Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова! Я расстался с ним в прошлом году в Петербурге пред отъездом его в Персию. Он был печален и имел странные предчувствия. Я было хотел его успокоить; он мне сказал: «Vous ne connaissez pas cesgens-la: vous verrez qu’il faudra jouer des couteaux». Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междуусобица его семидесяти сыновей. Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. Он погиб под кинжалами персиян, жертвой невежества и вероломства. Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулею.
(А. Пушкин)
Государь Николай I, по своему обыкновению, присутствовал на маскараде в Большом театре. Маскарады того времени отличались искреннею веселостью. Его величество стоял около императорской ложи и беседовал с некоторыми из приближенных. Оркестр гремел торжественный марш. Государь, разговаривая, вместе с тем держал каску в руках и слегка выбивал ею такт по своей ноге. Султан незаметно для всех вывалился из каски и упал на пол.
В это время, весь сияющий, подходит к государю с пакетом в руках великий князь Михаил Павлович. Известно, что князь отличался остроумием. Подходя, он заметил вывалившийся султан и, поднимая его, произнес:
– Султан у ног вашего величества.
– Что? – спросил государь.
– Султан у ног вашего величества, – повторил князь и при этом подал пакет, в котором заключались бумаги о будущем Андрианопольском мире, заключенном в 1829 году.
(Из собрания М. Шевлякова)
Михаил Загоскин
Загоскин был довольно рассеян, иногда забывчив. Вскоре после моей женитьбы на Вельяминовой раз он приехал к нам вечером и нашел, что жена моя разливает чай. Эта семейная картина очень его растрогала.
– Вот, право, посмотрю я на тебя, – сказал он мне, – как ты счастлив! У тебя и жена есть!..
– А Анна-то Дмитриевна?
– Ах, батюшка! Что я говорю?
В другой раз стал он что-то рассказывать и начал так:
– Покойная моя матушка… – потом вдруг остановился и перекрестился: – Что это я говорю! Ведь она еще здравствует!
(М. Дмитриев)
Загоскин отличался, как известно, необыкновенным добродушием и наивностью. Хотя талант его всегда очень ценился знатоками и любителями литературы, но все были изумлены, когда он стал знакомить своих друзей с отрывками из рукописи своего «Юрия Милославского». От автора не ожидали, чтобы он мог написать роман, и притом исполненный такими достоинствами. На одном из первых чтений «Юрия Милославского», происходящем в близко знакомом Загоскину семействе, хозяйка, под живым впечатлением чтения, подошла, по окончании его, к автору и сказала:
– Признаюсь, Михаил Николаевич, мы от вас этого не ожидали.
– И я сам тоже, – отвечал Загоскин.
Необычайный успех романа Загоскина «Юрий Милославский» возбудил страшную зависть в Булгарине. Думая унизить Загоскина в глазах публики, он начал бранить его произведение в «Пчеле». Воейков вступился в «Русском инвалиде» за Загоскина. Возгорелась полемика. Это рассердило императора Николая, который читал «Пчелу» каждое утро. Он приказал посадить Булгарина и Воейкова под арест. Они были востребованы к графу А. Х. Бенкендорфу и прямо от него отправлены на гауптвахту; первый – в новое Адмиралтейство, а второй – в старое.
Жена Булгарина, узнав о заключении мужа, поехала его отыскивать. Ей сказали, что он сидит в Адмиралтействе. Она отправилась в старое и спрашивает:
– Где сидит сочинитель?
– Здесь, – говорят ей и вводят ее в караулку.
Она бросается в объятия Воейкова
– Елена Ивановна, вас ли я вижу?
– Ах! Это не тот, – кричит она. – Это мошенник Воейков, а мне надобно Булгарина, – и с этими словами убегает из караулки.
(«Из жизни русских писателей»)
Александр Воейков
– Что вы чувствуете, – спросил Воейков однажды своего приятеля, – когда встречаете богача, едущего в блестящем экипаже или въезжающим в собственный великолепный дом?
Этот вопрос удивил приятеля; ему никогда прежде и в голову не приходила подобная мысль.
– Какая же мне надобность, – отвечал он, – до экипажа или дома, например, Демидова или Шереметева, и какое право я имею на их богатство?
– Нет, – сказал Воейков, – я не таков; мне всегда бывает досадно, когда я вижу другого богаче меня.
(«Из жизни русских писателей»)
Раз на даче у А. А. Краевского сочинитель поэмы «Мироздание» Соколовский рассказывал, что некто купил у него второе издание этой поэмы и едва-едва согласился заплатить сто рублей, да и те насилу отдал. Это возмутило Воейкова.
– А что, – спросил он, – точно отдал вам деньги?
– Точно, – отвечал Соколовский.
– И вы положили в карман эти деньги, – продолжал Воейков.
Соколовский подтвердил.
– И вы, – продолжал Воейков, – чувствовали, что деньги у вас в кармане?
– Да, – отвечал Соколовский.
– Ну, а когда вышли от покупщика, спохватились ли вы, как полезли в карман, нашли ли вы деньги? – говорил Воейков, показывая на карман свой.
(РС, 1875. Т. XII)
Был когда-то молодой литератор, который очень тяготился малым чином своим и всячески скрывал его. Хитрый и лукавый Воейков подметил эту слабость. В одной из издаваемых им газет печатает он объявление, что у такого-то действительного статского советника, называя его полным именем, пропала собака, что просят возвратить ее, и так далее, как обыкновенно бывает в подобных объявлениях. В следующем номере является исправление допущенной опечатки. Такой-то – опять полным именем – не действительный статский советник, а губернский секретарь. Пушкин восхищался этой проделкой и называл ее лучшим и гениальным сатирическим произведением Воейкова.
(П. Вяземский)
Воейков торговал не прелестями, а кротостью своей жены. Например, приедет Тургенев и идет, по обычаю, в ее кабинет. Двери заперты.
– Что это? – спрашивает он у Воейкова.
– Она заперлась, – отвечает Воейков, – плачет.
– Плачет! о чем?
– Как о чем? в доме копейки нет, не на что обедать завтра. Заплачешь с горя.
– Пусти меня к ней.
– Не пущу; дай пятьсот рублей.
– Возьми!
Отпирают дверь кабинета. Тургенев находит Александру Андреевну действительно в слезах, но вследствие огорчений, претерпленных ею от мужа.
(РС, 1874. Т. IX)
Александр Федорович Воейков был женат на Александре Андреевне Протасовой, которой Жуковский посвятил свою «Светлану» и которую он назвал Светланой в обращении к ней в конце баллады:
О, не знай сих страшных слов
Ты, моя Светлана!
(М. Дмитриев)
Однажды обедали у него (Воейкова) в Царском Селе Жуковский, Гнедич, Дельвиг и еще несколько человек знакомых. Речь зашла за столом о том, можно ли желать возвращения молодости. Мнения были различны. Жуковский сказал, что не желал бы вновь пройти сквозь эти уроки опыта и разочарования в жизни. Воейков возразил:
– Нет! Я желал бы помолодеть, чтоб еще раз жениться на Сашеньке…
(Это выражено было самым циническим образом.) Все смутились. Александра Андреевна заплакала. Поспешили встать из-за стола. Мужчины отправились в верхнюю светелку, чтоб покурить, и, по чрезвычайному жару, сняли с себя фраки. Воейков пришел туда тоже и вздумал сказать что-то грубое Жуковскому. Кроткий Жуковский схватил палку и безжалостно избил статского советника и кавалера по обнаженным плечам. А на другой день опять помогал ему, во имя Александры Андреевны.
(РС, 1874. Т. IX)
Однажды у Владиславлева Воейков, увидав на столе портрет Н. И. Греча, подошел к нему и долго, по своей привычке прищуриваясь и гримасничая, разглядывал его, наконец, сказал:
– Ну что ж, ничего, пусть, пусть до виселицы повисит хоть на стенке.
Книгопродавец N.N., из приказчиков, завел свою лавку и быстро начал распространять свои дела. «Да, – сказал Воейков, – этот молодой человек далеко пойдет, если его не скоро повесят!»
(РС, 1875. Т. XII)
Павел Катенин
Лев Пушкин (брат Александра) рассказывал, что однажды зашла у него речь с Катениным о Крылове. Катенин сильно нападал на баснописца и почти отрицал дарование его. Пушкин, разумеется, отвергал нападки. Катенин, известный самолюбием своим и заносчивостью речи, все более и более горячился. «Да у тебя, верно, какая-нибудь личность против Крылова». – «Нисколько. Сужу о нем и критикую его с одной литературной точки зрения». Спор продолжался. «Да и нехороший он человек (сорвалось у Катенина с языка), – при избрании моем в Академию этот подлец, один изо всех, положил мне черный шар».
Василий Львович Пушкин скончался 20 августа 1830 г. Накануне был уже он совсем изнемогающий, но, увидев Александра, племянника, сказал ему: «Как скучен Катенин!» Перед этим читал он его в «Литературной газете». Пушкин говорит, что он при этих словах и вышел из комнаты, чтобы дать дяде умереть исторически.
(П. Вяземский)
Болдинская осень
Перед моим отъездом Вяземский показал мне письмо, только что им полученное: ему писали о холере, уже перелетевшей из Астраханской губернии в Саратовскую. По всему видно было, что она не минует и Нижегородской (о Москве мы еще не беспокоились). Я поехал с равнодушием, коим был обязан пребыванию моему между азиатцами…
Приятели, у коих дела были в порядке (или в привычном беспорядке, что совершенно одно), упрекали меня за то и важно говорили, что легкомысленное бесчувствие не есть еще истинное мужество. На дороге встретил я Макарьевскую ярмарку, прогнанную холерой…