Повторяем, на всех этих этапах задачи гиммлеровского аппарата менялись, менялись и его методы действий, но неизменными оставались общие цели завоевания мирового господства и, соответственно, росли масштабы операций гиммлеровских террористических банд, их численность и значение.
Выше мы уже говорили, что карательные органы нацистского государства были лишь частью общего террористического режима и верно служили ему до конца. С другой стороны, нельзя просто отождествлять гиммлеровский аппарат сыска и террора со всей системой нацистского государства в целом. Он выполнял строго дифференцированные задачи, хотя и претендовал нередко на тотальное господство в рейхе, на подчинение своему контролю государственной, общественно-политической, партийной и военно-политической жизни в стране. Но таковы, по-видимому, свойства карательных органов всех буржуазных террористических диктатур, и особенно диктатур фашистского типа. Стремление этих органов к экспансии, к расширению власти, к захвату решающих позиций в государстве не знает границ. Важно при всем этом не забывать о классовой сущности аппарата насилия как орудия самых воинственных, реакционных и агрессивных сил монополистического капитала и не приписывать ему как бы надклассовые, всеобъемлющие цели.
По этой причине мы не можем согласиться с трактовкой роли СС, гестапо и иных органов насилия в нацистской Германии, которую дают многие буржуазные исследователи. Например, по мнению такого серьезного и, несомненно, прогрессивного ученого, как Ойгон Когон (в годы нацизма он сам стал жертвой гестапо), «государство СС представляло собой сверхорганизованную и единую на всех этапах систему господ и рабов». Руководителей «черного ордена» Когон считает единой и самостоятельно действующей группой, операции которой отличались особой слаженностью.
Такая характеристика кажется нам явно преувеличенной как с точки зрения оценки единства действий «черного ордена», так и его вожаков. Но главное, конечно, в том, что буржуазные исследователи не раскрывают, во имя чего отряды Гиммлера совершали свои злодеяния и кто стоял за их спиной.
В таком ключе характеризует гестапо, СД и СС и английский историк Джеральд Реттлингер. Для него СС — это «государство в государстве», действовавшее на свой собственный страх и риск. И Реттлингер, стало быть, преувеличивает роль и место аппарата насилия в нацистском государстве. К Реттлингеру примыкает французский историк Кессель, полагающий, что не Гитлер завоевал Западную Европу, а Генрих Гиммлер. «Вся Европа, — пишет он, — лежала у его ног».
С другой стороны, автор докторской диссертации Эрмгольд Нейзюс-Хенгель пытается всячески принизить роль СС в нацистской Германии и в какой-то степени даже снять вину с рядовых членов и среднего звена организации СС, хотя именно эти люди, как правило, непосредственно совершали злодеяния и в самой Германии и на оккупированных нацистами территориях. По мнению исследовательницы, не более 15 процентов членов СС были замешаны в действиях их руководства.
Наконец, большая армия реваншистски настроенных историков, авторов отдельных исследований и объемистых монографий, занимает открыто апологетические позиции и пытается всемерно реабилитировать воинство Гиммлера. Можно назвать здесь множество имен — от бывшего генерала войск СС Пауля Хаусера до архиреакционно настроенного биографа Гитлера Вернера Мазера, доходящих до прямого прославления кровавых деяний гиммлеровских орд.
Новый период в развитии аппарата насилия, находившегося в подчинении Гиммлера, начался в 1938 г. и был связан непосредственно с подготовкой к войне.
О смысле и характере готовившейся агрессии у рейхсфюрера СС не было никаких неясностей и сомнений. Он лучше многих других фюреров нацистского рейха понимал, что Гитлер затеял войну не ради выполнения каких-то частичных целей. В представлении Гиммлера война должна была привести в конечном итоге к мировой гегемонии нацистского рейха, причем не в каком-то отдаленном будущем, а еще при жизни Гитлера (а значит, и Гиммлера).
Об этом сам фюрер неоднократно говорил Гиммлеру в беседах с глазу на глаз и публично на совещаниях гаулейтеров и высшего генералитета. Напомним лишь еще раз о выступлении Гитлера 5 ноября 1937 г., которое дошло до нас в записи адъютанта главнокомандующего вермахта полковника Фридриха Хосбаха. Именно тогда фюрер наметил сроки осуществления ближайших (и дальних) планов агрессии, намереваясь реализовать их при своей жизни.
Разглагольствования фюрера могли показаться кое-кому бреднями человека, полностью оторвавшегося от реальности и страдавшего манией величия. Ведь начало похода во имя завоевания мирового господства Гитлер определил уже на следующий, 1938 г., а осуществление плана в целом, то есть победу над всеми противниками рейха и завоевание мировой гегемонии, он отнес к 1945 г. Ему было бы тогда 56 лет, и он вполне мог бы, по его расчетам, насладиться плодами победы.
На этом совещании не присутствовал Гиммлер — поскольку оно носило чисто военный характер. Однако нет сомнения, что рейхсфюрер СС был не только полностью посвящен в планы и замыслы Гитлера, но и в немалой степени определял методы, при помощи которых эти замыслы должны были осуществиться.
Впрочем, у рейхсфюрера СС были и свои собственные представления об акциях, задуманных фюрером и канцлером германской империи. Он сформулировал их по-своему, отводя в них важнейшую роль отрядам СС.
Цель Германии в грядущей войне, заявил Гиммлер как-то в кругу своих приближенных, «организовать Европу на базе, которая взорвала бы существующие национальные границы, сплотить Европу в экономическом и политическом отношениях под сенью ордена (курсив наш. — Авт.)». В своих высказываниях Гиммлер не оставлял сомнений в том, что такой «величественной цели» можно было достигнуть лишь «большой кровью». «Проклятие истинно великой личности, — говорил он, — состоит в том, что она должна шагать по трупам».
Гораздо позже, когда часть программы Гитлера, обрисованная в 1937 г., была уже выполнена, а именно в речи на совещании группенфюреров СС в Познани 4 октября 1943 г., Гиммлер говорил: «Германский рейх нуждается в ордене СС. Он будет нуждаться в нем по крайней мере в течение последующих нескольких столетий».
История отвела кровавым деяниям Гиммлера и всего гитлеровского рейха не так уж много времени — 12 лет. Но и этих лет оказалось вполне достаточно, чтобы народы узнали, какую страшную участь готовили нацистские правители человеческому роду.
Вернемся, однако, к 1938 г. То был год лихорадочных приготовлений всего нацистского аппарата насилия к войне, бесчисленных провокаций, которые сопровождали начало гитлеровских походов. Нацисты оккупировали Австрию, расчленили Чехословакию и захватили большую часть ее территории.
Во всем этом не последнюю роль играл аппарат насилия, ведомства Гиммлера, Гейдриха, Мюллера, Шелленберга и других «героев» настоящей книги.
Подготовка к «большой войне» была сопряжена в «черном ордене» с серьезными перестройками организационного характера. Надо было создать из разрозненных отдельных служб разросшейся эсэсовской империи, служб, работавших частично параллельно, а иногда даже друг против друга, «единый организм», с четким разделением сфер влияния и компетенций, с ясной иерархической структурой.
Подготовкой к такому «упорядочению» работы «ордена» служил «Указ о разделении функций между политической полицией и службой безопасности (СД)».
Мы уже писали о том, что первоначально СД, которой впоследствии было уготовано большое будущее, выполняла сравнительно скромные задачи — она была чисто «домашней полицией» НСДАП, и ей надлежало в корне подавлять всякие проявления фракционной деятельности или оппозиции, направленной против фюрера. Однако СД расширила свои полномочия, борясь с инакомыслием и в более широких кругах населения гитлеровской империи. Но тут на ее пути стояла политическая полиция. Немудрено, что между СД и гестапо возникали постоянные трения.
В 1937 г. Гиммлер распорядился о разделении полномочий между этими службами, но не за счет ущемления прав СД, а за счет наделения последней (то есть службы безопасности) более общими и более важными задачами.
За политической полицией осталась слежка за подозрительными лицами и расправа с ними. СД же должна была заняться «решением задач для обеспечения безопасности империи в целом». Ей вменялось в обязанность собирать данные о враждебных настроениях, следить за общественной жизнью в стране, за экономикой, культурой, за церковной деятельностью и т. д. С этой целью СД, внутренней службе, было рекомендовано издавать секретный бюллетень, предназначенный для крайне ограниченного круга нацистских функционеров под названием «Известия из рейха». В дополнение к этому СД время от времени выпускала «экстренные сводки», предназначенные для того же круга лиц[72].
В январе 1937 г. Гиммлер обрисовал задачи СД и отличие этих задач от функций тайной полиции следующим образом: «Область, которой она (служба безопасности. — Авт.) должна заниматься, — это прежде всего коммунизм, политическая деятельность церкви и происки реакции… Вкратце можно сказать, что ее интересуют лишь общие вопросы идеологического характера».
Именно в 1937 г. Гиммлер назвал СД «центральной службой безопасности партии, выполняющей идеологические функции» (выделено нами. — Авт.).
Такое «разделение труда» было официально зафиксировано в так называемой «Инструкции о функциях» Гиммлера от 1 июля 1937 г. Сам текст инструкции уничтожили чиновники службы безопасности перед крахом гитлеровской империи. Но сохранилась запись Шелленберга, датированная 24 февраля 1939 г. В ней излагается суть инструкции. «Приказ о разделении функций, — записал Шелленберг, — определяет в деловом плане, какие задачи призваны выполнять отдельные подразделения и какие вопросы относятся к их компетенции». В итоге служба безопасности заняла место своего рода «генерального штаба» в аппарате насилия. Там, в этом своеобразном «генеральном штабе», решались вопросы, относившиеся к «стратегии» машины сыска и уничтожения миллионов людей, объявленных врагами рейха либо по «мировоззренческим», либо по религиозным или расовым мотивам. Принципиальное значение этого документа очевидно, и не случайно гиммлеровские чиновники приняли меры к тому, чтобы уничтожить как самый документ, так и все копии его к концу войны.