Более того, в конце войны Кальтенбруннер и его ближайшие сотрудники с каким-то садистским упрямством ускоряли ход «конвейера смерти». Видимо, боялись, что жертвы могут ускользнуть от них. Но и под градом неопровержимых улик метод защиты Кальтенбруннера не изменился, он продолжал тупо твердить: не ведал, не видел, не был. Даже собственноручную подпись не признавал.
Читая перекрестный допрос Кальтенбруннера, поражаешься терпению судей и обвинителей Нюрнбергского трибунала, которые, почти не прерывая, часами выслушивали его вранье.
В последнем слове Кальтенбруннер продолжал ту же линию. Он вел себя не как политик, даже не как изобличенный преступник, а как жалкий трус, любой ценой пытающийся спастись…
«Я знаю лишь, что все свои силы отдавал моему народу, веря Адольфу Гитлеру… — говорил этот палач, который ввел обычай за общим столом во время обеда обсуждать способы казней. — Сегодня, после разгрома империи, я вижу, что меня обманывали».
Когда Кальтенбруннера уличали неопровержимыми фактами, он продолжал изворачиваться: «Если я совершал незакономерные действия, то это следует объяснить неправильным пониманием чувства долга. Если принять во внимание, что все приказы, которые имеют кардинальное значение, были изданы до того, как я занял мою должность, то следует сделать вывод, что мною руководила судьба». И наконец последняя фраза: «Я полагаю, что действовал в соответствии с законом».
Кто-кто, а адвокат во втором поколении, Кальтенбруннер никак не мог этого полагать…
Нюрнбергский трибунал приговорил его к смерти.
16 октября 1946 г. телетайпы всего мира передали следующий текст:
Сообщение четырехдержавной комиссии по заключению главных военных преступников.
Приговоры к смертной казни, вынесенные Международным военным трибуналом 1 октября 1946 г. нижеуказанным военным преступникам: Иоахиму фон Риббентропу, Вильгельму Кейтелю, Эрнсту Кальтенбруннеру, Альфреду Розенбергу, Гансу Франку, Вильгельму Фрику, Юлиусу Штрейхеру, Фрицу Заукелю, Альфреду Йодлю, Артуру Зейсс-Инкварту, были приведены в исполнение сегодня в нашем присутствии.
Геринг Герман Вильгельм совершил самоубийство в 22 часа 45 минут 15 октября 1946 г.
В качестве официально уполномоченных свидетелей от немецкого народа присутствовали: министр-президент Баварии д-р Вильгельм Хогнер, главный прокурор города Нюрнберга д-р Фридрих Лейснер, которые видели труп Германа Вильгельма Геринга.
Террористическая машина Гитлера была создана не только Гиммлером и Гейдрихом, Мюллером и Кальтенбруннером, Шелленбергом и Олендорфом. Геринг создал гестапо и первые «дикие» концлагеря. Розенберг был «теоретиком» палачей. Заукель сгонял на «конвейер смерти» людей из всех оккупированных стран, превращал их в рабов немецких монополий. Штрейхер вдохновлял эсэсовцев на поголовное уничтожение евреев. Франка назначили «генерал-губернатором» оккупированной Польши, где он проводил геноцид в масштабах целой страны. Фрик был до 1943 г. министром внутренних дел, ему наряду с Гиммлером подчинялись концлагеря и тюрьмы, суды и чрезвычайные трибуналы. Зейсс-Инкварт залил кровью Австрию. И все они, включая министра иностранных дел Риббентропа, имели высокие звания в СС, считали себя членами «Ордена под знаком мертвой головы», которая стала эмблемой СС. А генералы Кейтель и Йодль «благословили» Гиммлера и Гейдриха на «ночь длинных ножей», на многочисленные провокации, а перед нападением на Советский Союз заключили прямой пакт с эсэсовцами. Без согласия генералитета не были бы созданы эйнзацгруппы, на счету которых сотни тысяч замученных советских граждан…
«Империя смерти» была коллективным детищем всей верхушки нацистского рейха. Тоталитарная фашистская система не могла существовать без аппарата террора, а аппарат террора был невозможен без установления тотальной власти фашистов.
Однако вернемся к Кальтенбруннеру…
Последние минуты его жизни известны — о них написано, так же как и о последних минутах других главных военных преступников.
Предоставим слово Виктору Темину, одному из двух советских корреспондентов, которому было разрешено присутствовать при казни в Нюрнберге.
«В окно гостиницы мне виден Нюрнберг — Нюрнберг 16 октября 1946 года. Мрачно и пустынно на его улицах. Ровно в 8 часов вечера по берлинскому времени мы, восемь корреспондентов, по два от четырех союзных держав — Советского Союза, Соединенных Штатов, Англии и Франции явились в здание суда. Сюда же явились министр-президент Баварии д-р Вильгельм Хогнер и главный прокурор города Нюрнберга д-р Фридрих Лейснер.
Пришел шеф Нюрнбергской тюрьмы американский полковник Эндрюс, и от всех восьми корреспондентов было взято обязательство не покидать здания тюрьмы и отведенных им мест, а также ни с кем не общаться до особого указания четырехсторонней комиссии».
Полковник Эндрюс провел приглашенных журналистов по зданию тюрьмы. Подсудимые еще не знали ни того, что их ходатайство о помиловании отклонено решением Контрольного Совета, ни того, что приговор будет незамедлительно приведен в исполнение. После осмотра тюрьмы, пишет Темин, «мы проходим через двор, вернее тюремный сад, освещенный электричеством, к небольшому одноэтажному зданию…
Здесь сегодня должна состояться казнь.
Входим в здание. Прямо против двери — три виселицы, окрашенные в темно-зеленый цвет. Тринадцать ступеней ведут на эшафот. На чугунных блоках — новые, толстые манильские веревки, которые выдерживают груз более 200 килограммов. Основание эшафота высотой более двух метров закрыто брезентом. Под каждой виселицей — люк с двумя створками, которые открываются нажатием рычага. Казненный падает в отверстие на глубину два метра 65 сантиметров.
Виселиц три, но только две приготовлены для казни. Около них лежат черные колпаки, которые будут в последний момент накинуты на головы осужденным. Одна виселица запасная.
Правый угол здания отгорожен брезентом. Сюда будут сносить тела казненных. Закончив осмотр, возвращаемся в отведенные нам комнаты в здании Международного военного трибунала.
Время — 22 часа.
…После объявления об утверждении приговора всем осужденным были надеты наручники…
В 0.55 всех нас, восемь журналистов, проводят к месту казни, и мы занимаем указанные нам места против эшафота на расстоянии примерно трех — четырех метров. Входят члены комиссии, медицинские эксперты, офицеры американской охраны. От каждой из союзных стран: СССР, США, Англии и Франции присутствуют по пять человек. Сюда входят: генерал, врач, переводчик и два корреспондента (от СССР: корреспондент ТАСС Б. Афанасьев и от «Правды» — я). Все остальные занимают специально отведенные для них места слева от эшафота. У виселиц на эшафоте занимают место два американских солдата: переводчик и палач.
В 1.11 16 октября первым вводят под руки Иоахима фон Риббентропа. Он бледен, пошатывается, секунду-две стоит с полузакрытыми глазами, как бы в состоянии полной прострации. С него снимают наручники и связывают руки за спиной.
…В 1.37 вводят Кальтенбруннера. Этот изверг был правой рукой Гиммлера. У него бегающие глаза и огромные руки душителя…
Кальтенбруннер бросает умоляющий взгляд на пастора. Тот читает молитву. Кальтенбруннер блуждающим взглядом смотрит вокруг. Но бесстрастный палач накидывает ему на голову черный колпак…
Все мы, 25 человек, присутствовавшие при казни, люди разных рангов, возраста, национальностей, взглядов, думаем в эти минуты одинаково: виновников военных преступлений нужно наказывать сурово и беспощадно, наказывать и впредь»[144].
Странное спасение Шелленберга
К сожалению, судьбу эсэсовских палачей в дальнейшем не определяли люди, участвовавшие в Нюрнбергском процессе, а также граждане разных национальностей, пережившие ужасы нацизма. Не определяли ее и славные воины, сражавшиеся с гитлеровской Германией, а также немецкие антифашисты. Почти все преступники бежали на Запад. Таким образом, слово было за западными политиками. А западные политики в большинстве своем отнюдь не считали, что нацистских злодеев надо наказывать «сурово и беспощадно».
Напрасно обвинители от союзных держав в Нюрнберге много раз заявляли, что 24 главных военных преступника, представшие перед Международным трибуналом, никак не могли своими руками уничтожить десятки миллионов мирных граждан. Напрасно прогрессивная общественность требовала возмездия, ссылаясь на «Декларацию об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства»[145], подписанную США, СССР и Великобританией, на «Декларацию», где черным по белому было сказано:
«Великобритания. Соединенные Штаты и Советский Союз получили из различных источников свидетельства о зверствах, убийствах и хладнокровных массовых казнях, которые совершаются гитлеровскими вооруженными силами во многих странах, захваченных ими…»
И далее:
«В момент предоставления любого перемирия любому правительству, которое может быть создано в Германии, те германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, которые были ответственны за вышеупомянутые зверства, убийства и казни или добровольно принимали в них участие, будут отосланы в страны, в которых были совершены их отвратительные действия, для того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобожденных стран и свободных правительств, которые будут там созданы. Списки будут составлены со всеми возможными подробностями, полученными от всех этих стран, в особенности в отношении оккупированных частей Советского Союза, Польши и Чехословакии, Югославии и Греции, включая Крит и другие острова, Норвегии, Дании, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Франции и Италии».
Тем не менее историки из разных стран согласны в том, что большинству эсэсовских палачей, несмотря на тяжесть совершенных ими преступлений, удалось уйти от возмездия.