но буду я тебе супругом, зуб даю.
- Ну это когда ещё будет… слушай, а помнишь моего брательника из Арзамаса-16?
- Конечно помню, длинный такой, неразговорчивый и весь в джинсе. А что это ты про него вспомнила?
- Увольняется он из вооружённых сил и сюда переезжает, подумай, может он нам как-то пригодится…
- Окей, подумаю… но раз уж у нас вечер воспоминаний начался, то и я скажу про Антошу из деревни Анютино…
- Я его вообще-то ни разу не видела, только по рассказам знаю, но давай, выкладывай, что там про него знаешь.
- У него служба к концу подходит и он тоже сюда хочет перебраться – может и действительно пригодится как-нибудь вместе с твоим братцем.
- И каким же образом они тебе пригодятся, открыл б тайну девушке…
- Силовой блок надо бы создавать – времена сейчас сама видишь, какие, смутные, а это значит скоро начнётся всеобщая бандитизация, так сказать, масс и крышевание бизнеса, в курсе, что это такое?
- Что-то слышала, но ты можешь поточнее объяснить.
- Объясняю – до этого у нас весь бизнес был государственным, а заработанные в нём деньги строго подотчётными и на сторону они текли конечно, но слабо-слабо, как этот… пересохший ручеёк в пустыне. А теперь появляется очень много частников, кои единолично владеют прибылями со своего дела. А это значит что?
- Что это значит?
- Что найдётся довольно много народу, криминального и полу-, который захочет наложить лапу на эти доходы. На практике это выливается в предоставление так называемой защиты и так называемого покровительства бизнеса, за что защищаемый должен отстёгивать защитникам определённую долю своих доходов, обычно от 10 до 30 процентов. Этот вот процесс и называется в народе «крышевание», а бандиты, предлагающие такие услуги – «крышей».
- Ну в общих чертах ясно, брательника с Антошей ты хочешь поставить на взаимодействие с крышами, - сказала Инна, глядя в сторону трибун, совсем развалившихся от времени, - а со стадионом мы что-нибудь будем делать?
- Спасибо, что напомнила, я уж и забыл про это дело… стадион надо до ума довести, только это требует значительных затрат, как духовных так и материальных… в этом году не обещаю, но в следующем обязательно.
- Ладно, пойдём сполоснёмся под душиком, да и наверно пора встречать дорогих гостей в кинотеатре, там же, если я не ошибаюсь, сегодня аншлаг ожидается?
- Не ошибаешься, радость моя, аншлаг там с раннего утра уже имеет место, а к 12 подтянется делегация народных артистов, так что пошли в душ.
Но до того, как подтянулись народные и не очень артисты (я кстати справился у Гальпериной по мобильнику – их 16 штук ожидается, как раз влезут в одну комнату), произошла ещё парочка интересных событий. Во-первых Игоревич под ручку с мамой прибыл, сто лет их не видно и не слышно было, а тут вон оно чо…
- Ну здравствуй, Сергуня, - с порога начал он, мы как раз закончили душевые процедуры и готовились у продолжению банкета, - пришли вот проведать, как ты тут и с кем.
- А то вы не знаете, с кем, - ответил я, - Инна, покажись пожалуйста на минутку.
Инна вышла из дальней комнаты с полотенцем на голове и в халатике и сказала: «Ой, я сейчас переоденусь».
- Да не надо, - махнул рукой Игоревич, - и так поговорим.
Прошли прямиком на кухню, Инна поставила чайник на плиту, достала какие-то печньки с конфетками. Игоревич начал разговор первым.
- Больно наверно было с таких высот-то падать? – спросил он меня участливо.
- В жизни всякое бывает, так что пережил как-то, - мрачно ответил я.
- Но я смотрю, бодрости духа и энергии ты не растерял, продолжаешь карабкаться…
- Уж чего-чего, а энергии у меня на троих хватит, цыплят, как говорится, по осени считают, а сейчас пока весна… в самом начале причём.
- Я чего сказать-то хотел… - посмотрев в окно и отпив ароматного индийского чая со слоном, он наконец выложил карты на стол, - короче в верхах опять брожение началось, и есть такое коллективное мнение, что в самом ближайшем времени кое-что изменится.
- А поконкретнее? – спросил я, откусив кусочек от конфетки «А ну-ка отними», - а то у меня забот сегодня полон рот, поэтому намёки я плохо понимаю.
- Могу и прямо сказать, - немного помолчав, продолжил он, - коллективное мнение складывается такое, что не всё из того, что делалось в предыдущие два года, было целиком неправильным… а люди, которые продвигали те мероприятия, отодвинуты в сторону не совсем заслуженно, так что…
- Ну вот, можешь же, когда хочешь, - съязвил я, - теперь гораздо понятнее стало. А про сроки пересмотра этих вещей ничего ваше коллективное мнение не говорит?
- Говорит, что скоро, но без уточнения конкретики…
- Окей, дорогой Игоревич… в кино-то пойдёте? Я бы для вас лучшие места оставил…
- Нет, в кино мы пожалуй не пойдём, - вмешалась мама, - а лучше бы ты рассказал, что у тебя в семейной жизни сейчас происходит.
- Всё хорошо у меня в семейной жизни – с предыдущей супругой я расстался полюбовно, договорились мы, что никто никому ничего не должен и разъехались, а сейчас собираюсь жениться вот на Инне Михайловне, через месяц свадьба, правда, Инна? – обратился я к ней.
- Правда-правда, - ответила она, смотря на родителей честными глазами.
- А планы на будущее у вас какие-то есть?
- На детей намекаешь? Дети обязательно будут, но немного позже, в следующем например году… две штуки, если Инна против не будет.
- Почему это я должна быть против? – удивилась она, - двое значит двое, в следующем значит следующем…
Я ещё спросил, как дела у вас-то самих, родители дорогие, на что получил обтекаемый ответ, что всё прекрасно и удивительно. Но этом они распрощались с нами… и чего спрашивается, приходили? Задал этот вопрос Инне, она тоже не смогла на него ответить.
А ещё чуть позже к нам заявилась группа 77-ТК-3 из ГПИ имени Жданова почти что в полном составе. Во главе со Светочкой (на этот раз без своего военнослужащего хахаля, но в традиционных бананах и с макаронной прической) и Жориком.
- Чего это ты про нас забыл? – с обидой высказал Жора, - сам киноклуб открываешь, весь город уже слухами полнится, а нас не позвал.
- Виноват, тщ капитан, - бодро ответил я, - голова была другим занята. Вам я выделю билеты на лучшие места. Сегодня к вечеру.
Ну и вышли мы все на двор – очередь в кассу тем временем только росла и ширилась, теперь она уже загибалась на Школьную улицу и почти замыкалась в кольцо, этакий уроборос автозаводского разлива получился, змея, кусающая себя за хвост. И еще вдобавок из соседнего, пятого подъезда вдруг вышла Ириша-медичка и направилась прямиком ко мне.
- Приветик, Сергунечка, - весело сказала она, - а я уже заселилась в ваш дом и готова ко всему последующему. Когда меня задействуешь-то?
- Вот чёрт, - пробормотал я, - надо ежедневник что ли заводить, а то постоянно какие-то проколы случаются…
- Это ты о чём?
- Да это я так, про себя – очень рад тебя видеть, дорогуша, но сегодня у нас тут что-то вроде праздника, так что не до съёмок, а вот завтра с раннего утра и приступим.
Между делом заметил, как у Жорика загорелись глаза неугасимым жёлтым светом – это он Иришу увидел… ну да, на грузинов её внешность убойным образом должна воздействововать.
- Познакомь, э, - сказал Жорик мне.
- Да пожалуйста, - ответил я, - слушай, Ирина, это Жорик, мы с ним вместе в политехе учимся, Жорик, это Ирина, моя хорошая знакомая, теперь в нашем доме жить будет.
Глава 9
Конец июня 1983 года, Унжлаг
Конечно в 83 году никакого Унжлага (название от реки Унжа, протекает в Костромской и Горьковской областях) уже не было, расформировали его, как и все прочие –лаги, в конце 50-х годов, а называлось оно теперь ИТК №1, а рядом были ещё и ИТК 6, 7 и 14, последний особо строго режима. Ну не пропадать же наработкам сталинских времён в самом деле…
Привезли меня в эту первую ИТК 28 июня, в самые белые ночи, здесь хоть и не Питер с Архангельском, но где-то близко, темнота в июне длится часа два, не больше. Первые стычки с блатным контингентом у меня начались ещё во Владимирской крытке, когда меня определили в общую камеру на сорок человек… ну в теории, а так-то там и все шестьдесят сидело. А также лежало и стояло. Поздоровался, как положено:
- Вечер в хату, привет всей честной братве.
Атмосфера здесь конечно та ещё была, передать её словами трудно… но ко всему же человек привыкает. Мне ответил видимо смотрящий, мужичок далеко за полтинник в одной майке и трениках с пузырями на коленях.
- Кто такой, обзовись? Откуда феню знаешь?
- Зовут Сергеем, погоняла у меня нет, первоход я, статья у меня 213, 2,5 года общего режима. А феню немного выучил в нашем дворе, у нас в соседнем подъезде пара сидельцев проживала.
- Меня Буром кличут, я тут за старшего, ну садись с нами за стол, мил человек, чефир будешь?
Что такое чефир, я в общих чертах знал, очень крепко заваренный чай, пачка на кружку примерно – гадость изрядная, но отказываться себе дороже.
- Нальёте, буду конечно, - дипломатично отозвался я, заметив при этом, что один из сидящих за столом заложил ногу за одну ножку табурета, который мне предлагали.
Сейчас выбьет наверно, с тоской подумал я, а потом они ржать будут и определят в лучшем случае в мужики. А вот хрен тебе… я сделал вид, что сажусь, но на самом деле остался на наружиненных согнутых ногах в полуприседе, табурет, как я и предполагал, из-под меня выбили, но я не упал, а спокойно поднял его и тогда уж сел.
- Это фокусы для фраеров, родной, - сказал я ощеренной морде справа, - придумай что-нибудь ещё. Ну так где чефир-то? – это я уже смотрящему адресовал.
- А ты вроде не баклан, - заметил Бур, наливая в кружку из трёхлитровой банки и протягивая мне чефир, - на, пей. Что за 213 статья, не знаю такой?
- Нарушение действующих на транспорте правил, - пояснил я, - про теплоход «Александр Суворов» слышали?