Блин, облом за обломом, как в известном романе Гончарова – не откроет ведь он дверь, у них поди это строго запрещено, посторонних пускать в рубку. Что теперь-то… а мост вот он, метров двести-триста осталось… а, ладно, выбиваем стекло… вот это вроде не очень хорошо закреплено, слева от входа, саданул по нему ногой, с первого раза не вышло, ещё разок – посыпались стёкла, надеюсь ногу я себе не пропорол, этого только недоставало для полноты ощущений.
А рулевой тем временем лихорадочно что-то наговаривает в переговорную трубку, ясен пень сообщает о нештатной ситуации на мостике, так что времени у меня остаётся минута, не больше. Убираю крупные осколки из рамы, хватаюсь за какой-то поручень вверху, прыжок и я внутри. Ещё прыжок и я рядом с матросом Уваровым.
- Полный назад, блять, - ору я ему, - ты не в тот пролёт едешь, сука!
У того круглые глаза и ступор, ничего он не сделает и не затормозит, судя по всему, значит не судьба, придётся обойтись без него. Удар по макушке справа, он сползает на пол, перехватываю штурвал и кручу его налево… ещё левее… в рубку снаружи уже ломятся какие-то люди, ещё доворачиваю штурвал, чтобы прямо по курсу нарисовалась опора моста… ко мне подбегают двое, отрывают руки от колеса и заламывают их за спину, ну и пусть, потому что в этот момент «Суворов» на всем ходу врезается в опору, все падают, я в том числе, мой лоб приходит в соприкосновение с чем-то железным на полу и наступает полная темнота…
Конец марта 1979 года, ТСЖ «Анюта»
Ашотик со своим напарником Амаяком уже ждал-дожидался меня… ну то есть по факту нас вдвоём возле входа в столовку. Поздоровались, он долго смотрел на Саныча и наконец выдал мучившую его мысль:
- Вы эта… артист что ли? Профессор Плейшнер что ли?
Саныч, довольный тем, что его наконец-то кто-то узнал, не стал отпираться.
- А вы эта… туже тут живёте что ли? – это уже Амаяк поинтересовался.
- Нет, живу я в Москве, а сюда к родственникам приехал, - ответил тот.
- Это он что ли родственник? – и Ашот указал на меня.
- Ну почти, - не стал углубляться в генеалогию Саныч, а сразу перешёл к более насущным вопросам, - может делом займемся?
Армяне не стали упираться и мы зашли внутрь… через полчаса вышли обратно – они сильно озадаченные и с сотней червонцев в одной упакованной и обандероленной пачке, я довольный, что они так быстро всё схватили, а Саныч с непонятными эмоциями. Ребятки залезли в свою ободранную шестёрку и отчалили, сказав напоследок, что завтра с утра начинают производить работы согласно установленного плана-графика. А мы с Женей вернулись к своему подъезду.
- Слушай, геноссе Евстигнеев, - довольно фамильярно сказал я, - у нас сейчас два пути развития событий…
- Или в загс или к прокурору? – подхватил он тему на автомате.
– Да, почти - или сначала ты смотришь сагу про Чужих, а потом идём на киностудию, или наоборот. Что выбираешь?
Саныч помялся немного и решил предпочесть первый вариант.
- Правильно, поддержал я его – студия никуда не убежит, а Чужой это Чужой… это штука посильнее Фауста Гёте с тротиловым эквивалентом килотонн в 20, может прямо в клубе и посмотришь?
Решено, усадил народного артиста в удобное кресло в своём бывшем кабинете, врубил видик и телевизор (наш отечественный, но достаточно неплохой, Электрон Львовского завода радиотехники), показал, как управляться с пультом, спросил, не надо ли чего ещё (пивка бы холодненького, попросил он – щас сделаем), а потом организовал жигулёвское и узнал наконец у Алёны Михайловны детали того, что она завтра в клубе собирается устроить.
- Наконец ты меня вниманием удостоил, - подколола она меня для начала разговора, - ну слушай, если интересно.
И я сел на стул и внимательно всё выслушал… Америку она явно не открыла и переворота в организации праздников не совершила, но план её был достаточно любопытным. Называться всё это действо по её замыслу должно было «Встреча весны», объявления она сама уже написала в нужных количествах. Сначала предполагались конкурсы с призами (а что за призы – а шоколадки), потом выступление со сцены вокально-инструментального ансамбля (это меня что ли с Инной? – ну да, Вовчик со Славой ещё помогут) и в заключение танцы, за этим, собственно, народ в основном и придёт. Спросил про напитки – нет, продажа не предусмотрена, но и строго контроля за входящими не надо учинять, пусть приносят с собой. Вход и сцену оформим шариками, я их уже купила – поможешь надуть?
Ну конечно помогу… а ещё лучше, если ты к этому делу Славика своего припашешь, да и Вовчика заодно. Как у тебя дела-то с ними, рассказала бы? Дела у неё были прямо скажем не ах с обоими, сплошные обиды и недоразумения… ну ничего, это дело такое… наживное.
А чуть позже мне выкатила предъяву Инночка… первый раз по-моему после того ноябрьского вечера в бомбаре. Оказалось, что я её позабыл-позабросил, внимание кому угодно уделяю, но только не ей. И ещё Инне очень не понравились взоры, которые на меня бросает Алёна.
- Побойся бога, Инна, какие взоры, она ж моя сестра!
- Сестра-то она конечно сестра, но взгляды у неё явно не сестринские. И эта девка, которая с Евстигнеевым приехала, мне очень не понравилась – нечего ей у нас в доме делать, даже и не думай помогать ей с переездом.
Ответил в том смысле, что да, учту все твои замечания в полном объёме, а сейчас у нас визит на киностудию с Санычем. Пойдёшь с нами?
- Без меня сходите, тут дел по хозяйству много, - отрезала она и ушла на кухню.
Мда, а когда она злится, ещё красивее становится, подумал я, но ей сообщать об этом не стал. Во избежание. По моим расчетам хронометраж «Чужого» должен был вот-вот исчерпаться, и я угадал – когда мы вошли в клуб, Евстигнеев уже щёлкал пультом и смотрел на перемотке отдельные понравившиеся куски.
- Ну как киношка? – спросил я у него.
- Класс, - бодро ответил он, - у нас такого пока не умеют и вряд ли скоро научатся. И самое главное, что это не тупой ужастик, а глубоко философская драма…
- Да, Ридли Скотт своё дело знает и веники вяжет исключительно фирменные, - резюмировал я его выступление, - однако нам пора бы и к Лиозновой, я ей звонил, назначила встречу через… через 10 минут. Как раз по нашим колдобинам столько и пропрыгаем.
И мы запрыгали по вековым автозаводским ухабам и грязям (весь же наш район на болотах построен, вон осушительные канавы тянутся по краям) к крыльцу киностудии имени Алексея Максимовича Горького. По дороге подумал, жаль наш район называется не Горьковский, а то была бы киностудия Горького в Горьковском районе города Горького. И чтоб переулок, где оказалась студия, тоже был назван именем пролетарского писателя…
Татьяна Михайловна и в самом деле, как будто только нас и ждала, даже коробку с конфетками на стол выкатила. Они расцеловались с Евстигнеевым, потом Лиознова как-то резко перешла к делу.
- Сегодня в районе 12 была комиссия по приёмке нашего сериала, во главе с Герасимовым.
- А ещё кто туда входил? – влез я со своим вопросом.
- Ерёменко-старший и Гальперина…
- Елена Владимировна здесь?
- Да, бросили к нам на укрепление…
- И что же решила комиссия?
- А ты вот не перебивай, тогда узнаешь… решение положительное, но с несколькими условиями – во-первых музыка, сказали, не годится ни к чёрту.
Тут я даже обиделся в душе, но внешне это никак не показал.
- Да не проблема, новую напишем, а ещё что не понравилось?
- Вяловато, сказали, событий не хватает, так что надо добавить событий этих…
- И это не беда, прямо не сходя с этого места могу целый короб этого добра накидать.
- Но и это ещё не всё, самое главное их замечание было по поводу любовного треугольника вашего… цыганки этой и двух блондинов.
- И что же конкретно в этом треугольнике не понравилось высокой комиссии?
- Всё. Убрать, сказали, цыганку целиком и полностью, не хватало нам только межнациональных проблем в жизни, чтобы на экран их ещё тащить.
- А блондинов?
- Этих можно оставить, к блондинам особых претензий не было. И ещё сказали, что мало показана внутренняя жизнь ТСЖ – скандалы эти, разборки и истерики жителей надо укрупнить и усилить.
Ну разборки-то ладно, усилим, а вот что я Алёне скажу, с тоской подумал я.
- Ну а вторым планом хотя бы цыганку можно оставить – взносы пусть собирает или клубом заведует тихо-мирно? – с надеждой спросил я.
- Подумаем… короче исправляешь уже снятое, делаешь ещё шесть серий и всё вместе назначено к эфиру на 1 мая, в праздник. После программы «Время», если тебя это интересует. Да, а Евгений Саныч согласился принять участие? – это она уже прямо ему вопрос задала.
- Согласился, согласился, - подтвердил тот, - но после поездки в Америку.
- Что за поездка, почему не знаю? – быстро спросила Лиознова.
- Вот, - и он выложил перед ней приглашение.
- Аааа, вспомнила, фильм этот совместный… довели его, значит, до кондиции. А Серёжа тоже едет?
- Не, Татьяна Михайловна, я же сами знаете в каком положении… завис, как космонавт посреди станции «Салют», какие уж тут Америки.
- Ну и ладно, дома-то спокойнее. Срочно пиши сценарий последних серий и мне на утверждение… да, Саныча вставить не забудь.
- А что у вас тут сейчас снимается-то? – вступил в разговор молчавший до этого Евстигнеев, - рассказали бы, может пригодится.
- Ну пройдёмтесь что ли по коридорам, покажу, - сказала она и пригласила нас к двери.
- Так, здесь у нас… что у нас здесь? – пробормотала она, подходя к двойным дверям студии на этом же этаже, - а, «Пираты 20 века», боевик со стрельбой и восточными единоборствами, обещает быть очень востребованным публикой. Зайдём?
И мы тихонько зашли внутрь. Там было огромное помещение, всё уставленное и увешанное техникой, а в дальнем углу декорация пещеры в скалах. И Коля Ерёменко с Вельяминовым. Тут режиссёр захлопал в ладоши и сказал, что перерыв, актёры потянулись к двери покурить.