Еще более «выразительно» письмо Гиммлера от 7 сентября 1943 г., адресованное Прюцману, высшему руководителю СС и полиции в Киеве:
«Дорогой Прюцман!
…Надо добиться, чтобы при эвакуации украинских областей не осталось бы ни одной живой души; ни одного домашнего животного, ни центнера зерна, ни одной рельсы; все до единого дома должны быть уничтожены с тем расчетом, чтобы их нельзя было восстановить долгие годы, все без исключения колодцы — отравлены. Надо позаботиться, чтобы противнику досталась бы дотла сожженная, тотально разрушенная территория».
Подобного рода цитирование можно было бы продолжать до бесконечности. Но и так ясно: генеральный «план Ост» существовал не только в папках гиммлеровских чиновников средней руки. Им руководствовался и рейхсфюрер СС, и все его главные советники и помощники на протяжении отпущенных им лет!
Теперь остается выяснить, как этот злодейский план претворялся в жизнь в годы войны на временно оккупированных территориях Советского Союза. Какие организации его по преимуществу выполняли, и, наконец, кто персонально отвечал за зверства на советской земле. Полный список представить не удастся — не позволяет объем книги. Но некоторые фамилии мы считаем своим долгом назвать.
Исполнительные органы геноцида
Для того чтобы осуществить чудовищную программу геноцида, предусмотренную генеральным «планом Ост», необходимо было создать массовую и притом четко функционирующую организацию со своим специфическим аппаратом и обученными для этой цели кадрами. Костяком этой организации служили в первую очередь отряды СС. Еще до начала вероломного нападения на Советский Союз они были мобилизованы для выполнения таких функций. Из них и были выделены специальные формирования, которые уже в 1938 г, — после захвата Австрии и оккупации Чехословакии — получили название — эйнзацгруппы.
Западногерманские исследователи Гельмут Краусник и Ганс Генрих Вильгельм в книге «Армия для борьбы мировоззрений» пишут: «Они (то есть эйнзацгруппы. — Авт.) представляли собой моторизованные полицейские формирования, созданные спонтанно и обладавшие большой мобильностью». Это было нечто вроде кочующего главного имперского ведомства безопасности или «гестапо на колесах», как их назвали судьи Международного военного трибунала в Нюрнберге.
Основной задачей эйнзацгрупп, которые были приданы различным армейским частям, было проведение «чисток» среди населения после оккупации тех или иных территорий нацистскими войсками.
В энциклопедии «Великая Отечественная война. 1941–1945», изданной в 1985 г., дается следующее определение эйнзацгрупп: «Мобильные фашистские военно-террористические части, предназначавшиеся для уничтожения военнопленных, проведения акций по ликвидации населения на оккупированных территориях… Формирования выделялись из состава СС, СД и полиции безопасности и подчинялись главному имперскому управлению безопасности (РСХА)».
Таково наиболее точное определение основных функций и главных задач эйнзацгрупп.
Хотелось бы особо подчеркнуть важность того обстоятельства, что под документами, попавшими после войны в руки союзных держав, стоят подписи не только начальников эйнзацгрупп, но и германских военачальников различных рангов и степеней. Это важно потому, что в западногерманской исторической литературе существуют целые направления, представители которых пытаются отделить «команды смерти» Гиммлера от «честных» вояк в армейских мундирах, выполнявших якобы свой «солдатский долг» и непричастных к грязным делам убийц, на воротниках которых были изображены руны СС.
В действительности же вся машина агрессии в рейхе Гитлера действовала вполне согласованно.
В параграфе о Гейдрихе мы уже писали, что соглашение между СС и генералами было одним из самых зловещих в ряду других бессовестных военных и политических сделок, заключенных в нацистской Германии. И что Люцифер сыграл в этом соглашении немалую роль.
Официальное приобщение армии к преступлениям гестапо, СД, СС и эйнзацгрупп Гиммлера было делом непростым, деликатным. Ведь известно, что существовали писаные и неписаные законы войны, которые запрещали карательные действия, направленные против гражданского населения, военнопленных и содержавшие определенные ограничения в обращении с военнослужащими противника. Эти правила ведения войны, зафиксированные в ряде конвенций и соглашений (особенно в Гаагских конвенциях 1899 и 1907 гг.), были признаны огромным большинством цивилизованных государств либо де-юре, либо де-факто.
Для решения вопроса о посылке отрядов СС на фронт, о полномочиях эйнзацгрупп и их взаимоотношениях с армейским командованием велись сложные переговоры между руководством СС и вермахтом. Первоначально в них участвовали (со стороны СС) начальник гестапо Мюллер-гестапо, а со стороны вермахта — генерал-квартирмейстер Вагнер. Мюллер сразу же предъявил максимальные требования к представителю армии — полную независимость эйнзацгрупп от командования в соответствующих районах, куда они войдут и закрепятся сразу же вслед за продвижением германских войск; невмешательство командования в любые мероприятия СС по «умиротворению тыла»; максимальная помощь войскам СС для расправы с мирным гражданским населением и для принятия мер по «обезлюживанию» соответствующих территорий, а также по угону населения на работу в Германию.
Таким образом, немецкая военщина — по замыслам Мюллера — должна была помогать отрядам СС в проведении карательных операций при уничтожении «нежелательных элементов» как по политическим, так и по расовым мотивам. Мюллер не скрывал, что речь пойдет о миллионах людей, которые подлежат ликвидации. Он заявлял Вагнеру, что отказ генералов от участия в акциях эйнзацгрупп будет расценен Гиммлером «как противодействие воле фюрера». Но таким языком нельзя было говорить с представителем высшего командования армии. Вагнер пожаловался Кейтелю и Канарису. Началась перепалка между договаривающимися сторонами. Переговоры явно затягивались. Их вели еще в марте 1941 г., но и в последние дни мая конца им не было видно. Поэтому Гиммлер решил изменить тактику и поручить ведение дел с вермахтом более гибкому и ловкому посреднику; его выбор пал на Шелленберга.
Гейдрих вызвал Шелленберга и дал ему соответствующие инструкции.
В своих мемуарах Шелленберг пишет, что Гейдрих проинформировал его о трудностях, возникших при разработке окончательного соглашения между Верховным командованием вермахта и руководством СС. Все принципиальные вопросы нового соглашения, подчеркнул он, согласованы с фюрером. Полицейским формированиям (имеются в виду в первую очередь эйнзацгруппы) даны полномочия непосредственно Гитлером: они должны выполнять задачи по «умиротворению» населения и по проведению мер «расово-биологического, демографического и народнохозяйственного характера». «Детали, касающиеся технического обеспечения для выполнения этих задач, — сказал Гейдрих Шелленбергу, — должны быть урегулированы совместно с генерал-квартирмейстером вермахта».
Далее Гейдрих сказал: «Я распорядился отстранить Мюллера от ведения переговоров и передаю вам все материалы, касающиеся этого вопроса. Вагнер готов принять Вас уже завтра…» Гейдрих добавил, что следует добиваться поддержки вермахтом действий полицейских сил, сосредоточенных «на бескрайних просторах России, и обязательства снабжать эти силы горючим, предоставить в их распоряжение соответствующий транспорт, связь, а также продовольствие».
«Другая проблема, — передает слова Гейдриха Шелленберг, — заключается в том, что при обеспечении полной независимости для проведения практической работы необходимо будет тщательно держаться субординации в отношении армейского командования. В этом состоит главная трудность, и именно по этому вопросу переговоры Вагнера и Мюллера зашли в тупик. Вагнер настаивает на том, что в прифронтовой полосе командование должно быть сосредоточено в одних руках. И он прав. На фронте неизбежно придется соблюдать субординацию: полицейским частям следует включаться во все планы и во все операции вермахта. Но при выполнении специальных задач они должны проявлять самостоятельность и иметь свободу маневра».
После получения этих инструкций начался новый раунд переговоров, на сей раз между Вагнером и Шелленбергом. Вермахт и СС довольно скоро пришли к соглашению: отрядам Гиммлера была предоставлена полная независимость действий для выполнения «специальных задач», но формально они подчинялись командующему соответствующей армейской группировкой. Декорум был соблюден. В официальное соглашение, разработанное Вагнером и Шелленбергом, был включен пункт следующего содержания: «К действиям армии будут подключены мобильные отряды полиции безопасности и СД в целях обеспечения безопасности в тылу наступающих войск и подавления там всяческого сопротивления».
Этот пункт был сформулирован в качестве своего рода преамбулы к тексту соглашения, причем со ссылкой на «волеизъявление фюрера». Такая ссылка особенно понравилась Кейтелю и другим генералам, которые «вздохнули с облегчением», считая, что тем самым с них снята всякая ответственность за действия эйнзацгрупп. В действительности же соглашение означало полную капитуляцию армии перед руководством СС. На практике оно обернулось активной помощью генералов при проведении чудовищных карательных акций на территории Советского Союза.
В приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге специально указывается при определении меры наказания для начальника ОКВ Кейтеля, что обвиняемый распорядился, чтобы военные власти сотрудничали с эйнзацгруппами. Притом Кейтель хорошо знал еще по опыту Польши, какие действия имеются в виду: массовое истребление населения на оккупированных территориях. Об этом знали и другие генералы, все руководство вермахтом.
4 сентября 1940 г. в соответствии с графиком, предусмотренным приказом № 21, то есть «планом Барбаросса», эйнзацгруппы были вплотную придвинуты к советским границам. Вместе с тем началась передислокация воинских частей, предназначенных непосредст