1. Новый Александр
Текешу наследовал сын – Ала эд-Дин Мухаммед II (1200–1220). Он обладал огромными амбициями и считал себя очень талантливым человеком. Начав с нуля, захватил весь Иран и по этому случаю приказал именовать себя Искендером Двурогим. Так называли Александра Македонского на Востоке. Ведь Александр, что ни говори, захватил Древний Иран. А еще Мухаммед называл себя Санджаром в честь Великого Сельджука, о котором мы писали в первой главе. Это прозвище имело особый смысл. Оно означало претензию на преемственность. Туркмен Мухаммед претендовал на всё наследие Сельджуков. Поэтому впоследствии сын Мухаммеда – последний хорезмшах Джелаль эд-Дин – называл себя в письмах к соседним правителям «сын Санджара», а не «сын Искендера Двурогого». Последнее имя было причудой, экзотикой. Первое – содержало политическую программу.
Вместе с именем Мухаммед принял и титул султана.
И всё же складывается впечатление, что Мухаммед – довольно посредственный, но весьма темпераментный тюрок, которому первое время сильно везло. Отчасти ему помогали черты характера и воспитание. Начать с того, что он не спивался, как азербайджанские атабеки. И тем самым получил преимущество над соседями.
Значительную часть своих побед «Санджар» одержал благодаря продуманной кадровой политике отца и матери. Они создали более-менее эффективную армию и чиновничий аппарат, выдвинули способных людей из числа родственников. Эти люди и делали политику во времена Мухаммеда.
Как и Текеш, новый хорезмшах любил женщин. Похоже, это наследственная черта мужчин данной династии. Про Джелаль эд-Дина будут писать, что он испытывал сильнейшую страсть к противоположному полу «и не стеснялся всяческих непристойностей», если хотел овладеть женщиной.
Про Мухаммеда ничего подобного не писали, но это не значит, что он более сдержан. Восточные правители закрыты, а средневековые мусульманские авторы – крайне немногословны на этот счет. Вследствие этого мы не можем поникнуть в постельные тайны султанов и шахов.
«Санджар», как и всякий нормальный мусульманский правитель, имел гарем. Его обитательницы, тоже как обычно, стали орудиями политических интриг. Мухаммеда поначалу никто не готовил к роли султана. Он был вторым сыном Текеша. Это сулило некоторые преимущества. Юноша мог жениться по любви и вести беззаботную жизнь. Он выбрал жену – прекрасную туркменку Ай-Чичек. Однако старший брат Мухаммеда умер, и будущий «Санджар» унаследовал трон. Вскоре после этого мать Мухаммеда – Теркен-хатун – настояла, чтобы сын взял в жены ее родственницу из племени канглы. К тому времени Ай-Чичек уже родила наследника – Джелаль эд-Дина. Однако Теркен-хатун не любила своего туркменского внука. Когда канглыйская жена Мухаммеда нарожала ему сыновей, началась лютая подковерная борьба. Теркен хотела, чтобы один из маленьких внуков-канглов наследовал «Санджару». Это породит серьезные проблемы в стране как раз перед войной с монголами. Государство Мухаммеда охватит кризис.
Впрочем, правление «Санджара» тоже началось с кризиса. Персидский Ирак отпал, а с востока напали гурцы. Долгое время было неясно, кому же достанется Иран и выживут ли хорезмшахи. В итоге победил Мухаммед. Правда, удача улыбнулась всего лишь на краткий миг. Вот как это произошло.
Мы говорили, что Персидский Ирак восстал. Там властвовал Гёкча. Отложился и правитель Мазандерана Арташир, захватив хорезмийские земли вплоть до Астрабада. После этого Мухаммед перевел своего брата Алишаха из Ирака в Хорасан, сделав наместником в Нишапуре.
Был еще один враг.
Гурцы напали сразу после того, как убедились, что западные области Хорезмийской империи отложились от центра. Повод к войне нашелся сам собой. Гуриды объявили незаконным завещание Текеша, по которому тот передавал трон Мухаммеду. Дело в том, что у старшего сына Текеша – любимого Меликшаха – остался взрослый отпрыск. Его-то гурцы и объявили законным наследником. Отпрыска звали Хинду-хан.
Гурские доброжелатели захватили весь Хорасан с городами Мерв и Нишапур, взяв в плен Алишаха (правда, обошлись с ним милостиво). Владения Мухаммеда II сократились до размеров Хорезма. Казалось, всё потеряно. Война продолжалась три года и не принесла хорезмшаху успеха. Он оставался правителем маленькой страны, которая отбивалась от нападений противника. Однако население Хорасана само восстало против гурцев. Оно было недовольно завоевателями, которые чинили безобразия. Трудно даже представить, что творили воины-афганцы и наемные тюрки, коль скоро народ предпочел господство хорезмшаха, гулямы которого тоже не отличались дисциплиной.
Мухаммед отвоевал Хорасан, а в 1204 году сам перешел в наступление. Хорезмийские войска отправились на юго-восток. Они напали на Герат и взяли с города контрибуцию. Сам шах руководил операциями из Мерва. Мухаммед никогда не был великим полководцем, но он считал себя великим организатором побед.
Гурской империей управлял султан Муызз эд-Дин (1203–1206). Он воевал на два фронта – против Хорезма и против индийских княжеств. Желая покорить обе страны, в итоге не покорил ни одной, а его афганцы исчерпали силы в борьбе.
Муызз сражался с «неверными» в долине Ганга, когда узнал об отпадении Хорасана. Тотчас приказал войскам поворачивать против хорезмийцев. Армия переправились через Инд, вошла в Афганистан, после чего резко повернула на север. Муызз был хорошим полководцем и обладал необходимым для этого чувством пространства. Оттого решил не размениваться на кампанию в Хорасане, а сразу пошел на Хорезм. Расчет оказался верен. Мухаммед спешно оставил Хорасан и примчался в Гургандж, причем без войск, которые сильно отстали. Приходилась импровизировать. С имевшимися под рукой отрядами Мухаммед вступил в сражение у арыка Кара-су, но был наголову разбит. Поэтому в очередной раз приказал разрушить плотины, а также обратился за помощью к гурхану Чжулху, данником которого всё еще состоял. Гурхан обещал помочь. Теперь следовало продержаться до прихода кара-китаев.
Хорезмский оазис был затоплен. Вода держалась сорок дней. Муызз эд-Дин дождался, пока почва высохнет, после чего всё-таки осадил Гургандж. За это время на помощь Мухаммеду еще не пришли войска из Хорасана. Это свидетельство плохой организации армии, а также симптом предательства военачальников. Во время монгольского нашествия произойдет ровно то же самое, но в больших масштабах.
Мухаммед оставил столицу и умчался на юг – собирать армию. В Гургандже осталась его мать – Теркен-хатун. Эта волевая женщина приказала вооружить население. И вот мирные горожане Гурганджа, иранцы, высыпали на стены, делая вид, что собираются дать сражение. Шлемы этих воителей были сделаны из бумаги. Остальное оружие тоже являлось бутафорским. Но эта клоунада спасла город. Муызз эд-Дин поддался на хитрость и не решился штурмовать город, имеющий столь крупный гарнизон. Гурский султан стал готовить осадные машины, дабы взять укрепления по всем правилам. На это ушла неделя. Тут наконец пришли подкрепления из Хорасана. С ними возвратился и Мухаммед. Но самое главное – шах дождался помощи от кара-китаев.
Их вел всё тот же полководец Таянку. Вместе с ним следовали отряды Караханидов из Самарканда. Они приближались к Гурганджу с востока. Мухаммед наступал с запада.
Муызз эд-Дин занял позиции на берегу одного из каналов, протекавших вблизи города. Разведка у гурского султана работала плохо, о приближении Таянку он не знал. Всё было готово для штурма. Муызз отдал приказ начать приступ, но тут появились кара-китаи. Опасаясь оказаться меж двух огней, Гурид начал отступление. На театр военных действий подоспел хорезмшах Мухаммед. Таянку и хорезмшах преследовали врага до самого Хазараспа. Затем Мухаммед вернулся в Гургандж праздновать победу. Вероятно, его попросил уйти Таянку, чтобы забрать себе всю добычу, которая достанется после разгрома гурцев. В том, что этот разгром неизбежен, Таянку не сомневался. Местность была хорошо знакома, а кара-китайская армия не имела проблем с вооружением и снабжением. У города Андхуда Таянку настиг гурцев и навязал сражение. Оно продолжалось два дня. Муызз эд-Дин впервые столкнулся с монгольскими бойцами. Это столкновение оказалось для него неудачным. Гурцы были разбиты. Сам Гурид скрылся в городе Андхуде. Его осадили кара-китаи. Перед тем как запереться в осаде, Муызз лично зарубил четырех своих слонов, чтобы они не достались неприятелю.
Но это не помогло изменить ситуацию. Положение гурского султана было безнадежно. Его спас Караханид Осман, правитель Самарканда, так как не хотел, чтобы христиане кара-китаи одержали верх над мусульманами. Осман добился мира в обмен на то, чтобы Гурид заплатил выкуп. Он «отдал всё, что имел при себе», – пишет историк Джувейни. За это кара-китаи отпустили его.
Поражение гурцев спасло Хорезм, однако нанесли его кара-китаи. Если бы не они, Хорезм пал бы уже тогда.
В то же время Гурский султанат обладал не большей внутренней прочностью, чем Хорезм. Главной силой Муызза давно стали отряды наемных тюрок. Они подчинялись султану до тех пор, пока он побеждал. Узнав о поражении, нанесенном кара-китаями, тюркские полки взбунтовались. Восстали гарнизоны в Индии и Пенджабе. Султану пришлось раскошелиться, чтобы собрать новых наемников и подавить мятеж. На это ушло два года. Хорезм получил передышку.
2. Разрыв с гурханом
Муызз эд-Дин думал только об одном: как отомстить кара-китаям за свое унижение. Султан даже вступил в переговоры с хорезмшахом и помирился с ним, чтобы обеспечить тылы.
Это вызвало ярость халифа Насира. Тот предлагал Муыззу оригинальную комбинацию: объединиться с кара-китаями и раздавить Хорезм. Союз был крайне интересен: «повелитель правоверных», мусульманский султан и христианский гурхан против мусульманского хорезмшаха. Однако халиф был далеко и не представлял, сколь сильны кара-китаи. Муызз эд-Дин понимал это лучше. Поэтому задумал сначала разбить кара-китаев. После этого он бы легко смог покорить Хорезм.
Муызз приказал навести мост через Амударью и готовил вторжение в Заречье… когда пал от руки убийц (13 марта 1206 года). По одним сведениям, его убили гашишины, по другим – индийцы. Одно другому не мешало. Индийца вполне могли завербовать в секту убийц.
Эта смерть сразу изменила расстановку сил на Востоке. Государство Гуридов распалось.
После смерти Муызза новым султаном стал его племянник Махмуд (1206–1212), но он оказался слаб. Власть Махмуда распространялась только на центральную часть нынешнего Афганистана. Остальную страну поделили тюркские мамлюки Муызза. Самым сильным оказался Айбек. Он обосновался в Дели и правил Северной Индией. Систан, Пенджаб, Синд и Газна превратились в самостоятельные княжества.
Эта ситуация вывела хорезмшаха Мухаммеда в число лидеров мусульманского мира. Между шахом и гурханом был заключен договор о разделе гурских владений.
Первым делом Мухаммед захватил Термез и передал его кара-китаям. Затем форсировал Амударью и напал на город Балх. Тот пал после короткой осады.
Уже в декабре 1206 года шах вступил в Герат. Гурский султан Махмуд не стал искушать судьбу и при первых известиях о приближении Мухаммеда признал себя вассалом Хорезма. С этого времени «новый Искендер» стал понемногу выходить из-под опеки кара-китаев. Мухаммед не знал, что его могущество будет кратким. В том же 1206 году Монгольская степь была объединена Тэмуджином. На берегах Керулена состоялся народный съезд (хурилтай), который нарек Тэмуджина Чингисханом. Кто мог предвидеть, что истерзанный войнами Хорезм скоро столкнется с новым врагом и этот враг будет в сто раз опаснее кара-китаев?
А пока шах округлял свои владения. Он захватил Керман, Мазандеран и Систан, подчинив тамошних правителей. После этого наступление на запад было прекращено.
Мухаммед занялся делами на востоке. Уже в 1207 году произошло важное событие. Шах сменил государственную идеологию: порвал с кара-китаями и предстал в роли защитника мусульман против христианских кочевников.
Западную половину Кара-Китая составляло Заречье – Мавераннахр. Его населяли мусульмане-таджики, а правили тюрки. Первые относились к власти кара-китаев индифферентно. Зато вторые ненавидели их и мечтали освободиться. Самым ярым врагом степных христиан оказался самаркандский султан Осман(ок. 1203–1212) из династии Караханидов. Он вступил в тайный сговор с Мухаммедом против гурхана. Этот поступок был не просто глуп со стороны Османа. Он имел страшные последствия для всей династии Караханидов. Под властью веротерпимых гурханов Самарканд процветал. После прихода хорезмшаха город был варварски разрушен, а сами Караханиды – перебиты. Впрочем, от печального финала их отделяли пять лет, а так далеко в то время никто не заглядывал. Не будем и мы забегать вперед.
Мухаммед прекратил выплату дани кара-китаям. Некоторое время гурхан Чжулху не обращал на это внимания. Он был занят внутренними делами. Мусульманская партия в его стране подняла голову, тут и там вспыхивали восстания. Подавив их и кое-как восстановив единство страны, христианин Георгий отправил в Хорезм своего посланника, чтобы получить объяснения от Мухаммеда. Посланца звали Махмуд-бай, и он был мусульманин. Шах в это время находился в походе против кипчаков: вел охоту на людей. Посольство приняла его мать Теркен-хатун. Она щедро одарила Махмуд-бая, выплатила дань и даже извинилась перед гурханом за некоторую задержку выплат.
Дипломаты, как обычно, играли роль шпионов. Внимательный Махмуд-бай отметил агрессивные намерения Хорезма и доложил о них своему повелителю. Хорезмшахи опасно усилились.
Неизвестно, какие выводы сделал гурхан, потому что возвратившийся с севера Мухаммед опередил его в своих действиях и вторгся в Мавераннахр.
Далее рассказ мусульманских историков, писавших об этих событиях, становится противоречив и запутан. Есть две версии кампании Мухаммеда против гурхана. Объединив их, можно прийти к следующим выводам.
Вторжение хорезмийцев в Заречье состоялось примерно в 1208 году. Первой на пути Мухаммеда лежала Бухара. Шах взял город, но почему-то вернулся в Хорезм и еще целый год собирал войска. Одной из причин стало восстание в Хорасане. Там распространился слух, что Мухаммед погиб в Мавераннахре. Пришлось возвратиться, показать себя народу и подавить мятеж. Но причина отступления не только в этом.
Страх перед кара-китаями был так велик, что Мухаммед опасался встретиться с ними в открытом поле. Он пытался захватывать их опорные пункты, но избегал сражений. Такой же страх Мухаммед будет испытывать перед родичами кара-китаев – монголами.
В данном случае осторожность сыграла ему на руку. История кара-китайского государства вступила в заключительную фазу. Оно погибало, раздираемое противоречиями.
Кара-Китай создавался как федерация мусульманских и христианских городов, степных владений, султанатов Заречья… он был лоскутной монархией. Все живущие в нем наслаждались высокой степенью свободы. Но им требовалась не свобода, а жизнь по собственным обычаям. Поведенческие стереотипы у кара-китаев, карлуков, таджиков, уйгуров и самаркандских тюрок были столь различны, что эти народы не любили друг друга и тяготились жизнью в пределах одной страны. Невозможность навязать свои порядки соседям и необходимость платить налоги гурхану не нравилась многим. И с каждым годом недовольных становилось всё больше. А ведь под властью гурханов жилось, в общем, благополучно. Но должно произойти большое несчастье, чтобы люди поняли, как счастлива была жизнь до него.
В итоге Чжулху уже не располагал средствами для отражения внешней угрозы. Он даже не выслал армию для наказания хорезмшаха, захватившего Бухару. Гурхан отложил месть на год. Но за этот год многое изменилось. Дело в том, что в государство кара-китаев проникли родственные найманы. Их ханство разгромил Чингис. Остатки найманов бежали. Изгнанниками командовал Кучлук-хан. Сперва он втерся в доверие к гурхану Чжулху и даже взял в жены его дочь. Возможно, Кучлук приходился родичем гурхану, потому что был принят как равный. К тому же он был единоверцем Георгия. Некоторые ученые полагают, что настоящее имя Кучлука – Давид. Дело в том, что некоторые европейские путешественники и шпионы писали в XIII веке о каком-то «царе Давиде», с которым боролся Чингисхан. У Чингиса был еще один христианский противник, знаменитый Ван-хан, но европейцы называли его «поп Иван». Выходит, что Давидом мог быть именно Кучлук.
Чжулху требовались солдаты для наведения порядка в стране, а Давид-Кучлук такими солдатами располагал. Но гурхан просчитался. Во-первых, приютив «Давида», он автоматически стал врагом Чингисхана. Во-вторых, ошибся в самом Кучлуке. Тот вел свою игру.
Первым делом «Давид» задумал религиозную реформу, которая смогла бы объединить всех подданных Кара-Китая. Найманский царевич отступился от христианства, вступил в какую-то тайную религиозную секту и с помощью ее представителей произвел переворот в государстве кара-китаев.
Сделал он это зря. Искусственно созданные религии обычно не находят поддержки ни у духовенства, ни у народа. Живые примеры – религия Великого Могола Акбара, который хотел соединить индуизм с мусульманством, или культ Верховного Существа, введенный на короткое время масонами во время Великой французской революции.
От пережитых невзгод и перенесенных стрессов Кучлук-хан слегка повредился в рассудке. Во всяком случае, он потерял связь с реальностью и принимал дурные решения.
Однако его найманы представляли сплоченную силу. Кучлук обладал решительностью и организаторскими способностями. Он мечтал повторить карьеру Елюя Даши, а для этого следовало произвести переворот у кара-китаев. За найманским изгнанником пошли многие степняки, в то время как окраины кара-китайской державы по-прежнему бунтовали.
В Мавераннахре поднял открытое восстание Караханид Осман – султан Самарканда. Одновременно произошел мятеж в Бухаре. Его возглавил сын оружейника Санджар.
Гурхан Георгий оказался в сложном положении. Восточные районы его федерации стали переходить на сторону Чингисхана. Западные тянули к Хорезму. А в самой державе Кучлук готовил религиозный переворот.
Гурхан сопротивлялся как мог. В Заречье он послал сильную армию в 30 000 воинов. Воины взяли Самарканд, Осман бежал. Чжулху запретил грабить захваченный город, а зря. Милосердие в тот жестокий век никто не ценил. Оставлять противнику базу для новых мятежей было неразумно.
В этот момент предательский удар в спину нанес Кучлук. Он взбунтовался, завладел казной гурхана в Узгенде и отдал часть денег воинам, обеспечив их преданность на какое-то время (1210). Другую часть поместил в городе Баласагуне.
Таким образом, неожиданно для себя Георгий, зажатый меж двумя фронтами, получил еще и третий – внутри страны.
Пришлось отозвать армию из Заречья и бросить ее против найманов. Караханид Осман тотчас вернулся в Самарканд, передал город Мухаммеду и встал под его знамя со своими гулямами.
Гурхану пришлось срочно возвращать единственную боеспособную армию в Мавераннахр, чтобы остановить хорезмийцев. Между тем предприимчивый Мухаммед заключил тайный договор с Кучлуком о разделе гурханских владений. По этому договору Мавераннахр отходил к Хорезму, а все остальные земли Кара-Китая получал Кучлук. Казалось бы, найманский «царь Давид» совершил предательство. Однако на самом деле предателем оказался Мухаммед. В Кара-Китае к востоку от Сырдарьи было много мусульманских городов – таких как Баласагун, Яркенд, Кашгар, Хотан. Эти небольшие купеческие республики входили в состав кара-китайской федерации, но надеялись на приход Мухаммеда и на освобождение от «неверных». Мухаммед их предал.
Гурхан Георгий всё еще пытался спасти державу. Сперва он решил отогнать хорезмийцев, а потом разобраться с «Давидом-Кучлуком».
В районе Тараза произошла битва между кара-китаями и хорезмшахом.
Кара-китайским войском командовал Таянку. Он вступил в тайные переговоры с эмирами Мухаммеда, побуждая их бросить шаха. Должно быть, кара-китай предлагал большие деньги, ибо ничем другим увлечь соратников Мухаммеда не мог.
Началось сражение. Два эмира перебежали на сторону кара-китаев со своими войсками, и правый фланг хорезмийцев был опрокинут. Но на другом фланге кара-китаи отступили, а полководец Таянку попал в плен.
Мухаммед находился как раз на правом, опрокинутом фланге. То есть оказался в гуще бегства. Предусмотрительный хорезмшах имел обыкновение перед боем надевать одежду врагов, чтобы легче спастись в случае неудачи. Эта привычка ему пригодилась. Мухаммед затесался среди кара-китаев, через несколько дней бежал и настиг свое войско, в беспорядке отходившее к Амударье. Здесь хорезмшах узнал, что в плену находится сам Таянку. Без лишних слов шах приказал утопить его в реке.
В Хорез пришли вести о том, что Мухаммед то ли в плену, то ли погиб. Его брат Алишах тотчас провозгласил себя султаном, а когда правда вскрылась, бежал к Гуриду Махмуду.
Тем временем кара-китайская армия разграбила Заречье и вернулась к своему гурхану. Однако потеря Таянку была равносильна проигрышу крупного сражения. Заменить его было некем.
Тогда гурхан лично возглавил войско, хорезмийцы вновь были отброшены. Оставалось покончить с Кучлуком.
В это время против кара-китаев восстала собственная столица – Баласагун, населенный мусульманами. Горожане попросили хорезмийцев прийти на помощь, но Мухаммед проигнорировал просьбы. Баласагун находился в сфере влияния Кучлука по тайному договору. Шах предал единоверцев ради большой политики.
В восставшем городе находилась казна гурхана, поэтому завладеть населенным пунктом было крайне важно. К Баласагуну ринулись и Георгий, и «царь Давид». Под стенами разыгралось сражение. Старый Георгий продемонстрировал полководческие способности: разгромил и отбросил «царя Давида», после чего осадил Баласагун. Осада продолжалась две недели. Город пал. Воины гурхана устроили резню побежденных. Баласагун превратился в кладбище. Но самое неприятное, что во время штурма солдатня завладела остатками государственной казны. Победители восприняли ее как законную добычу и отдавать не желали. Но в этом случае терялся весь смысл похода гурхана на Баласагун.
Советник Георгия, известный нам Махмуд-бай, подал плохой совет: потребовать у воинов возвращения расхищенных денег. Это вызвало солдатский бунт. В один миг гурхан Чжулху остался без армии.
Тогда вновь вышел на сцену Кучлук. Он привлек взбунтовавшихся воинов на свою сторону и завладел особой гурхана. Арестованный Чжулху сделал найманского хана, по его требованию, своим наследником. Это немного разрядило ситуацию. Старая армия перешла на сторону «царя Давида». Гражданская война закончилась. С хорезмшахом заключили мир ценой передачи Мавераннахра. Бухара и Самарканд стали вассалами Хорезма. Кроме того, кара-китаи освободили Мухаммеда от выплаты дани. Следовательно, хорезмшах в очередной раз предал интересы своих единоверцев, живших за Сырдарьей. Кара-китайские мусульмане сделали выводы и перенесли симпатии на Чингисхана.
В то же время Кучлук начал террор против исламистов: рубил головы предводителям мусульман, вешал на воротах. Это не прибавило авторитета «царю Давиду».
К югу от Балхаша восстали мусульмане-карлуки во главе с Арслан-ханом. К северу от пустыни Такла-Макан подняли мятеж и отложились христиане-уйгуры. В 1211 году те и другие попросили Чингисхана о покровительстве и вошли в состав Монгольской орды. Военный потенциал кара-китаев уменьшился.
Кучлук остался править среди руин. Денег в разграбленной казне не было, окраины отпали. Если бы государству удалось получить передышку, оно бы выжило. Но передышки не получилось.
Что касается Чжулху, то он не дожил до окончательной гибели своей страны и вскоре умер, окруженный почетом, но лишенный реальной власти (1213). Гурханом стал Кучлук (1213–1218).
Вскоре станет ясно, что единственным человеком, который выиграл от распада государства кара-китаев, был монгольский хаган.
3. Гибель Караханидов
Сомнительная победа над кара-китаями и взятие Самарканда вскружили голову Мухаммеду. Льстецы сравнивали его с Александром Великим. Сам хорезмшах называл себя, как мы говорили, «новый Санджар». Тот есть подчеркивал претензии на обширное и бесхозное наследие турок-сельджуков. Ни сил, ни талантов для этого у Мухаммеда не было. Он едва-едва успел завоевать независимость от одного монгольского племени – кара-китаев – но уже надвигалась вторая волна монголов. Однако шах долго ее не замечал и всецело погрузился в дела Ирана, создавая очередную глиняную империю, которая должна была рухнуть и похоронить под собой всех потомков Мухаммеда.
В войне с кара-китаями было взято много пленных. Мухаммед включил их в состав своей разноплеменной армии. Некоторые из кара-китаев примут ислам и сделают карьеру. Некоторые погибнут. Наиболее известна судьба Барак-хаджиба, который захватит Керман и предаст сына Мухаммеда – Джелаль эд-Дина во время борьбы с монголами. Об этом мы расскажем в своем месте.
А пока Мухаммед занят тем, что собирает земли. На это ушло восемь лет. Первым делом хорезмийские войска вошли в Гур, взяли в плен султана Махмуда и Алишаха и увези в Хорезм, Мухаммед приказал казнить обоих.
Власть «нового Санджара» скоро наскучила Караханидам. Но еще скорее – иранскому населению Заречья: жителям Бухары, Самарканда, Отрара и других городов, населенных таджиками. Тюркская солдатня вела себя в этих землях достаточно бесцеремонно, чтобы вызвать ненависть населения. Процветало мздоимство, выросли налоги, а свободы у жителей стало гораздо меньше, чем во времена господства федеративного хана кара-китаев. Эпоха Кара-Китайской империи казалась раем.
Глава семьи Караханидов – молодой султан Осман – стал заложником хорезмшаха и уехал в Гургандж. Там шах женил его на своей дочери Хан-Султан. Брак носил чисто политический характер, супруги не любили друг друга. К тому же Осман понял, что является не гостем, а пленником. Мухаммед под разными предлогами удерживал его в Гургандже.
В Заречье начались народные волнения. Осман попросился в Самарканд, чтобы успокоить своих подданных. Мухаммед, поколебавшись немного, отпустил его вместе с женой, которая выполняла роль шпионки при муже.
Осман всячески унижал свою хорезмийскую жену. Он отправил послов к гурхану Чжулху (дело происходило в 1211 или 1212 году, когда гурхан был еще жив) и сосватал за себя его дочь. Хорезмийская супруга прислуживала ей.
«Георгий» и его временщик Кучлук обещали помочь Осману, но это было уже невозможно. Всего за пару лет Кара-Китай рухнул, превратившись напоследок в слабое подобие себя самого. Гурхан и его соправитель могли предоставить только дипломатическую поддержку.
Тогда Осман Самаркандский снесся с врагами Мухаммеда из других городов и стал готовить восстание. На его стороне выступил правитель крепости Отрар – Бильге-хан из рода Караханидов. Однако об этих приготовлениях вовремя донесли шпионы шаха. Бильге был схвачен и сослан в Несу (неподалеку от современного Ашхабада).
Ему назначили для поселения нездоровую местность в надежде, что Бильге умрет. Но он выжил. Тогда к нему приехал главный палач хорезмшаха. Появления палача вызвало переполох. Начальник города сперва подумал, что каратель едет за ним, и едва не умер от страха. Однако был казнен всего лишь Бильге-хан. Этот случай хорошо иллюстрирует нервозную обстановку в государстве Мухаммеда. Каждый чиновник воровал, допускал злоупотребления и знал, что завтра могут прийти за ним. Каждый ждал расправы. А в ожидании пытался вытряхнуть побольше денег из подвластных людей, набрать побольше взяток, наворовать из казны. Этих чиновников ничто не связывало ни с народом, ни с государем. Таков был мусульманский мир перед приходом монголов.
После ареста и ссылки Бильге Осман понял, что пришла пора действовать, иначе наступит гибель. Султан поднял мятеж. В Самарканде произошла резня хорезмийцев. Их трупы разрубали пополам и вывешивали на улицах. Это был единый порыв таджиков против завоевателей. Осман обратился к поддержке народа и собрал ополчение. Похоже, султан не понимал, что от плохо обученного сброда в войне профессионалов толку мало. В Самарканде царила эйфория, хотя радоваться, собственно, было нечему.
Хорезмийская жена Османа спаслась с частью войск и заперлась в цитадели.
Узнав о мятеже, Мухаммед собрал большое войско и вскоре появился под стенами Самарканда. Вскоре город пал. В него ворвались гулямы шаха и начали беспорядочную резню. Погибло 10 000 человек, прежде чем пред шахскими очами появился Осман с куском савана в одной руке и мечом – в другой. Самаркандский султан предавал себя в руки «нового Александра». Мухаммед вроде бы хотел его простить, но дочь шаха – юная Хан-Султан – упросила отца казнить Османа. Так гласит легенда. На самом деле Мухаммед и не думал проявлять мягкость, потому что одновременно с Османом казнил или сослал всех представителей рода Караханидов и назначил в города Заречья своих наместников. Например, в Отраре обосновался один из любимцев и соплеменников его матери – Инальчик Кайыр-хан, вождь турецкого племени кайы, который привел из степи на султанскую службу несколько тысяч воинов.
Хорезмшах превратил Самарканд в одну из своих резиденций и ввел там прямое управление. Он вновь вспомнил о себе как о защитнике веры и сумел договориться с мусульманским духовенством города. Опираясь на него, шах навел порядок.
Мухаммед начал строить для себя роскошный дворец в городе, а для духовенства воздвиг новую соборную мечеть. Каждым своим жестом шах показывал, что пришел сюда всерьез и надолго. Но это не значит, что власть его в этих краях обладала прочностью. При первом появлении монголов большинство городов будет им сдаваться из ненависти к хорезмийцам. Только Инальчик да еще несколько военачальников сумеют оказать длительное сопротивление.
4. Объединение Ирана
Хорезмшах провел в Самарканде пару лет. По мнению В.В. Бартольда, он оставался там до 1214 года. Это произошло из-за обострения отношений с кара-китаями. Кучлук пытался заново собрать разрушенную конфедерацию: нападал на отпавшие Кашгар и Хотан, атаковал Бишбалык и теснил семиреченских тюрок, принявших мусульманство. Обращения кара-китайских мусульман к Мухаммеду опять ничего не дали. Хорезмшах отправил в Семиречье несколько мелких отрядов, которые запятнали себя грабежом и восстановили против Мухаммеда местное население, в том числе мусульманское. Кучлук вернул Семиречье и напал на Ферганскую долину. Жители Исфиджаба, Шаша (Ташкента), Ферганы и нескольких ближайших к ним городов получили от хорезмшаха приказ переселиться во внутренние области Хорезма, а сами города были разрушены. Кучлук получил руины в безраздельное владение.
Необъяснимый страх хорезмшаха понять, в общем, легко. Найманское войско, составлявшее костяк армии «Давида»-Кучлука, сражалось по тому же принципу, что кара-китаи и монголы. Найманы обладали хорошей выучкой и убивали противника стрелами на расстоянии. От рукопашной удачно уходили. Кроме того, блестяще владели искусством конных облав, обходов, засад.
Тюркские гулямы, плохо дисциплинированные и хуже обученные, так и не смогли перенять эти навыки. Поэтому хорезмшахи стремились избежать столкновений. Исключений немного.
Отведя людей из Ташкента и Ферганы и обозначив новый рубеж по реке Сырдарье, Мухаммед несколько успокоился за свои приобретения в Заречье. После 1214 года шах занялся походами на север против кипчаков, на юг – против Гуридов и на запад – против остатков государства атабека Ильдегеза.
В это время Чингисхан воевал в Северном Китае против чжурчжэней. В 1215 году монголы взяли Пекин.
Хорезмшах узнал об этом и предался мечтам. Он слышал о богатствах далекого Китая и хотел покорить далекую страну. В самом деле, огромные ресурсы Китая позволили бы содержать крупную наемную армию тюрок. Большие расстояния не пугали шаха. Он постоянно сражался в степях, довольно далеко уходя от Гурганджа. Для похода в Китай следовало подчинить владения гурхана, перевалить Алтай и пересечь Монгольскую степь…
С большим трудом придворные доказали шаху, что это самоубийство. При низкой организации хорезмийской армии она бы развалилась еще на марше, как это впоследствии покажет поход Мухаммеда на Багдад. Впрочем, через несколько лет выяснится, что Мухаммед всё еще не оставил эти мысли. Его амбиции погубят Хорезм.
А пока шах занялся покорением Восточного Ирана. В 1215 году Мухаммед атаковал Гур. Государство Гуридов переживало агонию. Его султан Махмуд погиб еще раньше, как мы уже говорили. Сын Махмуда, 14-летний Баха эд-Дин, был низложен собственным родичем – двоюродным дедом Атсызом. Последний нашел смерть в борьбе с эмиром Газны – одним из мамлюков прежних правителей. К власти пришел двоюродный брат Атсыза – Мухаммед (1214–1215). Он правил меньше года. Политическая чехарда на нем и закончилась. В Афганистан вступили войска хорезмшаха. Сперва они захватили Газну, а затем добили Гуридов. После этого хорезмшах направил один корпус на завоевание Кермана, который формально принадлежал ему уже шесть лет. Страна была захвачена у предводителя шайки огузов Харба. После этого хорезмийцы отправились на восток, взяли Мекран и Белуджистан. На берегу Персидского залива власть хорезмшаха признал правитель Ормуза, где добывали знаменитый жемчуг («гурмыжский» жемчуг русских сказаний). Вассалом Мухаммеда объявил себя даже султан Омана в Аравии. Когда-то это торговое государство было данником Сельджуков, и оманский правитель решил не искушать судьбу, воюя с преемником этой знаменитой династии.
В Персидском Ираке продолжались усобицы. Пока последние Ильдегезиды спивались, их бывшие мамлюки резались между собой. Один из них, Айтогмыш, захватил Исфахан и Рей (1204). Он правил этими городами целых шесть лет – вечность по меркам того времени, когда государства создавались и гибли, как мотыльки-однодневки. В Хамадане владычествовал Ильдегизид Узбек под присмотром Гёкчи.
В 1210 году умер от пьянства его брат – азербайджанский атабек Абубекр. Узбек немедленно перебрался в Тебриз и унаследовал вместе с государственной властью главный порок азербайджанских правителей той поры – пьянство. Мамлюки пользовались этим. Айтогмыша и Гёкчу убил другой военный раб атабеков – Менгли. Он захватил Исфахан, Рей, Хамадан. Формально Менгли подчинялся Узбеку, но фактически был независим. Впрочем, Узбека эта ситуация не устраивала. Он искал повода расправиться с мамлюком Менгли.
Тут в дела Ирана вмешался багдадский халиф.
Насир сколотил коалицию для того, чтобы уничтожить Менгли и разделить его владения. В нее вошли Узбек, сам халиф, а также гашишины. Правоверные мусульмане вылили много грязи на гашишинов и не уставали их проклинать. Но когда пришла нужда, сам повелитель правоверных без колебаний заключил с ними союз. Это говорит о неразборчивости и цинизме Насира. Узбека халиф не боялся и рассчитывал поставить его в полную зависимость от своей власти.
В сентябре 1215 года Менгли был разбит, схвачен и обезглавлен. Его владения разделили победители. Главная часть досталась Узбеку, который опять же сделал наместником Персидского Ирака одного из своих мамлюков – туркмена Огулмыша. Этот последний уже успел послужить в свое время хорезмшаху Мухаммеду, а затем перешел к Узбеку. Теперь Мухаммед вспомнил о своем прежнем военачальнике и, вероятно, подкупил его. То есть вернулся к идее покорить западную часть Ирана.
Огулмыш тотчас бросил Узбека и перешел к Мухаммеду. Мамлюк приказал мусульманскому духовенству читать хутбу с именем Мухаммеда во всех мечетях. «Когда положение султана возвысилось и его дело стало славным, мир предстал перед ним в самом блестящем своем одеянии», – пишет историк ан-Насави в пышной восточной манере.
Кстати говоря, имя ан-Насави (или Несеви; его обладатель происходил из города Неса) стоит запомнить. Этот образованный перс сделается чиновником хорезмшаха Мухаммеда, а затем, в 1225 году, примкнет к его сыну Джелаль эд-Дину и оставит воспоминания. Сии мемуары – ценнейший материал по истории государства хорезмшахов той поры.
Багдадский халиф Насир резко выступил против такого поворота событий. Его не устраивало, что Персидский Ирак достался Мухаммеду. Между халифом и «новым Санджаром» состоялся обмен посольствами. Халиф требовал, чтобы шах оставил претензии на Персидский Ирак. Мухаммед стоял на своем. Халиф недвусмысленно намекал, что считает себя обиженным и опасается агрессии со стороны Хорезма. То есть хотел представить себя пострадавшей стороной в глазах мусульманского мира.
Мухаммед, похоже, не понимал размера опасности. Он недооценил халифа и не желал уступать. Тогда Насир отправил к шаху в Самарканд своего представителя, почтенного шейха. Тот процитировал хадис (высказывание) пророка о том, что не следует причинять зла Аббасидам. Напомним, что халиф Насир принадлежал к династии Аббасидов. Следовательно, в словах шейха содержался прозрачный намек: мол, хорезмшах нарушает предписание самого пророка. Мухаммед не растерялся.
– Хотя я тюрк, малосведущий в арабском языке, – иронически молвил он под одобрительный ропот своих тюркских военачальников, – я понял смысл приведенного тобой хадиса. Но я не обижал ни одного из потомков Аббаса.
Шах, стало быть, делал вид, что вообще не понимает, о чем речь.
Персидский Ирак опять уплывал из рук халифа. Ему уже мерещились хорезмийские войска в Багдаде. Увещевания не действовали. Что ж…
Насир договорился с гашишинами, и те подослали к правителю Персидского Ирака Огулмышу убийцу. Вассал Мухаммеда погиб. Персидский Ирак был оторван от Хорезма.
Впрочем, не исключено, что перед нами – пропагандистский трюк хорезмшаха, Насир не имеет отношения к убийству, а гашишины действовали на свой страх и риск. Единственное доказательство связи террористов с халифом – письма, обнаруженные впоследствии хорезмийцами. Из писем следует, что халиф вел переговоры с террористами. Однако эти послания могли оказаться подделкой. С другой стороны, Насир действительно вел себя как обычный правитель, стремящийся к власти. Так что письма вполне могли быть подлинными. Так или иначе, Огулмыш погиб, и эта гибель была выгодна халифу Насиру.
Гибелью Огулмыша захотели воспользоваться два правителя. Одним из них был Узбек – атабек Тебриза. Другим – атабек Фарса по имени Сад. Этот человек признавал над собой формальную власть Узбека, но фактически был независим.
Отношения между тогдашними царьками Западного Ирана отличались крайней запутанностью. Понять, кто чей вассал, зачастую невозможно. Средневековый мир был плохо организован. Например, в Луре и Фарсе правили свои династии атабеков. Они подчинялись то халифу, то Ильдегизидам, то хорезмшаху. Теперь вот атабек Фарса вообще решил поиграть за себя.
Узбек и Сад набросились на Персидский Ирак подобно коршунам. Первый вошел без боя в Исфахан и Хамадан. Второй завладел Казвином и Реем. Однако на Рей давно претендовали хорезмшахи. Город был утрачен в период смут и мятежей иранских мамлюков, но Мухаммед по-прежнему считал его своим. Покойного Огулмыша владыка Хорезма тоже причислял к своим подданным, хоть это и была пустая формальность. В общем, шах получил желанный повод захватить Персидский Ирак. «Им овладела решимость, которая выровняла для него бугристый путь и сделала близкой далекую цель», – пишет ан-Насави.
Тот же автор говорит, что хорезмшах бросил на Персидский Ирак стотысячную армию и сам выступил во главе (1217). Приведенная численность армии Мухаммеда внушает серьезное недоверие. Восточные авторы часто преувеличивают численность войск раз в десять.
Персидское население Западного Ирана устало и охвачено равнодушием. Атабеки Сад и Узбек без боя входят в иранские города. У обоих почти нет войск, но никто и не сопротивляется. Повсюду царит апатия. Тогда зачем Мухаммеду крупная армия в этом походе? На самом деле в ней было тысяч десять – двенадцать кавалеристов. Этого оказалось достаточно для того, чтобы совершить победоносный поход на запад. Когда скорость войск потребовалось увеличить, Мухаммед отобрал тысячу двести лучших джигитов и бросился с ними к стенам Рея. Там находился атабек Сад. Воины Сада приняли джигитов за передовой отряд армии Узбека и вообразили, что азербайджанцы хотят отнять Рей. То, что это возможно, ни у кого не вызывало сомнений: в дружбу никто не верил. Воины Сада вышли из-за стен и начали битву. Отборные джигиты шаха храбро дрались с врагом, но перевес был на стороне неприятеля. Тогда Мухаммед приказал развернуть роскошный шелковый шатер, который вез за собой в свернутом виде. Увидев его, воины Сада поняли, что перед ними – авангард армии хорезмшаха. Для храброго врага это был бы подарок судьбы: можно попытаться захватить Мухаммеда и кончить войну. Но не для разложившихся головорезов Сада. Они опознали шатер и ударились в бегство.
Сам атабек Сад поспешил навстречу Мухаммеду, чтобы поцеловать перед ним землю и сдаться. Один из гулямов шаха скрутил атабека и бросил на землю. Мухаммед приказал заковать Сада и возить за ним до тех пор, пока в голову не придет какое-то решение относительно судьбы пленника.
Узбек находился в Исфахане. Там он узнал о судьбе Сада. Азербайджанский атабек растерялся и не понимал, что делать. «И им овладели беспокойство и печаль», – пишет ан-Насави. О сопротивлении атабек даже не думал, словно у него не было войск. Видимо, их и вправду не было. Оставалось одно: бежать.
Узбек вообразил, что хорезмшах двинется из Рея прямо на Исфахан. Следовательно, от него можно спастись в Хамадане, а оттуда уйти в Азербайджан. Атабек поскакал сломя голову, взяв с собой казну, свиту и те отряды, которые были с ним в Исфахане.
В одном переходе от Хамадана Узбека ждал сюрприз. Верные люди сообщили:
– Хорезмшах в Хамадане ожидает тебя, повсюду его джасусы (шпионы), которые следят за тобой.
Оказалось, что Мухаммед перехитрил его, обогнал и отрезал дорогу в Азербайджан.
Пьяница и лентяй, Узбек не в силах был найти выход. Он «опустил руки и растерялся из-за того, что его план провалился и обнаружились последствия, противоположные тем, к которым стремились стрелы его предположений». Впрочем, атабек еще не до конца утратил нюх. Везир Узбека – Дандан – советовал ему запереться в одной из крепостей, лежащих поблизости. Узбек выбрал другой путь. Он отправил самого везира с обозом и войском в обход Хамадана, надеясь, что хорезмшах клюнет на эту приманку. А сам с несколькими десятками телохранителей попытался прорваться в Азербайджан глухими тропами.
Авантюра Узбека полностью удалась. Мухаммед захватил его обоз, но сам атабек ушел в Азербайджан, «следуя трудными путями, через непроходимые горы, не давая просочиться ни одной вести о себе и заметая следы».
Мухаммед сообразил, что обманут, но удовлетворился тем, что потребовал от Узбека формального признания зависимости. Азербайджанский атабек сдал шаху крепость Фарразин и приказал чеканить монеты с именем Мухаммеда, а также включить его имя в хутбу. Могущество Мухаммеда достигло зенита. До вторжения монголов оставалась всего пара лет…
Отношения Мухаммеда с Узбеком складывались после вышеописанного столкновения довольно мирно. Первое время шах даже не заставил атабека платить дань, тем более что захватил часть его казны. С другим атабеком – Садом – «новый Искендер» тоже обошелся мягко: отпустил, но заставил признать свое верховенство.
Если бы Азербайджан стал обычной провинцией под прямым управлением шаха, Мухаммед получил бы новые ненужные проблемы. Дальше к северу лежала Грузия, которой правили наследники знаменитой царицы Тамары. Это государство было сильнее Азербайджана. Грузины постоянно нападали на мусульманские владения. Узбек уже просил хорезмшаха о помощи против «неверных».
Мухаммед согласился было. Однако защитник ислама опять уступил место в его душе реальному политику. Конфликт с халифом Насиром обострился до крайней степени. Мухаммед предпочел войну с правоверным Насиром сомнительной авантюре против православных грузин.
Так или иначе, Мухаммед впервые со времени Сельджуков объединил весь Иран. Внешне его государство, собранное всего за пять лет, выглядело обширным и грозным. На самом деле это был колосс на глиняных ногах. Что и показала следующая война Мухаммеда – с халифом Насиром.
5. Поход на халифа
Когда-то халифат Аббасидов был огромной империей, простиравшейся от Инда до Марокко. Эти времена давно миновали. Империя распалась. Одно время халифы вообще утратили светскую власть, сохранив лишь духовную. Затем повелителям правоверных удалось основать свое светское государство в Ираке и Хузистане. Но правители этой маленькой страны имели огромные амбиции. Тем более что Багдад являлся центром мусульманского мира. Таким же «Багдадом» для католиков был, скажем, Рим.
Захватить «мусульманский Рим» представлялось Мухаммеду крайне заманчивым.
Складывается впечатление, что у хорезмшаха началось головокружение от успехов. Он мечтал подчинить халифа, затем пойти на Малую Азию, Дамаск и Египет… Для человека, еще вчера платившего дань кара-китаям, эти амбиции граничили с сумасшествием.
Халиф Насир запаниковал. До него доходили слухи, что хорезмшах нашел подставного «главу правоверных». Им стал некто из рода Али – зятя пророка Мухаммада. Его якобы провозгласили новым главой мусульман в Самарканде. Алиды уже давно соперничали за власть с Аббасидами. К потомкам Али относились с симпатией многие персы. Они даже организовали политическую партию – «шият Али». Или попросту – шиитов. Современные иранцы до сих пор принадлежат к этой «партии», которая давно превратилась в одно из религиозных ответвлений ислама. Следовательно, хорезмшах Мухаммед мог рассчитывать на поддержку иранцев, демонстрируя свои симпатии к потомкам Али.
Насир отправил посла к шаху, чтобы попытаться урезонить его и помириться. Но было поздно. Шах не оказал послу никаких почестей. Арабский дипломат оставил воспоминания об этом приеме.
Мухаммед, по его словам, был еще молод и выглядел полным сил человеком. Его лицо обрамляла борода. Шах находился в роскошном шатре, но сам сидел на простом троне в дешевой одежде. На голове – меховая шапка стоимостью один дирхем (20 центов серебром), а на плечах – бухарский кафтан достоинством в два дирхема.
(Дирхем – это греческая драхма – своих денег у мусульман долгое время не было, и они пользовались греческой монетой. В XIII веке ее стоимость упала.)
…Итак, перед нами тюрк – агрессивный и самоуверенный. Он обладает живым умом и не лезет за словом в карман. Но постепенно утрачивает чувство реальности. Он понимает, что поймал удачу за хвост, за два года покорил весь Иран и теперь не хочет упустить шанс на захват всего остального. Однако не видит, что государство его внутренне слабо, советники бездарны, а удача – переменчива.
Посол халифа приветствовал шаха, но Мухаммед даже не предложил ему сесть. Дипломат смиренно остался стоять и прочел Мухаммеду нотацию, что не стоит обижать халифа – самого праведного, благочестивого и набожного человека. Мухаммед бросил в ответ:
– Толмач! Переведи ему, что человек, которого он описывал, находится вовсе не в Багдаде. Вот когда я приду в Багдад, такой халиф там и будет!
Это было открытое объявление войны насмерть. Мухаммед грозился привести в Багдад «праведного халифа» из рода Али и свергнуть Аббасидов.
Вооруженных сил для противостояния энергичному тюрку у Насира не было. Подослать к Мухаммеду убийц не удалось. Оставалось уповать на судьбу. Как ни странно, она улыбнулась халифу.
По свидетельствам восточных историков, Мухаммед собрал для вторжения в Ирак громадную армию. Встречаем фантастические цифры в 400 000 и даже 600 000 солдат. Из них только кара-китаев было 70 000. Последняя ремарка насчет кара-китаев выдает авторов расчетов с головой. Христианские гурханы никогда не имели многочисленной армии. Ясно, что какое-то количество кара-китаев бежало в Хорезм после начала гражданской войны в ханстве. Некоторые осели в Хорезме еще раньше. Но они никогда не исчислялись десятками тысяч. Вероятнее всего, мы имеем дело опять же с десятикратным преувеличением. Это значит – армия Мухаммеда насчитывала 40 000-60 000 аскеров, что похоже на правду. Такое войско казалось огромным. В свое время султан Санджар мог собрать под свои знамена от 10 до 30 тысяч солдат. Но рост количества не означал роста качества.
Штабисты и снабженцы работали у Мухаммеда отвратительно. Дела были пущены на самотек.
Вместо того чтобы тщательно разведать дороги, решить проблему питания и запастись зимней одеждой, шах увлеченно делил Ирак на грубо составленной карте. Он назначал наместников, подписывал указы, определял границы будущих владений для того или иного из своих эмиров. Это подогревало аппетиты начальников отрядов. Но о снабжении войска не заботился никто из этих самоуверенных и недалеких людей.
Поход начался осенью 1217 года, чтобы избежать летней жары, губительной для северных тюрок, составлявших значительную часть войска шаха. Мухаммед вообще не любил воевать летом.
Вперед шах выслал два небольших мобильных отряда, которые перевалили хребты Загроса и захватили пару городов в Ираке. Эти авангардные части удачно проскочили перевалы. За ними двинулся сам хорезмшах с главными силами. На этом везение кончилось.
Прохлада оказалась несколько более сильной, чем ожидали. На одном из перевалов повалил густой снег. Он шел три дня. Перевалы стали непроходимы. После того как снег кончился, ударил мороз. Пали верблюды, которые несли поклажу. Стали замерзать люди. Многие лишились конечностей, носов и ушей, которые отваливались на морозе. Заснеженная земля почернела от трупов людей и лошадей. Потери были громадны, как в крупном сражении. Битва природе оказалась проиграна, а халиф не понес потерь. О продолжении похода нечего было и думать. Мухаммед приказал идти назад. По дороге на него стали нападать горцы из иранского кочевого племени курдов. Они резали отставших и грабили обозы. Поход закончился катастрофой.
Мухаммед пал духом. Погибли аскеры, которых он собирал и обучал не один год. Душевная травма, понесенная Мухаммедом, была очень серьезна. Хорезмшах каялся и укорял себя за то, что «утратил стыд и попрал законы справедливости», – пишет ан-Насави. «Новый Искендер» сожалел, что не продумал поход. Но это не означало окончания войны с халифом. Хорезмшах знал, что Насир не имеет войск и не может вторгнуться в Персидский Ирак. Следовательно, необходимо создать новую армию и покончить с халифом. Итак, после короткого раскаяния мы вновь видим амбициозного энергичного турка. Поражение ничему не научило хорезмшаха.
В феврале 1218 года Мухаммед явился в Нишапур и запретил упоминать имя Насира в пятничной молитве, заявив, что повелитель правоверных мертв. Такие же запреты последовали для мечетей всех крупных городов Восточного Ирана. В западной части страны такой трюк не прошел бы. Однако духовенство Заречья и самого Хорезма тоже ушло в оппозицию. Оно решительно выступило против указания шаха. Эти области традиционно ориентировались на Аббасидов, и уже не один век. Авторитет халифов был очень высок. Государство Мухаммеда постиг духовный раскол. Его усугубил еще один факт. Шах конфликтовал со своей матерью, которая опиралась на военных предводителей из племени канглы. Эти эмиры не хотели делиться властью с соперниками из туркмен и кипчаков, которых тоже было много в войске Мухаммеда. В итоге мать хорезмшаха – Теркен-хатун – фактически захватила коренные земли Хорезма и самовластно правила в Гургандже.
Сам Мухаммед последние годы жизни провел в походах или в Самарканде, который сделал своей резиденцией потому, что оставаться в Гургандже не мог, опасаясь покушения на свою жизнь. Словом, тюрки грызлись между собой, и армия оказалась расколота минимум на три части. В верности окраинных эмиров Гура, Газны, Исфахана имелись большие сомнения. Мухаммед взял в заложники сыновей вассальных правителей окраинных княжеств и отправил их в Гургандж. Это давало гарантию лояльности пограничных правителей. Впоследствии их перебили по приказу госпожи Теркен.
В любой момент могла начаться междоусобная война. Она уже назрела. Весной 1218 года обстановка обострилась до такой степени, что шах вынужден был назначить своим преемником одного из младших сыновей от жены из племени канглы – Озлагшаха. Старший сын Джелаль эд-Дин был отстранен от престола. Эту интригу сплела Теркен-хатун, которая стала опекуншей наследника и сформировала собственный двор в Гургандже.
Персидский Ирак шах отдал своему сыну Рукн эд-Дину Гурсанчи, а южные окраины с Керманом – Гияс эд-Дину Пиршаху. Старшему сыну Джелаль эд-Дину Мухаммед не доверял и держал его при себе, хотя и выделил во владение Газну. Словом, всё держалось на волоске и вот-вот должно было рухнуть. «Наемное войско составляло единственную опору престола, и государь в собственных интересах должен был отдать ему предпочтение перед гражданскими элементами», – метко характеризует эту систему академик В.В. Бартольд.
Шах находился в состоянии постоянной тревоги. Ему всюду виделись агенты халифа, гашишины, недовольные карьеристы, мечтающие о власти… Его империя нуждалась не в новых завоевательных походах, но во внутреннем примирении. А Мухаммед, даже не успев «переварить» новые территории, мечтал о захватах. С другой стороны, захват Багдада, казалось, решил бы все вопросы. Уничтожив халифа, шах выбил бы почву из-под ног у собственной оппозиции. Оттого Мухаммед и торопился создать новую армию. Но тут до него дошли две удивительные новости. Во-первых, ему донесли, что государство кара-китаев пало под ударами монголов, а последний гурхан Кучлук убит (1218). Во-вторых, повелитель монголов Чингисхан прислал посольство в Хорезм, чтобы установить дипломатические отношения после того, как границы двух держав сомкнулись. Мухаммеду сразу стало не до халифа. Он занялся решением новых проблем.
Уже через год в его страну вторгнутся монголы. А через два года хорезмшаха настигнет смерть.
6. Монгольское посольство
Впервые шах заинтересовался монголами еще в 1215 году, после новости о взятии Пекина Чингисом. Хорезмийские дипломаты весной отправились ко двору монгольского хагана и в июне достигли цели своего путешествия. Они были потрясены зрелищем руин великого города Чжунду (так назывался Пекин в то время). Восточные авторы писали в своей манере преувеличивать факты, что городская почва стала рыхлой от человеческого жира, всюду валялись горы костей, и передавали легенду, что перед последним штурмом со стен Чжунду бросились 60 000 девушек, чтобы не попасть в руки монголов. Но все эти страсти – удел средневековых романистов, приукрасивших визит послов. Мусульманские авторы рассчитывали на восточную аудиторию, а она жаждала ужасов и преувеличений. Таков был способ восприятия действительности тогдашними мусульманами. Они жили в условном мире, полном гипербол и несуразиц. Реальность была другой. Чингисхан принял послов вежливо, после чего выразил желание жить в мире с Хорезмом.
– Передай хорезмшаху, – обратился к главе посольства великий монгол, – что я владыка Востока, а он – владыка Запада. Пусть между нами будет твердый мир, а купцы ведут торговлю между нашими странами.
Затем хаган передал дорогие подарки для хорезмшаха, включая самородок огромных размеров, который везли в отдельной повозке. С этого эпизода началась торговля между двумя странами. С запада на восток и обратно зашагали караваны. Государство кара-китаев не было помехой для бизнеса. Торговлю в нем осуществляли уйгурские и мусульманские купцы (китайцы называли уйгуров хуйху, а мусульман – хуйхуй). Населенные ими области перешли под покровительство монголов. Кара-китаев оттеснили от караванных дорог еще до того, как их ханство погибло. Чингисхан взял на себя обязанность обеспечить надежную торговлю. Поэтому средневековые негоцианты, осуществлявшие международные операции, души не чаяли в монгольском хагане. Для них он был не дикарь и не разрушитель, но мудрый государственный человек. Великий хаган умело пользовался этим. Он приспособил купцов в качестве шпионов и дипломатов.
Разумеется, Чингисхан не был оригинален. Аналогичные функции дипломаты и купцы играли во всём мире начиная с древнего Шумера – с тех пор, как появилось государство. Католическая Европа усовершенствовала шпионские технологии, использовав в качестве одной из них Слово Божье. Практически все «путешественники» и «миссионеры», которых римские папы посылали в дальние страны, были шпионами Ватикана. В том числе и те, кого отправляли к монголам: и знаменитый монах Юлиан, и Рубрук, и Плано Карпини… Это лишь известные люди, а скольких мы не знаем? Хорезмские послы тоже не были только послами. Они собирали сведения о монголах, искали пути в Китай, поскольку хорезмшах планировал вторгнуться в эту страну. Чингисхан прекрасно знал, в каком мире он живет, и адекватно реагировал на вызов эпохи. Это не значит, что он собирался воевать со всеми народами мира. Но его разведка работала очень активно, собирая сведения об окрестных народах. Чингисхан был в курсе многих событий, которые происходили на Евразийском континенте от Желтого моря до Балтики. Этой осведомленности и умению работать с информацией могут позавидовать многие современные спецслужбы.
Один из мусульманских купцов, торговавших с Монголией, звался Махмуд Хорезми. Этот хитрый иранец обладал большим умом и наблюдательностью. Данные качества не только позволили ему сколотить капитал, но и помогли сделать карьеру.
В Монголии хорезмийский купец имел встречу с Чингисханом. Хаган перевербовал его на свою сторону. Для иранца не имело большого значения, кому служить: тюрку или монголу. Многие мусульманские купцы привыкли иметь дело с христианами из кара-китаев. Поэтому сотрудничество с Чингисом, религией которого, по мнению Льва Гумилева, был митраизм, не вызывало отторжения у прагматичных людей. Они ставили выгоду выше религии.
Махмуд Хорезми согласился стать послом Чингисхана к Мухаммеду и передать шаху письмо от хагана.
Весной 1218 года Мухаммед как раз возвратился из неудачного похода на халифа и прибыл в Самарканд. Тут к нему и явились послы-монголы…
Шах был немало удивлен, увидев во главе монгольского посольства своего подданного – хорезмийца. Купец Махмуд передал богатые дары и послание Чингисхана. Монгольский владыка читать и писать не умел, но ясно излагал свои мысли секретарям.
«От меня не скрыто, – говорилось в послании хагана, – как велико твое дело, мне известно и то, чего ты достиг в своей власти. Я узнал, что твое владение обширно и твоя власть распространилась на большинство стран земли, и поддержание мира с тобой я считаю одной из своих обязанностей. Ты для меня подобен самому дорогому моему сыну (выделено нами. – С. Ч.). Не скрыто и для тебя, что я завладел Китаем и соседними с ним странами тюрок и их племена уже покорились мне. И ты лучше всех людей знаешь, что моя страна – скопища войск и рудники серебра и в ней столько [богатств], что излишне искать какую-либо другую. И если сочтешь возможным открыть купцам обеих сторон путь для посещения, то это [было бы] на благо всем и для общей пользы».
Хорезмшах Мухаммед был тюрк, воспитанный в обстановке персидских интриг. В искренность Чингисхана он не верил. Шах судил по себе. Как часто он направлял соседним султанам письма, полные комплиментов и сладких речей, перед тем как вторгнуться в их владения. К тому же его оскорбило обращение «сын». Это предполагало какую-то форму вассалитета. Может быть, Чингисхан, как правопреемник гурхана кара-китаев, желает вновь поставить Хорезм в положение данника? Но в письме об этом не говорилось. Хаган не требовал ничего. Напротив, он предлагал разделить мир. Пускай Мухаммед владеет Западом, а он, Чингисхан, будет править Востоком. «Запад» в понимании монголов включал Иран. Чингисхан предлагал развивать торговые отношения.
Мухаммед терялся в догадках. Он столкнулся с незнакомой силой. Как действовать дальше? «Выслушав содержание послания, султан велел привести Махмуда Хорезми ночью одного, без других послов», – пишет ан-Насави.
Шах стал давить на патриотические чувства купца.
– Ты – хорезмиец, и не может быть, чтобы ты не питал к нам дружеского расположения и склонности.
Это было смешно. Какие чувства иранец мог питать к потомку сельджукского банщика? Такие выскочки появлялись и исчезали в мусульманском мире уже не первый год. Сами себя эти правители считали великанами, но для умных подданных были всего лишь чиновниками, которые приходят и уходят.
Махмуд побывал в Монголии. Он мог сравнить порядок, установленный Чингисханом, с полным бардаком при дворе хорезмшаха. Однако купец был не менее хитер, чем шах. Он сделал вид, что проникнут патриотизмом и верностью по отношению к потомку банщика.
Шах поковырялся в браслете, который был у него на запястье, отломил драгоценный камень и вручил Махмуду:
– Будешь соглядатаем при Чингисхане.
«По доброй воле или из страха он дал согласие на то, чего от него требовали», – говорит ан-Насави про Махмуда. Затем шах спросил:
– Правду ли сказал мне Чингисхан, заявляя, что он завладел Китаем и захватил город Тамгач (Пекин)? Или лжет?
Махмуд Хорезми ответил:
– Да, он сказал правду. Такое великое дело не может остаться тайной, и скоро султан сам убедится в этом.
– Ты же знаешь, – продолжал хорезмшах, – каковы мои владения и их обширность, знаешь, как многочисленны мои войска. Кто же этот проклятый, чтобы обращаться ко мне как к сыну? Какова же численность имеющихся у него войск?
Купец Махмуд сообразил, что его царственный собеседник приходит в ярость от обиды. Шаха легко понять. Вообразите гнев современного чиновника, которого равный по званию назвал бы «сынок». Купец-посол сразу же уловил это состояние. «Увидев признаки гнева [султана] и то, что любезная речь превращается в спор, Махмуд Хорезми отступил от искренности и стремился снискать милость султана, чтобы спастись из клыков смерти», – сообщает ан-Насави.
Махмуд преуменьшил численность армии Чингисхана:
– Его войско в сравнении с твоим несметным войском не что иное, как всадник перед конницей или дымок в сравнении с ночным мраком.
Самолюбивый тюрок тотчас успокоился. Он согласился на мир с монголами и на торговый обмен, а сам принялся готовить армию против халифа. Махмуд Хорезми вскоре вернулся в Монголию. Чингисхан возвысил его. Монголы прозвали Махмуда ялавач (по-тюркски – «посол»). Под этим именем Махмуд и вошел в историю.
Халиф Насир тоже не терял времени и вступил в переговоры с Чингисханом о союзе против Хорезма. Эмиссары повелителя правоверных достигли Монголии еще в 1217 году, перед походом Мухаммеда на Багдад. Насир упрашивал Чингисхана напасть на хорезмшаха. Эти просьбы симптоматичны. Они показывают, что мир ислама прогнил насквозь, а его правители настолько беспринципны, что готовы сотрудничать с кем угодно, даже с неверными гяурами, чтобы сокрушить своих противников. Хаган проигнорировал просьбы халифа. Но мир между Монголией и Хорезмом продержался всего лишь год.
7. Разграбленный караван
Поводом к войне стала знаменитая история с ограбленным монгольским караваном, которая резко изменила отношения между Чингисханом и хорезмшахом. Все авторитетные историки прошлого и даже сами хорезмийцы были убеждены, что именно из-за нее последовало вторжение монголов в страны ислама.
Эту точку зрения поддержал Лев Гумилев, причем он не открыл здесь ничего нового. Однако ученому не повезло. К тому времени, когда он писал свои книги, в советской исторической науке утвердилось мнение, что Чингисхан – патологический агрессор и «покоритель мира», который давно обдумывал вторжение в страну хорезмшахов. Напрасно Гумилев пытался доказать, что не оправдывает монголов: отрицание «агрессивной предопределенности» в поступках Чингисхана оказалось достаточным основанием для критики утверждений историка.
Что же произошло с караваном и как это повлияло на решение Чингисхана воевать?
Несколько месяцев караваны свободно ходили в обе стороны. В это время государство Мухаммеда находилось в состоянии, близком к распаду. Сам хорезмшах не двигался на халифа и вообще не мог собрать новую армию. Окраины подчинялись ему лишь формально, а тайное противоречие между ним и Теркен-хатун достигло предела. Две части военной элиты – туркмены и канглы – стояли в боевой стойке, готовые начать борьбу друг с другом.
Итак, в 1219 году в пограничный хорезмский город Отрар прибыл караван из Монголии. Полезно будет вспомнить имена купцов-монголов, которые вели караван. Этих купцов звали Омар-ходжа из Отрара, Джемаль из Мараги, Фахр эд-Дин из Бухары… Короче, всё это мусульмане, перебежавшие к Чингисхану: такие же, как Махмуд-ялавач. Общественное мнение не осуждало их. Удивительно, что их не осуждал и сам хорезмшах. Мы видели, что он спокойно отнесся к тому, что Махмуд-ялавач служит Чингису. Объяснение может быть только одно. Правительства в Иране менялись так часто, что самих иранцев и в особенности купцов никто не осуждал за переход на службу к тому господину, который им по вкусу. Либерализм или равнодушие в этом вопросе были так велики, что не осуждалась даже служба неверным – христианским гурханам или хагану-митраисту.
Купцы вошли в Отрар. Затем караван исчез.
А потом хорезмшах получил изящное письмо от правителя города Инальчика Кайыр-хана. В письме хан сообщал, что велел казнить монгольских купцов, поскольку те выполняли шпионские функции. Конфискованные товары из каравана присвоил себе.
Сообщение о шпионстве звучит смешно. Как говорилось выше, купцы и дипломаты всегда выполняли секретные поручения. Инальчик нарушил международные правила игры.
Академик В.В. Бартольд утверждает, к слову, что участники злополучного каравана стали жертвами «жадности наместника и подозрительности султана». В том, что купцы были шпионами, Бартольд сомневается. Однако в данном случае он не прав.
Был вырезан практически весь караван – 450 человек. Погибли четыре купца, стоявшие во главе коммерческого предприятия: Омар из Отрара, Джемаль из Мараги, Фахр эд-Дин из Бухары, Амин эд-Дин из Херева.
Вскоре о подлом убийстве узнал монгольский хаган. Повелитель монголов считал, что с его купцами расправились просто из жадности, чтобы завладеть богатствами каравана.
Новость всколыхнула всю Среднюю и Центральную Азию. Правители и политики средней руки замерли в ожидании: как отреагируют на инцидент с гибелью послов два самых сильных владыки Востока – тюркский хорезмшах и монгольский хаган?
Чингисхан потребовал выдачи убийц и возмещения ущерба. Несомненно, если бы в числе убитых оказались коренные монголы, немедленно началась бы война. Жизнь мусульманских подданных ценилась ниже. Но оставить дело безнаказанным Чингисхан не мог. Пострадал бы его престиж.
Главным убийцей являлся Кайыр-хан. Хорезмшах Мухаммед пребывал в растерянности. Как выдать на расправу монголам этого человека? С одной стороны, дело с истреблением купцов действительно носило вопиющий характер. Все мусульманские негоцианты, занимавшиеся международной торговлей, могли отвернуться от Мухаммеда. С другой стороны, за Инальчиком стояли родичи из числа канглов. Это были не какие-нибудь безоружные иранцы. Речь шла о воинах, составлявших значительную часть армии хорезмшаха. Если выдать на расправу удалого Инальчика, который всего-то решил поживиться товарами каких-то купчишек, войско может взбунтоваться.
За Инальчика вступилась Теркен-хатун. Этого оказалось достаточно. Хорезмшах отдал предпочтение воинам перед купцами и отказался выдать Кайыр-хана.
Хаган направил в Хорезм новое посольство, чтобы урегулировать ситуацию. Миссию возглавил ибн Кефредж Богра, мусульманин. Его отец служил хорезмшаху Текешу. Главного посла сопровождали двое монголов.
Мухаммед казнил послов. Лишь одного человека оставил в живых, чтобы тот донес весть о гибели остальных. Выходит, хорезмшах уже лично нанес намеренное оскорбление Чингисхану. Стерпеть это было нельзя. Никто не мог предположить тогда, что своим опрометчивым поступком Мухаммед подписал смертный приговор себе и своим сыновьям…
Узнав о гибели послов, Чингисхан поднялся на священную гору Бурхан-Халдун, молился три дня верховному богу монголов Хормусте, а затем отдал приказ готовиться к вторжению в Хорезм.