- Что, давно не играл плохих парней? Ну сейчас мы тебе это устроим, - ухмыльнулся я, - держи сценарий… это не догма, как говорят классики, а руководство к действию, можно отступать и импровизировать в силу желания и способностей.
- Да ты что, в моих способностях что ли сомневаешься? – сделал он вид, что разгневался.
- К концу дня видно будет, - в тон ему ответил я, а он погрузился в изучение материала.
Изучать там особенно нечего было, всё на одной страничке из школьной тетради уместилось, поэтому через пять минут Володя хмыкнул и подвёл итоги:
- Занятно… я такого ещё не встречал… надо попробовать.
- И ещё я обещал Лиозновой тебя на киностудию привести – ты уж уважь женщину, она тебя ждёт-не дождётся.
- Ты будешь смеяться, но я в пробах к её Штирлицу принимал участие.
- И на кого же пробы были? На Мюллера или на Айсмана?
- На Холтоффа… не прошёл, да и не очень жалею об этом. С десяток новых песен написал, могу исполнить на киностудии.
- Это было бы просто отлично… о, а мы собственно приехали, выходим по одному, - сказал я, заруливая в арку с проспекта Кирова.
- Здесь вот обычно у вас бабка такая хмурая сидела, - сказал Семёныч, показывая на скамейку перед подъездом.
- Вышла вся бабка, в психушке она сейчас, - буркнул я, не раскрывая подробностей… ну не начинать же день с описания её сексуальных перверсий. – Пойдём чаю попьём что ли для начала.
Оператор от чая не отказался с тоже нами поднялся. Дверь открыла Инна и тут же включила свою опцию «девчонка без тормозов» - налетела на Володю, как ураган на Сахалине, тот даже немного опешил, но быстро взял себя в руки.
- Последний раз я тебя видел под ручку с этим американским режиссёром, как его… со Спилбергом, а теперь ты значит здесь обретаешься? – спросил он.
- Да ну его, Спилберга, - весело ответила Инна, - наши мужчины нисколько не хуже американских. Садитесь чай пить, пока не остыло.
------
Вечером, когда я потащил Высоцкого к крыльцу киностудии через разливанные автозаводские болота, он на ходу отметил:
- Ну ты жук, Сергуня…
- В смысле? – не понял я, - майский что ли жук? Или божья коровка?
- В переносном смысле жук… развёл меня по полной программе – я такого ещё ни разу не играл.
- Всё когда-нибудь бывает в первый раз, - философски заметил я.
- Не всё, - мигом отреагировал он, - кое-что даже и в первый раз не случается.
- Тоже верно, - ответил я, - а мы уже пришли, вытирай подошвы вон о ту планку и пошли уже к Лиозновой, заждалась она нас.
В коридорах студии по-прежему было тихо, темно и пустынно, люди встретились всего один раз, закончилось видимо что-то в одной комнате и оттуда вывалилось человек пять, Семёныча при этом никто не узнал, им видимо не до этого было. А вот и нужная дверь, туки-туки, заходите, не заперто.
- Ба, Владимир Семёныч, - поднялась со своего кресла Лиознова, - давненько мы с тобой не встречались.
- Татьяна Михайловна, наше вам почтение…
- Мы же на ты кажется были, - грустно заметила Лиознова.
- Ну значит моё тебе почтение, - поправился он.
- Это совсем другое дело, садись, рассказывай, может чай-кофе или что покрепче?
- Кофе можно, а с покрепче я уже полгода как завязал, спасибо вот Сергуне и его волшебным настойкам.
- Мне он тоже мешочек с травой дал, неделю уже пью, совсем другим человеком себя почувствовала.
Тут они оба пристально посмотрели на меня.
- Да я в курсе, в курсе, - быстро отреагировал я, - постараюсь как-то исправить положение с травами… вот на следующей неделе и постараюсь. Но мы собственно не за этим зашли…
- Последние материалы к сериалу не успели посмотреть?
- Вот только что закончила, пойдёмте-ка в монтажную, вместе пробежимся.
И мы пошли в монтажную, это надо было на этаж вниз спуститься, внутри сидели два сумрачных сотрудника в синих халатах, оба мужики и оба, судя по всему, недавно заложили за воротник.
- Тэээк, - с порога объявила Лиознова, учуяв запашок портвейна, - я кому сказала, чтоб на работе ни-ни?
- Ну так, Татьяна Михайловна, повод же такой, что невозможно удержаться, - жалобно ответил тот, что сидел слева, - у Сергеича (и он ткнул пальцем в правого) сын родился.
- Что, в самом деле родился? – строго спросила Лиознова, - как хоть назвали-то?
- Лёшкой, - не менее жалобно протянул Сергеич.
- Хорошо, на этот раз прощаю, но следующий будет для вас последним… для обоих. Прокрутите еще раз сегодняшние съёмки по «Дому», - скомандовала она.
Монтажёры мигом выполнили приказ, на маленьком экране пошли отснятые сегодня кадры.
- Вот эта придумка с получением зарплаты мне понравилась… - сразу прокомментировала она сцену получения мною одного рубля, - сам придумал?
- Так точно, тщ режиссёр, - отрапортовал я, - а точнее спёр у наших американских друзей – начальник Крайслера примерно такую же зарплату весь прошлый год получал.
- И вот это скандал очень в тему, - продолжила она, когда на экран выползла похмельная физиономия гражданина Бунькова и его дражайшей супруги, оба они на очень высоких тонах требовали от меня, чтоб я немедленно пересчитал завышенные, по их мнению, суммы, набежавшие на электросчетчике. На полтора рубля больше, чем должно быть. Не будем, сука, мы тебе за это платить, пока счётчик не починишь, урод. И так далее.
- Ну да, живенько вышло, согласен, - весело ответил я, - эх, Татьяна Михайловна, не видели вы настоящих предъяв, то, что супруги Буньковы выкатили, это так… детский лепет.
- Верю, - ответила она, - а вот подводка Владимира Семёныча мне показалась недостаточно убедительной.
В это время камера поймала в дальнем конце двора Высоцкого, который просто сидел на скамеечке и наигрывал что-то меланхоличное на гитаре, а к нему крадучись подбирался Славик с горящими, как у кота в потёмках, глазами. Когда он окончательно подобрался к барду, у него вдруг прорезалась речь.
- Вы эта… Высоцкий что ли? – спросил он блеющим голосом.
- Ну да, - просто ответил тот, - а в чём дело, товарищ?
- А впрочем, может и пойдёт, но вот этот последний кусок надо конечно выкинуть, - продолжила Лиознова.
- Это где Славику морду бьют? Жаль, фактура очень богатая.
- Ну хорошо, - сказала наконец Татьяна Михайловна, - материала на 4 серии мы кажется насобирали, завтра-послезавтра окончательно смонтируем и наложим твою музыку…
- Что за музыка? – встрепенулся Высоцкий, - ты про это ничего не говорил.
- Да накатал тут маленькую музыкальную заставку, - скромно ответил я, - ничего особенного, песенка про дом.
- Хочу послушать, - сразу же заинтересовался Семёныч.
- Здесь где-то должна быть плёнка, - Лиознова адресовала этот вопрос монтажникам, они шустро порылись на стеллажах и заправили бобину в магнитофон.
- Лещенко озвучил, - сказала Лиознова и махнула рукой монтажникам, чтоб запускали.
Ну чего, Лев Валерьяныч постарался конечно, но Инна исполнила бы нисколько не хуже, подумал я, но вслух этого конечно не сказал. Высоцкий внимательно дослушал до конца, потом хлопнул меня по плечу:
- Растёшь, парень, шикарная заставка будет.
- Я тоже так думаю, - добавила Лиознова, выключая магнитофон, - а теперь, Володя, у тебя встреча с коллективом нашей киностудии… если ты не против, конечно.
- Ты же знаешь, как я тебя уважаю, - ответил Володя, - как я могу быть против, пойдём, покажешь помещение… акустика-то там как, не подкачает?
- Актовый зал на 300 мест, на акустику пока никто не жаловался, пойдём покажу…
И мы вышли из монтажной и спустились на первый этаж, а я тем временем вспомнил, что обещал Жорику фото со знаменитым бардом, отошёл в сторонку, набрал номер на мобиле и договорился, чтоб он подъехал в наш двор часика так через полтора-два.
-----
Встреча с коллективом киностудии была ровно такая же, как и сотни других у Высоцкого, кто слышал запись хотя бы одной, поймёт. Он, если честно, довольно зануден бывал в своих выступлениях и рассуждениях, не, когда пел, это конечно был бог, царь и герой, а как начинал рассуждать, так хоть святых выноси. Но великим людям надо делать скидку, заслужили они, чтоб и занудности их прослушали. Новые песни тоже оказались немного, скажем так, далеки от вершин мастерства, кои Володя демонстрировал на рубеже 60-х и 70-х… про бабку Прасковью весёлая была правда, но и там были явно видны заимствования из старого цикла сказочных песен типа «Лукоморья больше нет» или «То ли буйвол, то ли бык». А старенькое, ясное дело, на ура прошло.
А тем временем у меня проснулась мобила, это Жора прикатил в наш двор и так хотел познакомиться с Семёнычем, что аж кушать не мог…
Флешфорвард-3. Июнь 1983 года
- Смотри, что я придумал, - сказал я, открывая проспект теплохода «Александр Суворов». – У него 4 палубы, главная, средняя, шлюпочная и солнечная, мы с тобой, к слову, на шлюпочной располагаемся, вот здесь, рядом с нами ещё три полулюкса.
И я показал карандашом место на схеме палубы, где мы сейчас сидели.
- Персонал теплохода в основном базируется в трюме, там каюты вообще без окон, за тремя исключениями – капитан Митенков и два его помощника, старший Клеймёнов и просто помощник… как его зовут, не знаю. Их каюты на нашей же палубе в носу, вот здесь примерно, с 9 по 12 номера.
Я ткнул карандашом в район этих кают.
- Да ясно мне это, где кто живёт, дальше-то что? – спросила Инна.
- Мысль такая – если сделать невозможным дежурство старшего помощника в ночь аварии, то на его место заступит либо капитан, либо другой помощник, что с очень большой вероятностью приведёт к отмене трагедии… покритикуй, может тут слабые места есть? – с надеждой попросил я Инну.
- А если не приведёт? – начала она критику, - а если капитан так же дрыхнуть будет и всё решит этот рулевой, как его…
- Уваров, - подсказал я.
- Да, Уваров – что, если он так же решит, что будка на мосту это знак судоходного пролёта и так же направит судно не туда, куда надо?