«В рамках арестов родственников были схвачены дети из многих семей. Позже стало известно, что их поместили в детский приют в Гарце. Детям запрещалось носить прежние фамилии. Их происхождение ни в коем случае не должно было стать известным. Я считаю вероятным намерение гестапо в конце концов передать детей в другие семьи, чтобы — как это называлось на языке национал-социалистов — «навсегда вычеркнуть из жизни весь род».
Особенно свирепствовали нацистские палачи в 1944–1945 гг.
14 января 1944 г. Верховное командование вермахта угрожало всем перебежчикам тем, что их близкие подвергнутся арестам. 2 февраля того же года был издан указ, еще более расширявший список людей, несущих «ответственность» за поступки своих близких.
8 марта 1945 г., то есть всего за два месяца до краха фашистской Германии, было издано распоряжение арестовывать родственников всех тех, «кто попал в плен, не будучи раненым, или же не может доказать, что он боролся до последнего».
Среди найденных после 1945 г. документов есть распоряжение шефа Верховного командования вермахта Кейтеля от 5 февраля 1945 г. В нем говорится:
«В то время как подавляющее большинство пленных немецких солдат считает своим само собой разумеющимся долгом уж лучше принять смерть или подвергнуться тяжелейшим истязаниям, нежели предать фюрера, народ и отечество, отдельные бесчестные субъекты дали показания о численности вооружений и дислокации своей части или иным путем вступили на путь предательства. Опасность, которая возникает благодаря этому для сражающихся фронтов и для родины, борющейся во имя победы, должна быть беспощадно ликвидирована всеми возможными средствами. Этого требует защита империи и сохранение единства нации.
На основе указаний фюрера посему приказываю:
За вину солдат и офицеров, которые, попав в плен, стали предателями и поэтому, согласно закону, должны быть казнены, отвечает весь их род своим имуществом, потерей свободы и даже жизнью (курсив наш. — Авт.). Число арестованных родственников в каждом отдельном случае определяет рейхсфюрер СС и начальник немецкой полиции.
Этот приказ должен быть немедленно сообщен войскам устно и при каждой возникающей возможности должен стать предметом изучения и поучения. Письменная передача приказа на передний край, в штабы дивизий и других более мелких подразделений нежелательна…»
Характерно, что перечисленные выше чудовищные указы, приказы и распоряжения были не актами произвола, а, так сказать, «узаконенными» преступлениями. При Фрике существовала специальная статья закона: «За деяния, совершенные одним из членов семьи, несут ответственность все члены семьи», которая звучит просто невероятно. Но такая статья, своего рода аналог «кровной мести», и впрямь существовала в фашистском государстве Гитлера.
Итак, мы видим, что полнейшее беззаконие было возведено при Гиммлере и Фрике в ранг закона.
Остается сказать лишь еще несколько слов о том, какую роль играли при нацизме блюстители закона.
Хорошо известно, что не только Фрик, но и многие гестаповцы и эсэсовцы были юристами по образованию. Например, Шелленберг и Кальтенбруннер. Вообще палачи, пришедшие в СД и гестапо после 1933 г., как правило, имели юридические дипломы.
На смену уголовникам или полууголовникам, до 1933–1934 гг. действовавшим кулаками, кастетами, дубинками и револьверами, явились вылощенные господа с портфелями, прослушавшие курсы лекций по юриспруденции, знавшие латынь. Они-то и проводили политику геноцида, они-то и ввели душегубки и газовые камеры, в которых погибли миллионы поляков, украинцев, белорусов, русских, евреев, цыган…
Классовая юстиция, всегда служившая власть имущим, защищавшая интересы крупного капитала, в условиях Германии 30–40-х годов превзошла самое себя…
Сначала краткая историческая справка.
Уже в 1933 г. была основана Академия немецкого права. Ее президентом стал Ганс Франк. Тот самый Франк, который впоследствии был палачом Польши. Франка казнили по приговору Нюрнбергского трибунала. Приведем несколько небольших выдержек, характеризующих Франка как юриста. Только как юриста.
Главный обвинитель от Великобритании Шоукросс сказал в Нюрнберге:
«…Франк, будучи министром юстиции в Баварии, по-видимому, получал отчеты об убийствах в Дахау. Он был главным юристом партии… В марте 1933 года и в марте 1934 года он выступил по радио с заявлениями, оправдывающими расовое законодательство и уничтожение враждебных политических организаций…»
В речи главного обвинителя от США Джексона также была дана характеристика Франка-юриста:
«Фанатик Франк утвердил нацистский контроль путем установления новой власти, основанной на беззаконии, тем самым превращая волю партии в единственный критерий законности…»
Наиболее емко определил роль Франка как «главного юриста» НСДАП в своей обвинительной речи на Нюрнбергском процессе Р. А. Руденко:
«Юрист по образованию, подсудимый Ганс Франк был тем, кто любил говорить о рецепции «старонемецкого права для немцев», о «принципах справедливости для «избранных» и о «праве избранных» на уничтожение народов и государств.
В 1939 году именно этому человеку, длительное время растлевавшему немецкую юридическую мысль, Гитлер вверил судьбу порабощенной Польши».
Да, Ганс Франк был одним из тех, кто долгие годы «растлевал немецкую юридическую мысль».
Однако отнюдь не только Франк вершил юридические дела в нацистской Германии. В Академии немецкого права членами были Гиммлер, обергруппенфюрер СС Бух (главный судья НСДАП), обергруппенфюрер СС Ламмерс (начальник канцелярии Гитлера), обергруппенфюрер CC Нейрат (позже президент тайного госсовета), обергруппенфюрер СС Штуккарт (позже статс-секретарь министерства внутренних дел), Тирак — президент «народного трибунала», впоследствии министр юстиции, бригадефюрер СС Фрейслер, сменивший Тирака на посту президента «народного трибунала», — чудовищный демагог и особо кровожадный негодяй, Гюртнер — первый министр юстиции в нацистской Германии, тайный агент нацистов еще со времен «баварского периода» деятельности Гитлера[47].
Все началось, как водится, с «теории». В журнале «Немецкая юстиция» 1 февраля 1938 г. говорилось: «Судья сам творит законы. Он больше не подчинен букве закона. Он подчинен лишь одному — отдаваемым фюрером приказам. Независимость судов окончательно канула в прошлое… Закон — орудие в руках фюрера. Он пользуется им во имя торжества национал-социализма».
В книге «Новое уголовное право», написанной Гюртнером и Фрейслером, говорилось: «Так же как полководец с помощью своих приказов командует сражением, так и законодатель командует борьбой с помощью уголовного права (уже с самого начала нацисты оперировали исключительно военными терминами. — Авт.). …Так же как полководец в определенных ситуациях может приказать своим подчиненным: «Поступайте сообразно обстоятельствам», так и законодатель может напутствовать судью: «Поступайте сообразно обстоятельствам».
Естественно, что фашистские «теоретики» призывали забыть о правовых нормах не только судей. Генеральным прокурором нацистского рейха стал в августе 1936 г. Лаутц, который не преминул заявить: дело прокурора — «выполнять волю фюрера, выражающую здоровое народное восприятие жизни».
«Яркой» в этом плане является речь Фрейслера, произнесенная им в 1936 г.:
«…Не существует больше частной жизни, которая выходит за рамки общественных обязанностей, народной общности. Нет смысла говорить, что тот, кто спекулирует или как-либо иначе вредит общности, теряет право на юридическую защиту…
Тот, кто в коммунистическом ослеплении хочет разложить собранную в кулак жизненную силу нации, — не заблуждающийся совратитель, а преступник, которого следует обезвредить.
Тот, кто позорит немецкую расу, — враг, которого мы обязаны уничтожить.
Тот, кто разлагает согласие и единодушие и тем самым мощь труда на немецких предприятиях, — это не заблудший марксистский идеолог, а преступник, которого мы должны уничтожить…
Право есть то, что идет во благо немецкому народу!
Это время борьбы, а время борьбы — это время посева, время борьбы — это время жатвы. Если мы посеем верность, то пожнем жизнь! А дело идет сейчас о жизни, свободе и чести нашего народа!»
К этому можно лишь добавить, что Фрейслер в 1936 г. еще не ведал, как неудачно он перефразировал известные библейские слова: кто посеет ветер, тот пожнет бурю.
Нацистские юристы, проповедовавшие явное беззаконие, были в первых рядах тех, кто сеял ветер…
Существование практики беззакония подтверждает, в сущности, все, что написано в этой книге. Здесь следует добавить совсем немного, чтобы выделить роль именно юридического аппарата, хотя выделить его беззакония в общем потоке беззаконий очень трудно…
11 декабря 1941 г. Гитлер объявил о необходимости усилить террор. Статс-секретарь министерства юстиции Шлегельбергер потребовал от судей и прокуроров более жестоких приговоров.
20 апреля 1942 г. рейхстаг утвердил Гитлера в качестве верховного властителя судов — последний фиговый листок законности упал.
20 августа 1942 г. министром юстиции стал Тирак. Очевидно, Гюртнера нацисты сочли чересчур «либеральным».
18 сентября 1942 г. Тирак договорился о переводе заключенных из тюрем в концлагеря для «их уничтожения с помощью работы».
Сохранились записи Тирака об этой его беседе с Гиммлером в ставке рейхсфюрера СС. Приведем выдержки из записей. Они не нуждаются в комментариях. Более того, трудно представить себе, что все это можно было произнести вслух и запечатлеть на бумаге. Тем не менее запись Тирака существует. Вот она:
«1. Коррективы слишком мягких приговоров с помощью полицейского чрезвычайного обращения[48]. По предложению рейхслейтера Бормана между рейхсфюрером СС и мною состоялось нижеследующее соглашение:
а) Принципиально все эти вопросы вообще не должны больше отнимать время у фюрера.