Получается замечательная кадровая школа, дающая совмещение разных опытов. Человек понимает, как реально работает механизм, а не просто бездумно подписывает бумаги. Таким образом выращивается класс профессиональных управленцев, преданных не только и не столько лично губернатору, сколько идее, осознающих, как надо работать и для кого они работают – ведь они знакомы с нуждами людей «на земле», они несколько лет жили с ними фактически бок о бок, увидели их и услышали. Ну и, разумеется, профессионалам необходимо постоянно повышать квалификацию, поэтому в обязательном порядке два раза в год они отправляются на обучение по всему миру. Если это российские губернии, где происходит что-то хорошее и интересное, едут перенимать опыт туда. Если Сингапур, Америка, Франция, Италия, Германия – значит, туда. Но не бутики шерстить, а учиться делу.
Ведь коррупция, по большому счету, в России всегда возникала не случайно. Она всегда растет одновременно и сверху вниз, и снизу вверх. Классическая поговорка, гласящая, что рыба гниет с головы, далека от действительности. Уж рыба наша как гнить начнет, так и гниет отовсюду. Просто, конечно, когда нет примера добропорядочности сверху, то на всех низовых уровнях понимают, что «можно», и воспроизводят то, что позволительно, – хотя и в несколько иных масштабах, так как возможности порадеть родному человечку другие.
Глава 6
В России борьба с коррупцией воспринимается народом, как правило, в двух аспектах. Первый – устранение неугодных политических соперников, которые озверели настолько, что перестали соблюдать всяческие приличия и выполнять четкие указания и, как выражаются наши люди, зарвались, исходя из этого стали брать не по чину и наверх не передавать. И все понимают: этот человек перестал быть системным, командным игроком, членом коллектива, становится раздражающим элементом, от которого необходимо избавиться. Вторая же причина, когда мы говорим о борьбе с коррупцией, – это если человек даже вел себя прилично, но произошли изменения наверху, пришла новая команда и на потоки надо сажать своих, проверенных, и вежливо перенаправлять от одной присосавшейся компании к другой, голодной, которая пришла и с нетерпением ждет своей возможности.
Понимаю, что многие с радостью закричат: «Да-да, мы знаем, о ком идет речь!» Вынужден разочаровать. Речь идет о традиции, существующей на протяжении как минимум тысячи лет. Потому что принцип направления финансовых потоков на «своих» прослеживается при дворе любого русского царя, при любом руководителе тут же возникает лобби, распределяющее заказы и ворующее недвижимость, и появляются входящие в историю казнокрады совершенно фантасмагорических пропорций.
Наверное, никогда в истории не было момента, когда можно было бы спокойно сказать, сколько, например, стоит проложить дорогу или построить что-нибудь. Система прослоек и откатов, которой, как нам кажется, так славно наше время, уходит своими корнями во тьму веков. Это, повторю, национальная традиция. Притом доходит до смешного: даже не надо никаких новых схем придумывать. Салтыкова-Щедрина перечитываешь и умиляешься – ведь все как сегодня! Мало того. Почему необходимо в школе изучать «Мертвые души»? Многим наивно кажется, что это энциклопедия того времени. Да ничего подобного! Это самый убедительный бизнес-учебник российской ментальности. В самом деле – до сих пор гуляют по различным формам отчетности мертвые души, внезапно появляющиеся и исчезающие после выборов, и точно так же работают системы собесов, имеющие к этим мертвым душам прямое отношение.
В какой-то момент времени казалось, что победа над коррупцией уже практически у нас в кармане. Сейчас подпишем европейские бумаги, учтем зарубежный опыт – и моментально все у нас станет хорошо. Все чиновники честно расскажут о своих доходах, народ радостно им поверит. При желании обяжем отчитываться даже членов семей! Они, конечно, некоторое время покочевряжатся, как и случилось после внесения этой инициативы президентом, будут кричать, что для них это небезопасно, выйдут разнообразные указы, позволяющие членам семей, даже ближайшим, деклараций не заполнять, но потом под давлением из Кремля вопрос с отчетностью все-таки будет решен.
И действительно, примерно так и произошло. Но при этом остался неподписанным один маленький пункт, крошечная поправка, отсутствие которой превращает абсолютно все сказанное в пустую болтовню. Когда часы пробили двенадцать, оказалось, что все инициативы превратились в тыкву и никакой золотой кареты, на которой мы могли бы доехать до счастливого будущего, у нас по-прежнему нет. Поправка заключалась в том, чтобы вменить чиновникам в обязанность указывать в декларации не только доходы, но и – что намного важнее – расходы, и дополнительно отчитываться, если второе превышает первое, поскольку понятно, что, если эта разница будет превышать определенный процентный уровень, мы имеем дело с очевидной проблемой, которую надо решать.
Когда чиновники любых уровней начинают рассказывать, зачем они устраивались на свою работу, – выясняется, что каждый думал исключительно о народе. Сомневаться в этом вообще не приходится, разумеется. Партийные деятели тоже все поголовно пекутся о народе и во время выступлений говорят одно и то же почти теми же словами, да и программы почти одинаковые. Впору на майках писать, кто от какой партии, иначе сразу можно не понять. И все заботятся просто изо всех сил. Все хотят добра. Ладно, я даже готов этому поверить. Но возникает одна крамольная мысль: а может, хотеть недостаточно? Может, надо еще и уметь?
Вот, к примеру, я совершенно не умею дирижировать, абсолютно. Мама когда-то не отдала меня в музыкальную школу, за что ей большое спасибо. Я вообще ничего не понимаю в нотах, не умею их читать. Зато я знаю, кому надо позвонить и с кем договориться, чтобы стать дирижером практически любого оркестра. Меня, конечно, останавливает то, что я не умею дирижировать. Но я уверен, что это ни в коей мере не остановит тех людей, которые подпишут бумаги о моем назначении. В самом деле, я очень приятный человек. Со мной легко общаться. Я хорошо понимаю, как устроен этот мир. Я знаю, с кем дружить, и знаю, с кем воевать. Знаю, когда нужно призывать милость к падшим и кто из падших еще поднимется. Таких, как я, обычно называют мудрыми людьми, умными, тонкими, знающими, людьми со связями. И какое после этого имеет значение тот маловажный факт, что я не умею дирижировать? Кого это останавливает в наше время? Можно подумать, что из тех людей, которые делают вид, что управляют нами, кто-то что-то умеет. Разве необходимо что-то знать и уметь, чтобы стать министром, депутатом, членом Совета Федерации?
Году в 1996-м я ехал в машине, слушал радио «Серебряный дождь» – тогда станция только-только открылась и я еще там не работал, – и думал: «Как хорошо, нет никаких политиков!» Потому что когда я случайно переключался на какие-то другие каналы, там все время выступали люди. И я каждый раз ловил себя на мысли: «Вот интересно, зачем этот человек забрался в политику?» Ладно, это еще как-то можно было понять в советское время: взяли человека за шкирку, протащили по всем инстанциям, всюду подрезали, подрубили, одели. И вот стоит он на Мавзолее, и шапочка у него пирожком, и пальтишко серенькое, и щеки круглые. А рядом еще с десяток таких же – и все абсолютно одинаковые, похожие на хомяков, эдакие столбики, стоят и смотрят. Причем как-то сразу понятно, что они друг друга ненавидят, но деваться некуда. И ты думаешь: да, жизнь не удалась. А если бы удалась, были бы они дипломатами в какой-нибудь стране. Телевизоры бы им достались большие, цветные, видеомагнитофоны, машины по блату. Вот тогда было бы им красиво и сладко. А так – стоят на Мавзолее в одинаковых пальто, холодно, скучно… Но этих-то, теперешних, уже никто не заставляет стоять на Мавзолее, почему же в 1990-е они на полном серьезе вдруг пошли во власть?
В самом деле, должна же быть у политиков какая-то сверхзадача, какая-то логика происходящего. Готов понять побуждения Бориса Грызлова – видимо, иначе ему бы не дали играть в футбол. Признаю, хоть и не разделяю, стремления Андрея Фурсенко – должно быть, он всю жизнь мечтал, чтобы кофе стал среднего рода. Но остальные-то зачем? Вот какой должна была быть реакция госпожи Голиковой, когда ее вызвали и сказали, что она будет министром здравоохранения? По моему скромному мнению, она должна была ответить: «Вы что, издеваетесь? Я? Министром здравоохранения? Я финансист, а все эти лекарства, больные, дяди, тети, бабушки – это не ко мне». И весь ужас в том, что этих простых слов уважаемая Татьяна Алексеевна не сказала, а взяла под козырек и пошла заниматься медициной, в которой не понимает ровным счетом ничего. Полагаю, первое, что ей подарили при вступлении в должность – белый халат, а потом – краткий справочник врача. Но ведь этого недостаточно. Потому что нельзя рулить медициной, глядя на нее с позиции финансиста. Прибыло, убыло – это несложно. Вот только в медицине прибыло – это роддом, убыло – это морг, а проблема с тем, что посередине.
Мало того, в последнее время тенденция такова, что управлять должны люди из бизнеса. Но ведь для того, чтобы эти люди из бизнеса управляли, их берут порулить из той самой индустрии, где их бизнес работал. Нет, конечно, они ни в коей мере не собираются оказывать помощь своей компании. Это же очевидно! Просто как-то само получается, абсолютно естественно. И мы столь же естественно в это верим. Ну например, можно ли себе представить, чтобы министр сельского хозяйства госпожа Скрынник забросила все свои бизнесы, находящиеся именно в этой отрасли, и специально стала делать все возможное, чтобы уничтожить собственную компанию, которая была одной из лучших? Конечно нет. Ведь именно благодаря своему успешному бизнесу Елена Борисовна стала заметной как менеджер и была привлечена на госслужбу.
Или – можно ли себе представить, чтобы в то время, пока господин Костиков управлял рынком ценных бумаг, его компания АВК, в которой он фактически вырос как специалист, оказалась бы крайне неудачливой? Исключено. Правда, к сожалению, когда Игорь Владимирович потерял свою должность, компания тоже в скором времени исчезла с рынка.