Я неспешно спустился во двор, где меня уже ждали визитёры. Двое мужчин средних лет спешились со своих коней, а пожилая дама с трудом выбиралась из потрёпанного автомобиля, за рулём которого сидел пожилой шофёр. Видимо, единственная из троих могла позволить себе самоходный транспорт, пусть и подержанный.
— Боярин Кологривов Пётр Андреевич, — представился первый, коренастый мужчина с окладистой бородой. — Мои земли граничат с вашими на севере.
— Боярин Толбузин Михаил Львович, — кивнул второй, худощавый дворянин с нервным тиком в левом глазу. — Владею деревнями к востоку отсюда.
— Боярыня Селезнёва Марфа Игоревна, — величественно произнесла дама, поправляя потёртую лисью горжетку, для которой было слишком жарко в такую погоду. — Мои владения с западной стороны.
Я жестом пригласил их в дом воеводы. За чаем началась осторожная дипломатическая игра — гости прощупывали почву, пытаясь понять, что за человек новый маркграф.
— Признаться, мы были… ошеломлены новостью, — начал Толбузин, нервно теребя усы. — Марка Угрюм? И переход под юрисдикцию Сергиева Посада? Князь Сабуров, должно быть, в ярости.
— Князь Сабуров должен винить только своего предшественника, — ответил я, отпивая чай. — Где тот был во время Гона? Где была обещанная защита?
— Но мы-то остаёмся его подданными, — заметила Селезнёва, сжав морщинистые пальцы на ручке чашки. — Присяга князю…
— Присяга работает в обе стороны, — перебил я. — Вассал обязан служить сюзерену, но и сюзерен обязан защищать вассала. Это основа феодального договора, известная ещё со времён империи.
Кологривов задумчиво кивнул:
— Вы правы в теории, но на практике…
— На практике князь Сабуров бросил вас. Сколько раз вы просили помощи во время Гона? Сколько раз получали отказ? — я наклонился вперёд. — Или, может, он прислал войска? Магов? Хотя бы патроны?
Толбузин опустил взгляд:
— Ничего. Мы получили письмо, что княжеские силы заняты защитой более приоритетных территорий.
— Вот именно. Сюзерен, не выполняющий своих обязательств, не имеет права на верность вассала. Я не предлагаю вам измену — я предлагаю восстановить справедливость.
— Но если мы перейдём под вашу власть… — начала Селезнёва.
— Никто не посмеет вас упрекнуть. Вы всего лишь уйдёте под защиту того, кто готов вас защищать, — твёрдо сказал я.
— А вы сможете? Защитить нас… — сглотнув добавил, Толбузин, и его нервный тик стал ещё отчётливее, будто он изо всех сил подмигивал мне.
— Угрюм уже доказал свою силу, — просто ответил я. — Ни одна деревня под моей властью не пала во время Гона. В Угрюме не погиб ни один мирный житель. Могут ли сказать о себе такое же земли князя Сабурова?
Кологривов горько усмехнулся:
— Я потерял две деревни из пяти. Триста душ погибло.
— У меня — три из семи, — тихо добавил Толбузин. — Младший сын погиб…
Что ж, по крайней мере причина его нервной реакции стала понятна.
— И князь даже не прислал соболезнований, не так ли Михаил Львович?.. — фыркнула Селезнёва.
Тот печально покачал головой и добавил:
— Только требование заплатить налог в полном объёме, несмотря на потери.
— А я предлагаю вам реальную защиту. Общие патрули, современное оружие, обученные маги. И главное — я буду здесь, рядом, а не в далёком Владимире за крепкими стенами.
Бояре переглянулись.
— Юридически вы правы, — медленно произнёс Кологривов. — Если сюзерен не выполняет обязательств, вассальная присяга теряет силу.
— Именно так я аргументировал свой переход под власть князя Оболенского, — кивнул я. — Прецедент создан.
Толбузин внезапно решительно стукнул кулаком по столу:
— К чёрту Сабурова и к чёрту Владимир! Они нас предали первыми. Я готов принести присягу вам, Прохор Игнатьевич.
— Михаил Львович… — начала было Селезнёва.
— Что, Марфа Игоревна? Будем и дальше платить налоги тому, кто оставил нас умирать? — боярин покачал головой. — Нет уж. Маркграф прав — это не измена, это восстановление справедливости.
Кологривов и Селезнёва молчали, обдумывая.
— Нам нужно время, — наконец сказала боярыня.
— Думайте сколько хотите, — кивнул я, — но помните — время работает против вас. Каждый день без нормальной защиты, без поддержки, без торговых связей ослабляет ваши земли. Сабуров не станет вам помогать, это уже ясно. А я не буду ждать вечно — у меня достаточно дел и без расширения Марки. Это предложение продиктовано не необходимостью, а возможностью создать сильное объединение к взаимной выгоде.
После отъезда гостей я направился в школу, где меня ждал Леонид Карпов. Седобородый профессор выглядел довольным.
— Прохор Игнатьевич, рад доложить — программа обучения полностью внедрена. Дети занимаются с энтузиазмом, взрослые… ну, взрослым сложнее, но продвигаются.
— Отлично. Что с графиком поглощения Эссенции для наших магов?
Профессор достал записи:
— Всё идёт по расписанию. И у меня великолепные новости — восемь человек достигли порога! Зарецкий, Арсеньев, Соболева, Ольтевская-Сиверс, Вельский, Кронгельм, Сомова и Вершинин накопили достаточно энергии для перехода в ранг Мастера. Им осталось только пройти Стихийное погружение.
— Впечатляет. Быстрее, чем я рассчитывал.
— Но я настоял, чтобы все желающие сначала получили ваше личное одобрение, — добавил Карпов. — Стихийное погружение — смертельно опасный ритуал. Статистика неутешительна…
— Мудро, Леонид Борисович. Я поговорю с каждым лично, оценю их готовность.
— Отлично. Подскажите, есть ли новости насчёт лицензии от Академического совета?
— Недавно получил их ответ на мой запрос, — я усмехнулся. — Полтораста тысяч рублей различных сборов, двенадцать преподавателей-аристократов ранга Магистр, максимум двадцать пять процентов простолюдинов среди учеников, двести часов обязательного изучения аристократических манер…
— Это же открытое издевательство! — возмутился Карпов.
— Конечно. Они выставили заведомо невыполнимые условия. Но теперь, когда основные дела Марки улажены, я могу заняться Академическим советом вплотную. У меня есть несколько идей, как сделать их жизнь интереснее…
Что-то в моём взгляде заставило собеседника поёжиться.
После обеда я провёл очередной ритуал поглощения Эссенции. Используя 18 малых кристаллов, увеличил свой резерв на 206 капель. Итоговый результат — 1127 капель магической энергии, что почти вплотную приблизило меня к третьей ступени Мастера. Внушительный запас, который пригодится в предстоящих битвах — как магических, так и политических.
К вечеру, когда я провёл персональное занятие со своим учеником Егором, посмотрел на то, как ведётся работа с освобождёнными пленниками и решил ещё несколько административных вопросов, настало время снова встряхнуть Содружество.
Я расположился перед магофоном в своём кабинете. Проверил, что в кадр попадает стена с картой Пограничья — пусть зрители видели, о каких землях идёт речь. Глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. То, что я собирался сделать, было прямым вызовом всей академической системе русских княжеств. Вот и замечательно.
— Добрый день, уважаемые подданные Содружества, — начал я, глядя прямо в объектив. — Меня зовут Прохор Платонов, маркграф Угрюмский. Сегодня я хочу поделиться с вами одним занимательным электронным письмом, которое получил от Академического совета в ответ на запрос о лицензировании нашей школы магии.
Я развернул к камере скрижаль с открытым письмом.
— Позвольте зачитать некоторые «обязательные условия», выдвинутые уважаемым Академическим советом. Первое — пятьдесят тысяч рублей ежегодных лицензионных сборов. Плюс сто тысяч страховки от «магических инцидентов». Сто пятьдесят тысяч в год — за эти деньги можно содержать небольшой город. Хорошие аппетиты у господ академиков, не так ли?..
Прокрутил письмо дальше.
— Но это только начало. Географические требования — школа должна находиться не ближе ста километров от существующих академий, но и не дальше пятидесяти километров от «культурного центра». — Я усмехнулся. — Угрюм находится в шестидесяти километрах от Владимира. Уже слишком далеко от «культурного центра». Но даже если бы мы были ближе, во Владимире есть своя академия. Получается замкнутый круг — рядом с городом нельзя из-за существующих академий, далеко от города нельзя из-за отсутствия «культурного центра». В Пограничье это условие невыполнимо по определению. Математический парадокс, достойный лучших умов Академического совета.
Перелистнул страницу, чувствуя нарастающий гнев.
— Но и это только цветочки. Вот ягодки — максимум двадцать пять процентов простолюдинов среди учащихся. Каждый простолюдин должен иметь поручительство от аристократа и пройти двести часов обязательного изучения аристократических манер. — Я помолчал, давая зрителям осознать абсурд. — То есть талантливый ребёнок кузнеца должен сначала научиться правильно держать вилку для устриц, прежде чем изучать магию? И найти аристократа, который за него поручится?
Отложил папку в сторону, наклонился к камере.
— Господа из Академического совета считают, что магический талант определяется родословной, а не способностями. Что благородная кровь делает человека лучшим магом. Что ж, если официальная система отказывается учить талантливых людей из-за их происхождения — Угрюмская академия займёт эту нишу. И вот что я готов предложить.
Я выпрямился, говоря чётко и размеренно и начал загибать пальцы:
— Первое. Мы предлагаем места всем лицензированным преподавателям, готовым переехать в Пограничье. Зарплата — вдвое выше вашей текущей. Жильё предоставляется. Второе. Учреждается стипендиальный фонд для талантливых студентов, желающих начать или продолжить обучение в Угрюме, независимо от происхождения. Бедность и отсутствие титула не должны быть препятствием для изучения магии. Третье. Марка Угрюм готова спонсировать любые магические исследования, которые Академический совет считает «недостойными» или «ненужными». Единственное условие — они должны вестись в Угрюме.