Существуют также «бродячие сюжеты» о мелочности Гиммлера. В 15 лет он подсчитывал, в какую сумму обойдется мох для рождественских ясель (эту игрушку — символ в семье Гиммлеров — ставили под елку). Уже будучи в зените «славы», он якобы долго размышлял, купить ли ему часы за 150 марок.
Наконец, весьма живучими оказались рассказы о «чудачествах» Гиммлера. В частности, рассказывалось, как Гитлер журил Гиммлера за его страсть к черепкам, выкопанным нацистскими археологами. Дескать, зачем выставлять битые кувшины «арийских предков», ведь в то время греки уже давно построили Парфенон.
В общем, если бы мы стали перечислять «трогательно»-юмористические истории о Гиммлере, величайшем преступнике гитлеровской Германии, которые имеют хождение на Западе до сих пор, нам пришлось бы написать целый фолиант. Но надобности в этом нет. И так ясно, что «словесный портрет» рейхсфюрера СС очень далек от истинного.
Каков же был Гиммлер на самом деле? Сошлемся опять же на западных историков.
Внешность. На редкость заурядная. Неарийская. Происхождение. Вполне респектабельное. Биография. Весьма обыденная (конечно, до 1933 г.). Характер. Скромный, тихий, бесцветный, вялый. Рабски послушный, исполнительный чиновник. А главное, бесконечно предан всем начальникам, особенно «обожаемому» фюреру.
Внешность Генриха Гиммлера установить нетрудно. Сохранились тысячи его фотографий. Вот что пишет французский историк Жак Деларю:
«У Кальтенбруннера и Гейдриха лица убийц, у Гиммлера напротив — гладкое, до ужаса банальное лицо».
А вот как описывает рейхсфюрера СС генерал Доренбергер, руководивший созданием ракет Фау-1 и Фау-2.
«При всем желании я не мог разглядеть в этом человеке в эсэсовском мундире ничего выдающегося или приметного, он был среднего роста, довольно стройный. Из-под не очень высокого лба смотрели серо-голубые глаза, прикрытые блестевшими стеклами пенсне. Ухоженные усики под прямым… носом выделялись на этом болезненно-бледном лице темной чертой. Губы были бескровные и очень тонкие. Удивлял меня, пожалуй, только почти незаметный подбородок. Кожа на шее была дряблая, морщинистая. В уголках губ постоянно таилась улыбка, слегка насмешливая, порой даже презрительная… Его тонкие, бледные, женственно-нежные руки, покрытые голубоватой сетью прожилок, неподвижно лежали на столе».
Приведем еще одно высказывание, принадлежавшее Альфреду Розенбергу, который, как известно, был не только «теоретиком» расового превосходства немцев, но и сугубым «практиком», грабя «восточные территории» и загоняя людей в гетто и концлагеря. И вот этот-то Розенберг, отнюдь не робкий мальчик, а преступник, повешенный в Нюрнберге, признался, глядя на фото Гиммлера: «Я никогда не мог смотреть в глаза Генриху Гиммлеру. Правда, его глаза были спрятаны за стеклами очков. Но сейчас, когда они, застывшие, уставились на меня с фотографии, мне кажется, что я вижу в них одно: коварство».
Очень плохо внешность Гиммлера вязалась с «нормальной» арийской внешностью «белокурой бестии», которая, как считал рейхсфюрер СС, должна отличать «элитных» молодчиков в эсэсовских отрядах. По словам известного западногерманского историка Хайбера, «Генрих Гиммлер представлял собой карикатуру на собственные законы, нормы, идеалы».
Интересен рассказ начальника СД Шелленберга о его первой встрече с Гиммлером. Шелленберг описывает не столько внешность своего шефа, сколько манеры, повадки.
«На второй день (пребывания на Принц Альбрехтштрассе. — Авт.), — пишет Шелленберг в своих «Записках», — меня позвали к Гиммлеру на доклад. В первый раз я по долгу службы столкнулся с ним. Я слегка нервничал, был в замешательстве.
Что всегда вначале сбивало меня с толку — это блеск его пенсне. Из-за стекол лицо Гиммлера казалось почти уродливым. Пока я говорил, черты его лица оставались неподвижными. Он лишь несколько раз стукнул карандашом по столу. Мне почудилось, что я сижу перед гимназическим учителем, который с бюрократической точностью оценивает заданный мне урок и с удовольствием бы поставил за каждое мое замечание отметку в свой блокнот. Как я узнал позже, он и впрямь ставил людям своего рода отметки. Правда, не сообщал их, для этого у него был Вольфхен (генерал СС Вольф. — Авт.). Иногда, когда дело приобретало неприятный оборот, Гиммлер мог стать довольно-таки грубым. Однако, чтобы напрасно не трепать себе нервы, он обычно поручал такие беседы другим. Благодаря этому он мог в некоторых случаях вылезти из щекотливых ситуаций, ссылаясь на то, что его неправильно поняли. Этот запасный выход он держал открытым не только, когда речь шла о личных отношениях, но и при важных политических решениях».
Итак, «гимназический учитель» с заурядной внешностью, скрывавший пронзительный взгляд за стеклами пенсне. Невыносимый педант. И в то же время чрезвычайно уклончивый начальник, о чем рассказывали и Шелленберг, и другие подчиненные Гиммлера.
Французский историк Деларю пишет:
«Его подчиненные позже скажут: он никогда не хвалил и не порицал. Его указания в большинстве случаев звучали неясно».
Некоторые биографы Гиммлера не без основания подметили, что эдакая уклончивость позволяла главе СС в критические моменты уходить от ответственности, сваливая вину на других. Ведь прямых приказов — тем более письменных — Гиммлер не давал. Ясных резолюций на документах он, как правило, тоже не накладывал. Этот «работяга» (Гиммлер трудился с восьми утра до двух ночи), читая соответствующие бумаги (чудовищные!), делал заметки на полях тусклыми зелеными чернилами. «С педантичной основательностью, — пишет Деларю, — он отмечал каждый прошедший через его руки документ буквами «чит.» (то есть «читал»), числом и своими инициалами: «Г. Г.».
Полная противоположность Герингу, который изукрашивал все бумаги, попадавшие к нему, размашистыми надписями ярко-красным карандашом.
Итак, внешность и манеры Гиммлера нам ясны. Кстати, он такой и на портретах. Ретушь придает ему особое благообразие и стандартно-слащавое выражение лица.
Переходим к пункту второму и третьему: к происхождению и биографии рейхсфюрера СС. Здесь на первый взгляд все кажется ясным: ведь играют роль не субъективные оценки, а объективные факты. Однако мы увидим, что на самом деле все очень даже не просто.
Гиммлеру и его присным было легче легкого фальсифицировать свои биографии: кое-что опустить, кое-что подправить. Фактически власть полицейских в черных мундирах на протяжении 12 лет была безгранична, а нежелательных свидетелей нацисты всегда ликвидировали. Если они так исказили историю своего «движения», историю СА и СС, равно как и биографии хулиганов и убийц из штурмовых отрядов, превратив эти биографии в «жития святых», то почему бы им было не подделать собственные «жизнеописания»? Так, западные исследователи до сих пор не в состоянии распутать биографию Гейдриха. В ней осталось несколько «белых пятен». В «истории» Гиммлера таковых «белых пятен», казалось бы, нет. Но поручиться за это тоже нельзя.
Родился Гиммлер в 1900 г. в Мюнхене. Отец его был учителем гимназии, имел чин тайного советника и назывался обер-штудиен-директором, некоторое время он воспитывал принца из Виттельсбахского дома. Генриха назвали в честь главы рода — Генриха Виттельсбахского, который стал крестным отцом будущего нацистского чудовища[25]. Мать Гиммлера происходила из семьи торговца овощами. У Гиммлера было еще два брата: старший Гербхард и младший Эрнст.
По понятиям того времени строгая католическая семья Гиммлеров была вполне нормальной семьей буржуа средней руки. А в провинциальном Ландхуте, где она прожила с 1913 по 1919 г., очевидно, даже уважаемой. Гиммлер мечтал стать офицером. Но мешала близорукость. Папаша Гиммлер писал: «Мой сын Генрих имеет настоятельное желание стать пехотным офицером, это его призвание». В конце 1919 г. Гиммлера наконец призвали в кайзеровскую армию, и он стал юнкером. Но тут… война кончилась. В том же году Гиммлер вступил во «фрейкор», мечтая подавить последний оплот революции в 1919 г. — Баварскую Советскую республику. Однако опять опоздал. Мюнхен залили кровью и без него. После этого Гиммлер начинает учиться на агронома. Поступает на соответствующий факультет мюнхенской высшей школы, а главное, записывается в реакционную студенческую корпорацию, по кодексу которой надлежало пить пиво и сражаться на дуэлях. Но католическая церковь запрещала дуэли, а больной желудок молодого Гиммлера не переносил пива. По утверждению историков, Гиммлер в то время был самым обычным молодым буржуазным болваном — любителем танцев, «умеренным антисемитом, ярым шовинистом и милитаристом». Однако в 1923 г. он не только вступает в организацию «Рейхскригсфлагге», но и под предводительством Рема участвует в пресловутом путче 1923 г., давшем Гитлеру «путевку в жизнь». Гиммлер несет флаг. А это уже факт весьма примечательный — дети из чиновничьих семей, стремящиеся разбогатеть, не так уж охотно примыкали к темным проходимцам и неотесанным буянам, группировавшимся вокруг Рема и Гитлера. Однако Гиммлера, что называется, понесло. Вопреки совету отца, который не рекомендовал ему заниматься политикой, он ею занялся. По-видимому, в 1922 г. Гиммлер все же получил диплом агронома и год проработал в фирме искусственных удобрений близ Мюнхена, но потом очутился на улице, хотел даже эмигрировать не то в Турцию, не то в Перу. Первая «политическая должность» Гиммлера привела его к Грегору Штрассеру, он стал его секретарем и целыми днями гонял на мотоцикле — агитировал за НСДАП. В августе 1923 г. вступил в нацистскую партию, получив билет за № 14 303[26]. До 1928 г. Гиммлер был не очень крупным партийным функционером под эгидой Штрассера. Грегор Штрассер не раз отмечал его исполнительность и преданность: «Хейни (Генрих) все сделает».
В 1925 г. Гиммлер познакомился с Вальтером Дарре, который помог сформироваться его взглядам — дикой смеси социал-дарвинизма с плохо переваренными знаниями касательно выведения породистого скота. Вальтер Дарре вовлек Гиммлера в организацию «артаманов»