– я резко наддал газу, рассчитывая просто расплющить всю эту гоп-компанию, но тяжелую корму занесло на проклятых осклизлых камнях, и мы налетели на них правым бортом. Удар был дай боже, кого-то мы расплющили, кого-то нет, но меня это мало интересовало: мы застряли. Моторы ревели, как трубы Судного дня, танк трясло, гусеницы рвали в порошок металл и камень, но наш катафалк еле полз вперед, запутавшись в завале рухнувшей стены и металлическом месиве платформы. К тому ж по нас таки стреляли, и я не мог понять, откуда.
Я сбросил газ и передернул рычаг селектора, вбив нижний ряд гидротрансмиссии – тяни, родная! С ужасным стоном ТТТ выполз обратно в коридор, на экранах промелькнула чья-то аккуратно оторванная нога.
–Вниз!– возбужденно выкрикнула Ильмен.
Я пожал плечами. Вниз – значит вниз, и никаких вам гвоздей. Следуя указаниям Ильмен, я несколько раз сворачивал в какие-то подозрительно заброшенные дыры, и наконец ТТТ выскочил в небольшую пещерку. На дне ее плескалось мрачного вида черное озерцо.
–Это здесь,– произнесла Ильмен.
–Ты уверена?– пошевелился Детеринг.
–Абсолютно. На противоположной стороне ход, он ведет к древней вентиляционной шахте.
–Хорошо. Идемте. Света не включать.
Мы покинули танк. Я шел последним. Задраив люк, я спрыгнул вниз и услышал едва ощутимый толчок – ТТТ встал на боевое охранение. Теперь он не подпустит к себе никого, кроме нас, и будет сражаться до тех пор, пока не опустеют магазины.
Ильмен уверенно двигалась вдоль стены, Детеринг подсвечивал ей узким, словно игла, лучом фонаря в правом указательном пальце комбинезона. Мы приблизились к выщербленной каменной стене пещеры, и я увидел узкий каменный выступ, ведущий вдоль стены на противоположный берег. Я тоже включил свой микрофонарик, освещая дорогу Тин.
–До смерти не люблю подземелья,– сообщил Детеринг,– у меня с ними связаны не лучшие воспоминания, черт их дери…
Мы вышли к берегу. Детеринг вслед за Ильмен спрыгнул вниз и осветил фонариком стену. Метрах в трех от нас на уровне моего плеча угрюмо зыркнула черная глазница узкого лаза – метр в диаметре, не больше. Детеринг подошел к нему и заглянул внутрь.
–Дьявол, ни хрена не видно – похоже, дыра уходит вниз, это норма. Ну что ж, поехали. Капитан Королев, ты в арьергарде.
–Есть в арьергарде,– ответил я.
Я хотел было помочь Тин, но она управилась сама. За ней в затхлую темноту нырнул и я. Пахло каким-то сырым дерьмом, на стенах попадалась все та же отвратная слизь – точнее, нечто среднее между соплями и рваной тряпкой, но, без сомнения, живое и достаточно гнусное.
Детеринг весьма лихо бежал на четырех конечностях, будто всю жизнь только этим и занимался. Мы еле поспевали за ним. Я почувствовал, что начинаю потеть, и выдал команду бронекомбинезону на вентиляцию поверхности тела. Это немного помогло, но все равно здесь почему-то было жарко – или мне с перепугу так казалось?
Дорога шла вниз довольно круто, и я все время тыкался лбом в задницу Тин, мелькавшую у меня перед глазами. Неожиданно мы остановились.
–Драконья кровь… – прорычал Детеринг.– Здесь завал.
Впереди вспыхнул фонарь.
–Саша, иди сюда.
Я перелез через Тин, аккуратно миновал Ильмен и сел рядом со стоящим на карачках Детерингом. Путь преграждала куча земли и камней, наваленная почти до потолка. Шеф стоял в позе собаки, сделавшей стойку, и пытался просунуть голову в дыру под потолком.
–Это мы разгребем,– сказал он,– но там, по-моему, и дальше… ладно, давай-ка.
Мы извлекли складные лопатки и принялись за дело. Женщины отгребали породу назад, в нору. Через несколько минут мы остановились.
–Годится,– Детеринг спрятал лопату,– даже учитывая прелестные бедра мадам Эрц.
Ильмен слабо улыбнулась.
–У тебя опять приступ галантности?
–Ни в коем случае. Это на меня стены действуют. Не люблю подыхать под землей. Предпочитаю джунгли. А вообще рассчитываю помереть в постели… в объятиях прекрасной женщины.
–Детеринг, ты страшное трепло.
–И здесь ты ошиблась. Просто темнота обостряет у меня чувство юмора. Надеюсь, у тебя будет случай в этом убедиться. Ну, поехали. Ау, червячки!..
Мы двинулись дальше. Камней на полу здесь почему-то было гораздо больше, у меня начали болеть колени, я постоянно матерился сквозь зубы.
Через полчаса мы наткнулись еще на один завал. С ним мы провозились минут сорок, но зато дальше лаз расширился настолько, что можно было идти на своих двоих, пригнув голову. Мы прошли еще с полкилометра и неожиданно уперлись в ржавую металлическую стену.
–Ого… – Ильмен обескураженно поскребла ее пальцем,– раньше этого не было.
–Гм… – Детеринг постучал по металлу.– Ну, что ж… Он извлек из поясной сумки тонкий карандашик. Вспыхнул ослепительный узкий луч, моментально прошил металл и угас. Детеринг снова хмыкнул, подождал, пока остынет поверхность вокруг крохотного отверстия, и сунул в него какой-то проводок. Другой конец его он подключил к своему шлему.
–Прекрасно,– сказал он,– мы у вентиляционной трубы. Хуже то, что она, по-моему, загибается.
Он спрятал видеокамеру и снова достал резак. Мощный лазерный луч как по маслу прорезал овал в рост человека и вдруг погас, когда до завершения работы оставалось несколько сантиметров.
–Годится,– Детеринг спрятал резак в сумку, вытащил кинжал и поддел им раскаленный край овала внутрь.
–Саша, хватайся.
Мы вдвоем отогнули кусок металла, и я глянул в трубу. Она имела диаметр не менее пяти метров и уходила вертикально вниз, но метрах в сорока от нашего уровня сильно сужалась – я не мог понять, насколько – и поворачивала влево.
Детеринг молча извлек складную «кошку», быстро прицепил к ней конец тончайшей ленты, бобина с которой висела у него на поясе, не говоря ни слова зацепил зуб «кошки» за край разреза и бесшумно нырнул вниз.
Ильмен сунулась было вслед за ним, но я удержал ее за плечи.
–Лента не выдержит двоих?– спросила она.
–Молчи, ни звука. Лента выдержит и танк, но если он оставил кошку, то сейчас вернется. С этой лентой кошка не нужна, ее конец намертво прилипает к любой твердой поверхности. А на катушке стоит мотор, который легко поднимает человека. Потом лента отлипает по команде с катушки.
Детеринг поднялся через минуту.
–Так… по-моему, нигде нет ни акустических датчиков, ни каких-либо других охранных систем. Но это – ладно, гораздо хуже, что эта хреновина расходится аж на пять узких стволов. Пролезть там можно, но в какой?
–А тянет из какого?– спросил я.– Чувствуете, какой сквозняк?
–Да тянет отовсюду, чтоб его… А разделяться нам опасно. Ладно,– он снял с разреза кошку, отцепил от нее ленту и прилепил ее к металлу с обратной стороны.– Ладно, полезем наобум… в конце концов, время у нас есть.
Он снова нырнул в дыру. Ильмен уверенно последовала за ним.
–Тин, цепляйся за меня,– посоветовал я.
–Не надо, я справлюсь, Саша.
С этими словами она взялась за ленту и ушла вниз, перебирая ногами по поверхности трубы. Я приклеил к металлу конец своего троса и прыгнул в темноту.
Детеринг стоял внизу на узком горлышке стальной бутылки и озабоченно разглядывал пять расходящихся в стороны металлических труб. Рядом стояла Ильмен.
–Наверное, сюда,– сказал он, показывая рукой,– видишь, их тут сразу три – кучно.
–Хоть бы там решеток не было,– ответил я,– в такой тесноте резать будет крайне неудобно.
–Неудобно – хрен с ним, с неудобством, а вот вдруг термодатчики… и к тому же, учти, мы эту дырку закупорим довольно плотно. Тянет оттуда не шибко, но вентиляторы все-таки вертятся, по-моему.
–Ну,– возразил я,– если б они работали в боевом режиме, тут стоял бы адский рев. Я знаю, как греются генераторы.
–Да, сейчас это жизнеобеспечение, несомненно. Ну ладно… Тин, ты слезла наконец? Как я рад за тебя. Древесник-кикус из тебя никакой.
–Что такое «кикус»?– спросила Тин.
–Это такая пакость, по деревьям прыгает и хрупает исключительно рыжих девчонок. Ну ладно. Вперед!
Лента с шипением вернулась в мою катушку, и я влез в металлическую трубу до того узкую, что со мной случился легкий приступ клаустрофобии.
–Вот так живут глисты,– заметил Детеринг,– особенно когда весной они вылазят на улицу погреться на солнышке. Как же я им сочувствую!
–Я думаю, им там просторнее,– заметил я.
–Это смотря где,– не согласился Детеринг.– У членов парламента им, конечно, просторно. Но не все ведь там заседают… я имел в виду парламент.
–Я думал, прямую кишку.
–Гм… ты достоин звания майора, Королев, так как воистину способен на здравые мысли – я об этом подумаю.
–Детеринг,– взмолилась Ильмен,– прекрати колотить меня сапогами по голове!
–Не бойся, не испорчу я тебе прическу… Т-сс! Тихо!
Мы умолкли.
–Королев,– услышал я шепот Детеринга в акустике шлема, а не в голове,– по-моему, мы вылезли из стены. Подо мной воздух, труба идет под потолком. Сейчас я посмотрю. Правда, шевелений внизу нет, но…
Я замер. Четко услышал свое сердце. Мы лежали не шевелясь, один Детеринг почти бесшумно колдовал с резаком и видеоаппаратурой. Я сжался в комок, понимая, как мы рискуем. Удирать отсюда, да еще задом наперед – о Боже!
–Мы над вентиляторным залом,– сообщил Детеринг по транслингу.– Внизу никого нет. Внимание. Сейчас я вырежу дырку, и все прыгают быстро, без раздумий, головой вниз, я всех поймаю. Ясно?
Впереди мелькнула вспышка резака, коротко хрупнул отгибаемый металл, и в трубу проник тусклый красноватый свет. Детеринг щучкой нырнул в прорезь. Хлопка приземления я не услышал. Ильмен выпрыгнула вслед. Тин подползла к продолговатой дыре и замешкалась.
–Королев,– прохрипел Детеринг,– сбрось свою дуру вниз, или я ей уши надеру.
Я недолго думая выпихнул Тин в дырку и заглянул туда сам. Внизу стоял Детеринг с Тин на руках, до пола было метров пять. «Ну, это еще цветочки,– подумал я,– просовываясь в отверстие».
Я приземлился, как кот, на четыре лапы, пружиня, откинулся на бок и вскочил. В помещении было не очень темно, свет давали многочисленные красные индикаторы на кожухах турбовентиляторных установок. Их тут было восемь штук, довольно высокой производительности – хоть дирижабли засасывай – и к каждой вела гофрированная труба типа нашей. Следовательно, центральный ствол на нашем участке был не один. Да и залов таких было несколько.