сразу.
— Назар. Чем обязан звонку?
— Князь Голицын узнал о произошедшем инциденте и глубоко огорчён подобным беззаконием в его городе. И у него по этому поводу есть к вам просьба.
Просьба? От всесильного князя Московского Бастиона? Интересно.
— И в чём же она заключается? — спросил я с иронией в голосе.
— Князь осведомлён о ваших методах решения проблем, — невозмутимо ответил Назар, — и просит воздержаться от решительных действий. Хочу заверить вас, что московские правоохранительные органы не оставят без внимания эту дерзость. Ситуация разрешится в самое ближайшее время.
Именно этого я и ожидал. Голицын вступается не из альтруизма — тут переплелось слишком много его личных интересов. Во-первых, как один из крупнейших держателей облигаций Угрюма, он вложил в мой проект значительную сумму. Атака на мой бизнес — это прямая угроза его инвестициям.
Во-вторых, Золотые Врата — витрина Московского Бастиона, место, где совершают покупки послы иностранных государств и высшая знать Содружества. Вооружённый налёт с применением тяжёлой техники в самом центре столицы — это демонстрация слабости княжеской власти, неспособности обеспечить порядок даже в элитных районах.
В-третьих, если такое сойдёт с рук нападавшим, завтра каждая криминальная группировка решит, что можно безнаказанно громить магазины в Бастионе. Это создаст опасный прецедент.
И наконец, Василиса — его дочь работает со мной в Угрюме, и хотя их отношения сложные, князь явно следит за её безопасностью и благополучием. Атака на меня косвенно затрагивает и её интересы. Голицын как опытный политик не может позволить, чтобы кто-то — будь то Демидовы, Яковлевы или местные бандиты — устраивал показательные акции устрашения в его владениях. Это вопрос не только денег, но и княжеского авторитета.
— Благодарю за участие. Я могу отсрочить… личное возмездие на сорок восемь часов. Этого хватит ответственным лицам?
— Более чем, — в голосе Назара послышалось одобрение. — Уверен, вскоре вы получите благие вести. Князь ценит сдержанность и понимание своих партнёров.
Связь прервалась. Я убрал магофон и посмотрел на Лужина, который всё ещё что-то втолковывал дознавателю. Что ж, сорок восемь часов я подожду. Но если за это время ситуация не разрешится — я решу её по-своему. И тогда пощады не будет никому.
Никита Акинфиевич Демидов сидел в своём кабинете в родовом особняке Нижнего Новгорода, массивные пальцы барабанили по столешнице из чёрного дерева. Напротив него стоял Дмитрий — высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженной бородкой и холодными глазами. Наследник рода держался уверенно, но старый магнат замечал едва уловимое напряжение в плечах сына.
— Докладывай, — приказал глава рода, откидываясь в кресле. Кожа заскрипела под его весом. — Что удалось выяснить о происхождении Сумеречной стали этого выскочки?
— Наш агент в семье Яковлевых передал интересную информацию, — начал Дмитрий, доставая из папки документы. — Младший Яковлев лично видел, как Платонов подписывал контракт с представителем компании «Альпийские металлы». В Московском ресторане, две недели назад.
Демидов-старший нахмурился. Шрам на шее, убегающий к виску, побелел — верный признак растущего напряжения.
— Альпийские металлы? Это же…
— Представительство Лихтенштейна, — кивнул сын. — Похоже, они действительно начали поставлять Сумеречную сталь в Содружество. Нарушили негласное соглашение о разделе рынков.
— Чёрт бы их побрал! — Никита Акинфиевич ударил кулаком по столу. Хрустальный графин с коньяком подпрыгнул. — Европейцы всегда были ненадёжными партнёрами. А что ещё?
— Платонов уже подписал контракт с Тверью на поставку оружия из Сумеречной стали. И это только начало — есть информация о переговорах с Рязанью и Смоленском.
Магнат встал, прошёлся по кабинету. Его грузная фигура двигалась с неожиданной для такой комплекции лёгкостью — магия поддерживала тело в тонусе.
— Ситуация выходит из-под контроля, — процедил он сквозь зубы. — Если этот щенок закрепится на рынке, наша монополия рухнет. Цены упадут, прибыли сократятся. Акционеры Палаты Промышленников начнут задавать неудобные вопросы.
— Именно поэтому я принял превентивные меры, — Дмитрий позволил себе лёгкую улыбку.
Никита Акинфиевич остановился, медленно повернулся к сыну. В его глазах мелькнуло недоброе предчувствие.
— Что ты натворил? — голос старого магната стал опасно тихим.
— Организовал небольшой… урок для Платонова. Его магазинчик в Москве подвергся нападению. Разбитые витрины, украденный товар, напуганные покупатели. Пусть все увидят, что он не способен защитить даже собственное имущество.
Демидов-старший побагровел. Жилы на шее вздулись, нефритовый перстень на пальце засветился — признак того, что магистр с трудом сдерживает магическую энергию.
— Ты совсем мозги потерял⁈ — заорал он. — Магазин в Бастионе! В Московском Бастионе! Под носом у князя Голицына!
— Отец, я всё продумал…
— Заткнись! — Никита Акинфиевич схватил со стола пресс-папье и швырнул в стену. Оно разлетелось на осколки. — Ты понимаешь, что натворил, недоумок⁈ Если Голицын докопается, кто устроил беспредел в его городе, у нас будут огромные проблемы! Он может перекрыть нам все контракты в Москве!
Дмитрий побледнел, но попытался оправдаться:
— Исполнители — наёмники, не связанные с нами напрямую. Следов не оставили…
В этот момент зазвонил магофон младшего Демидова. Тот извинительно глянул на отца и поднёс трубку к уху.
— Слушаю… Что?.. Когда?.. Понял.
С каждым словом лицо наследника становилось всё бледнее. Положив трубку, он несколько секунд молчал, собираясь с духом.
— Что случилось? — Никита Акинфиевич чувствовал, как нехорошее предчувствие сжимает сердце.
— Звонил наш человек из Москвы, — голос Дмитрия дрогнул. — Всех наёмников арестовали четверть часа назад. Показательное силовое задержание — спецназ Московского сыскного приказа, маги-силовики, полная зачистка.
Старый магнат тяжело опустился в кресло.