Наблюдения Милютина и других говорили об одном: в своей истории русская армия, как бы описав гигантский круг во времени, вновь оказалась «под стенами Нарвы 1700 года». Созданная Петром Великим армейская организация, основанная на рекрутчине, на системе пожизненной службы, просуществовала полтора столетия и нуждалась в срочных и кардинальных реформах. России требовалась новая, профессиональная армия – не та, которая хорошо марширует на плацу и на полях под Красным Селом, а та, которая вооружена современным оружием и передовой военной стратегией. Предстояло, как некогда при Петре Великом, начать заново строить флот. Наконец, начальникам Дубельта стало ясно, что у него-таки был здравый смысл и без пароходов Россия далеко не «уплывет».
«Нарвская ситуация 1700 года» возникла и во внешней политике. Надежды Николая I на то, что Россия будет по-прежнему, как в старые годы, на первых ролях, не оправдались. Крымская война вскрыла грубейшие просчеты русской дипломатии, не сумевшей предотвратить англо-французский союз. В 1855 году о своем намерении примкнуть к союзу заявила и Австрия. Россия оказалась в изоляции. Поэтому цена мира, которую предстояло заплатить России, становилась еще выше. Это показал Парижский мирный конгресс, начавшийся в феврале 1856 года. Он завершился мирным трактатом, согласно которому Россия лишалась права иметь на Черном море военный флот и необходимые для него арсеналы. Репутация России как мировой державы была существенно подорвана. Предстояло менять внешнеполитическую концепцию страны, соразмерять свои аппетиты со своими возможностями, думать о новых направлениях политики. Но для этого требовались новые люди – век престарелого Нессельроде уже прошел.
Как и накануне петровских реформ, в 1850-е годы оказалось, что военный и дипломатический кризис – лишь верхушка айсберга общенационального кризиса. В сердцевине его лежал кризис социальный. Николаевская Россия так и не смогла решить самого главного вопроса – о крепостном праве. Все многочисленные комиссии так ничего и не решили. Стремление крепостных крестьян к свободе стало неодолимым. Слухи о том, что каждый крепостной, записавшийся в ополчение, получит свободу, привели к массовым беспорядкам, которые с трудом подавлялись воинскими командами. Кроме того, почти все губернии были охвачены крестьянскими волнениями, направленными против барщины, оброков помещиков. С мест сообщали, что управлять крестьянами становится все труднее и труднее. Они с явным раздражением идут на барщину, не выплачивают оброки, стали строптивы, упрямы, упорно надеются, что с приходом нового императора им дадут волю. В толще некогда безгласной массы явно происходило скрытое, но сильное брожение. Этого власти, помнившие ужасы пугачевщины, не могли не учитывать. Отмена крепостного права стала первейшей социальной задачей правительства Александра II.
С неизбежностью вставали другие проблемы, которые при Николае I загонялись вглубь. Как только рушилось крепостное право, с неизбежностью начиналась цепная реакция перемен – ведь вся система отношений в стране опиралась на крепостничество. Так, бюрократическая система управления, некогда созданная Петром I, показала свою полную несостоятельность. При Николае I в этом направлении тоже ничего сделано не было. Гоголевские городничие по-прежнему сидели на своих местах. Однако в ходе Крымской войны стало ясно, что уже было невозможно управлять страной по-старому, без малейшего предоставления прав на местах другим слоям и категориям населения, кроме дворян и купцов. Бюрократия оказалась не в состоянии даже выдать продовольствие голодающим, проложить более-менее сносные дороги и устроить мосты, чтобы доставить солдат в Крым.
Одним словом, проблема местного управления с опорой на «землю», земство, местное общество стояла рядом с проблемой отмены крепостного права и была с нею непосредственно связана. Ведь в случае отмены крепостного права ряды свободных людей удваивались – на свободу выходили миллионы крепостных. Как и рекрутчина, полностью изжила себя система подушной подати, остававшаяся неизменной с петровских реформ. Без реформы налогообложения, как и без введения всеобщей воинской повинности, существовать было невозможно. То же самое можно было сказать и о суде. Страна нуждалась в реформе судопроизводства не менее, чем в от мене рекрутчины и подушины. Суд, который со времен Петра Великого решал судьбы людей по принципу «Закон что дышло – куда повернул, туда и вышло», должен был уйти. На его место шел суд бессословный, гласный, состязательный, с независимым судьей и адвокатом.
Больше всех от николаевских идеологических порядков страдала молодежь и люди интеллектуального труда, связанные с литературой и искусством, творчеством вообще. Тупая, не желавшая слушать никаких свежих слов власть Николая придавливала все мыслящее, как чугунная плита. И вдруг эта плита отвалилась: по столице прошел слух, что новый император намерен изменить свирепый университетский устав Николая I, что школа будет бессословная, что разрешат женское образование, что, наконец, будут выдавать заграничные паспорта! Обо всем этом еще вчера люди не могли и говорить вслух, опасаясь агентов Третьего отделения. Теперь казалось, что после долгой зимы наступила весна. Она вступала в свои права медленно и неуверенно. Ведь все были так запуганы Николаем и его жандармами, выражались осторожно, призывали друг друга к терпению, постепенности, но на самом деле хотели как можно быстрее получить свободу разом. Это было неизбежным следствием ее долгого ожидания.
Общественное движение оживлялось на глазах: смелее стали речи на собраниях, в студенческой аудитории, в 1855 году впервые вышла в Лондоне «Полярная звезда» Герцена, и ее «свет» дошел до России. Все посматривали наверх – как-то там наш молодой царь, что он думает, на кого полагается, и что-то будет с нами со всеми завтра. Вспоминали слова Пушкина – «грядущего волнуемое море», как и в петровское, екатерининское, александровское время, расстилалось перед Россией…
Часть VIЦарствование Александра II. Эпоха великих реформ.1855-1881
Личность Александра II. Начало реформ
Вступивший на престол старший сын Николая I цесаревич Александр был красив, умен, образован. Француз А. Кюстин писал о нем так:
Выражение этого взгляда – доброта. Это в полном смысле государь. Вид его скромен без робости. Он прежде всего производит впечатление человека, превосходно воспитанного. Все движения его полны грации. Он прекраснейший образец государя из всех, когда-либо мною виденных.
Легкий и подвижный, в молодости он был прекрасным наездником, смелым, отважным и хладнокровным человеком, что проявлялось не раз во время покушений на императора. Александр был лучше многих других из семьи Романовых подготовлен к «ремеслу королей». Один из его наставников, поэт В. А. Жуковский, сказал родителям цесаревича, что будет готовить из наследника не командира полка, а просвещенного монарха, который должен видеть в России не плац и казарму, а нацию. В общем, так и получилось, хотя Александр II, человек средних способностей, по своей природе не был реформатором. По характеру Александр Николаевич отличался от волевого, целеустремленного отца, императора Николая I. Еще будучи цесаревичем, он не раз говорил, что предпочел бы семейную тихую жизнь публичному бремени власти. Однако он, как человек долга, не колеблясь подчинился своему жребию. Став императором, Александр II почувствовал, какая огромная ответственность легла на его плечи. При этом с самого начала Александр стал сторонником кардинальных преобразований: отмены крепостного права, реформы армии и флота, финансов, суда и местного управления. Возможно, молодой император, как и окружавшие его люди, сначала не представлял себе трудностей на этом пути, не раз он выказывал сомнения, многое из созданного заново ему было не по душе. Однако он не видел иного способа разрешить угрожавший России внутренний кризис и вернуть империи прежний статус великой державы.
Для этого он обладал необходимыми данными: получил хорошее образование, долго и серьезно готовился к тому, чтобы занять престол, а поэтому хорошо знал реальное положение дел, часто бывал и за границей, имея возможность сравнивать российские порядки с иностранными. Знание нескольких европейских языков этому благоприятствовало.
Александр вовсе не собирался изменять унаследованный им от отца старый порядок. Но он понимал необходимость перемен во всех сферах русской жизни. К решительности его подвигло крымское унижение России. Со слезами на глазах он читал донесения из Крыма, был вынужден одобрить сдачу Севастополя, тяжелейший Парижский мир, согласно которому Россия лишалась флота на Черном море и утрачивала там все свое влияние. Шок от поражения был так силен, что император, несмотря на опасения, свою нерешительность, отчаянное сопротивление консервативного окружения, последовательно осуществлял реформы, поддерживая либеральную группировку в верхах, как раз и проводившую реформы.
Н. Борель. Император Александр II.
Приход Александра II к власти воодушевил многих. Царь чувствовал, что общественное мнение на его стороне. Выражая мнение современников, Герцен из Лондона обратился к нему со словами:
Государь, Ваше царствие начинается под удивительно счастливым созвездием. На вас нет кровавых пятен, у Вас нет угрызений совести. Весть о смерти отца Вам принесли не убийцы его (намек на Александра I. – Е. А.). Вам не нужно было пройти по площади, облитой русской кровью, чтобы сесть на трон. Вам не нужно было казнями возвестить народу Ваше восшествие (намек на Николая I – Е. А.). Летописи Вашего дома едва ли представляют один пример такого чистого начала.
Эпохой гласности стали 1856—1861 годы. К ней призывал царя Герцен:
Государь, дайте свободу русскому слову. Уму нашему тесно, мысль наша отравляет нашу грудь от недостатка простора, она стонет в цензурных колодках… Дайте нам вольную речь… Нам есть что сказать миру и своим…