В 10 часов утра все было кончено. Гитлер вновь отправился в Мюнхен и оттуда позвонил Герингу, который должен был по паролю «колибри» начать расправу со штурмовиками в столице коричневого рейха. После этого вступили в игру Гиммлер и Гейдрих, началась охота на штурмовиков. За «ночью длинных ножей» последовало несколько дней расправ с десятками штурмовиков, а заодно и с другими «оппозиционерами», которые значились в списках лиц, подлежащих ликвидации. Гитлер, Гиммлер и К° бесчинствовали трое суток.
Кстати, списков лиц, подлежащих уничтожению, оказалось несколько. Главным был список, составленный Гиммлером. Был и список Геринга, и списки некоторых местных руководителей СС.
Во всех этих списках фигурировал Карл Эрнст, обергруппенфюрер СА, командир штурмовиков в Берлине-Бранденбурге. В ликвидации Эрнста был заинтересован, в частности. Геринг: Эрнст был замешан в операции по поджогу рейхстага и вообще «слишком много знал».
Накануне событий 30 июня Эрнст намеревался вместе с женой отправиться на остров Мадейру — провести там отпуск. Первоначально отплытие парохода из Бремена намечалось на 20 июня 1934 г., но по техническим причинам его отложили на 10 дней, что оказалось для Эрнста роковым. Обергруппенфюрер уже давно чуял, что над СА нависла смертельная опасность. В апреле 1934 г. он сказал одному из своих доверенных лиц: «Надо вовремя смыться из Германии», ибо «Гейдрих задумал «марш смерти» против СА».
Но «смыться» Эрнсту не удалось: его арестовали 30 июня в Бремене в гостиничном номере, где он ждал отплытия. Эрнст пытался воспротивиться аресту, ссылаясь на свой иммунитет как член рейхстага. Это его заявление было встречено громким смехом. Обергруппенфюрера сразу же переправили самолетом в Берлин, а с аэродрома в казарму в Лихтерфельде. Там его и расстреляли.
Эсэсовцы, видевшие Карла Эрнста спускавшимся по трапу на берлинском аэродроме, очень удивились. Дело в том, что во всех газетах было напечатано, что Эрнста накануне казнили как опасного заговорщика.
Думается, не надо пояснять, что о своем удивлении эти эсэсовцы рассказали только после войны. В те дни 1934 г. граждане «третьего рейха» держали язык за зубами.
Нельзя не привести еще несколько эпизодов, касавшихся событий 30 июня, ибо они как нельзя лучше характеризуют поспешность и беспардонность действий отрядов палачей из команды Зеппа Дитриха.
Так, в списках была фамилия мюнхенского врача Людвига Шмитта, сотрудничавшего с Отто Штрассером, братом Грегора, второго человека в НСДАП до 1933 г., организатора «Черного фронта». В погоне за этим человеком отряд палачей натолкнулся на персонажа с похожей фамилией — музыкального критика Вильгельма-Людвига Шмида. Жил он совсем в другом месте, фамилия также была другая (Шмид, а не Шмитт), но все это впопыхах ускользнуло от внимания убийц. Они схватили музыкального критика и отправили в концлагерь Дахау, где и убили. Родственникам послали гроб со строжайшим предписанием не открывать крышку. Так погиб в эту «немецкую Варфоломеевскую ночь» (как потом пышно окрестил Герман Геринг события 30 июня 1934 г.) доктор Шмид.
При драматических обстоятельствах были уничтожены и другие люди, которые никакого отношения к предполагаемому путчу и вообще к СА не имели. Для расправы над рядом лиц, неугодных по каким-то причинам фюреру и некоторым другим режиссерам резни, учиненной 30 июня, Гиммлер выделил отряд лейб-штандарта под руководством другого эсэсовца — гауптштурмфюрера Курта Гильдиша. Приказ о выполнении этих «особо ответственных поручений» отдал Гильдишу Гейдрих. Речь шла, в частности, о ликвидации одного из лидеров объединения католиков — доктора Эриха Клаузенера. «Вам поручается, — сказал Гейдрих Гильдишу, — руководить акцией «Клаузенер». Вы лично должны его застрелить». — «Яволь!» («Так точно!» — Авт.), — ответил Гильдиш, щелкнув каблуками. Гильдиш нимало не смутился, хотя хорошо знал, какое важное место в иерархии рейха занимал Клаузенер: он был министериал-директором в имперском министерстве путей сообщения и бывшим руководителем отдела полиции в прусском министерстве внутренних дел, к тому же Клаузенер являлся видным деятелем католической церкви, известным и уважаемым в консервативных и религиозных кругах человеком.
По дороге в министерство путей сообщения Гильдиш продумал план действий. Кроме служебного парабеллума у него в кармане лежал маленький маузер — из этого маузера «незаметно» и внезапно для жертвы Гильдиш и решил убить Клаузенера.
В 13.00 Клаузенер появился на пороге своего служебного кабинета. Ему навстречу направился Гильдиш и громко объявил, что Клаузенер арестован как «враг нации». Когда Клаузенер отошел к шкафу, чтобы надеть пиджак, Гильдиш выстрелил из своего маленького маузера: он выпустил три пули, целясь в голову Клаузенера. Министериал-директор упал замертво. Тут же Гильдиш набрал номер Гейдриха и отрапортовал об исполнении задания. Неестественно высоким, писклявым голосом руководитель СД из своего кабинета на Принц Альбрехтштрассе отдал новую команду: Гильдиш должен был имитировать самоубийство Клаузенера. Убийца просто оставил свой маузер рядом с трупом и покинул здание.
Жертвами из лагеря «не штурмовиков» стали также генерал Шлейхер и генерал-майор Фридрих фон Бредов, адъютант генерала Шлейхера.
Казалось бы, расправа над Шлейхером требовала особо тщательной подготовки. Шутка ли сказать: Шлейхер был министром обороны во времена революционных событий в Берлине в 1918 г. и сыграл важнейшую роль в их подавлении, а также в выдвижении кандидатуры Гинденбурга на пост президента. В течение долгих лет он считался его фаворитом. Наконец, общеизвестна роль Шлейхера в подготовке прихода Гитлера к власти и его «заслуги» в поддержке нацистского переворота, закрепившего владычество нацистов. Мы уже не говорим о том, что еще совсем недавно Шлейхер занимал канцлерское кресло (!).
Тем не менее и это убийство было проведено с той же лихостью. Эсэсовская команда окружила дом в Бабельсберге на Гриндницштрассе, где проживал генерал. Двое из команды направились в дом. Открыла дверь кухарка. Шлейхер находился в кабинете. Войдя туда, убийцы осведомились прямо у генерала, он ли генерал Шлейхер. Когда тот ответил утвердительно, убийцы открыли стрельбу[24]. Прибежала жена генерала. Не задумываясь ни на секунду, эсэсовцы застрелили и ее. Правда, убийство жены Шлейхера было, так сказать, «незапланированным». В этом особенно усердно клялся Герман Геринг на Нюрнбергском процессе. Фюрер, однако, полностью одобрил действия эсэсовцев. Лишняя жертва, пусть даже женщина, его отнюдь не смущала. Расправа с «попутчиками», некогда поддерживавшими Гитлера и ставшими «лишними» и даже опасными для выполнения дальнейших планов нацистов, продолжалась. Заодно были ликвидированы десятки людей, которые по тем или иным причинам стали или могли стать поперек дороги Гитлеру и его приближенным. Одновременно было сведено немало чисто личных счетов эсэсовских вельмож со своими соперниками или просто не приглянувшимися им личностями. Бандиты есть бандиты.
«Ночь длинных ножей» имела для режима фюрера и особенно для его аппарата насилия глубокие последствия.
Главный итог событий 30 июня заключался в перераспределении функций в нацистском террористическом аппарате, в существенно изменившейся роли СС и их рейхсфюрера — Гиммлера, хотя вначале это еще многие не поняли. Именно Гиммлер и Гейдрих стали главными победителями в битвах, которые разыгрались внутри «частной армии» Гитлера. СС стала самостоятельной организацией, главным проводником массового террора в Германии и на оккупированных территориях. В ее составе впоследствии выделились части «Мертвая голова» (для охраны концлагерей и расправы над узниками), войска СС и служба безопасности СД (главный орган разведки и контрразведки). Штурмовые отряды СА были окончательно превращены во вспомогательную полицию нацистской партии, им были переданы также функции допризывной подготовки.
Беспорядочная резня в дальнейшем преподносилась многими «очевидцами», а с их легкой руки и некоторыми буржуазными историками как образец великолепно организованной операции. В частности. Гизевиус, ссылаясь на слова Курта Далюге, пишет в своих мемуарах: «Говорят, что сегодня (то есть 30 июня 1934 г. — Авт.) все было организовано блестяще. Имен вообще никаких не называли. Просто рапортовали: № 3, 14, 22, 38 — расстреляны, № 6, 9, 17, 33, 45 — арестованы, № 18 — исчез, № 28 — в дороге, одним словом, номер, номер, номер… Хейнес перед расстрелом, как рассказывают, расплакался, а застигнутый врасплох Рем вообще не смог сообразить, что происходит…»
Генрих Гиммлер — «убийца за письменным столом»
О Генрихе Гиммлере и его «команде» существует на Западе куда меньше трудов, нежели обо всех других главарях нацистского рейха. И все-таки книг о всемогущем рейхсфюрере СС набирается порядочно. Биографы Гиммлера, в отличие от биографов Гитлера, не пытаются наделить его ни сверхъестественными гипнотическими чарами, ни окружить ореолом величия, ни рассказать о его «харизме» — даре богов, который будто бы делал фюрера неотразимым для тогдашних западных политиков, дипломатов и… красавиц.
И если бы мы поверили этим историкам и «очевидцам» и попытались сделать то, что в криминалистике называется «словесным портретом», то есть то, что за неимением фотографий должно помочь розыску и поимке беглых преступников, то получили бы некий усредненный образ немецкого бюргера 20, 30 и 40-х годов.
В «третьем рейхе» ходило множество анекдотов-легенд, «подтверждавших» неприметность, бесцветность и… безобидность Гиммлера. И по сию пору они кочуют из одного исследования об «империи СС» в другое. Наиболее распространена легенда о том, что главный палач коричневого рейха боялся крови и вообще был на редкость чувствительный господин. Известно также, что в окружении Гиммлера многие наделялись уменьшительными, ласковыми прозвищами. Эсэсовского генерала Вольфа, адъютанта рейхсфюрера СС, звали Вольфхен (Волчонок), метрессу Гиммлера — Хезхен (Зайчонок).