Как уже говорилось, американцы в массе своей чувствуют некую историческую вину и ответственность за систему рабства, существовавшую в США. В обществе постоянно идут дискуссии и споры о возможных компенсациях и восстановлении исторической справедливости. Сенат США по инициативе сенатора-демократа из штата Айова Тома Харкина даже принял исторический документ, в котором принес от лица государства официальные извинения за рабство в Америке. В резолюции, принятой Сенатом 18 июня 2009 года, говорится о «несправедливости, жестокости, кровожадности и бесчеловечности практики рабства». Одновременно Сенат осудил многочисленные законы о расовой сегрегации, которые существовали в США с начала 1890-х до середины 1960-х годов. От имени народа Америки Сенат США официально извинился перед всеми гражданами страны — афроамериканцами — за нарушения законов и попрание прав как их самих, так и их предков. При этом решения о какой-либо финансовой компенсации, которого требовали некоторые общественные организации афроамериканцев, Сенат не принял. Кстати, именно из-за опасения требований денежной компенсации потомкам рабов многократные попытки высших американских властей принять документ с официальными извинениями за практику рабства проваливались.
В своем решении от 2009 года сенаторы признали, что и в современных США темнокожие граждане страны испытывают в своей ежедневной жизни последствия рабства, а также сегрегации, то есть «законов Джима Кроу», которые существовали в южных штатах Америки после окончания Гражданской войны. Эти законы, как известно, предполагали расовую сегрегацию в общественном транспорте, учебных учреждениях, ресторанах и кафе, гостиницах и кинотеатрах. Например, в городском транспорте афроамериканцы могли занимать лишь задние ряды, по всей стране существовали общественные туалеты, скамейки в парке, фонтанчики для воды, палаты в больницах и т. п. отдельно для «белых» и для «цветных» (сегодня таблички с такими надписями сохранились лишь в антикварных магазинах, как достаточно дорогие исторические артефакты недавнего времени). Но никакие документы подобного рода по отношению к американским индейцам никогда не принимались. Более того, какой-либо общественной дискуссии по этим вопросам в США тоже как-то не наблюдается.
Школьная салатница
Наверняка все, кто жил в Америке, особенно если они приехали в свое время из России, отметили такую интересную особенность американских городов, как непривычное количество инвалидов. Их можно увидеть везде — на улице, в офисах, в транспорте и т. д. Создается невольное впечатление, что Америка — страна с повышенным количеством инвалидов на душу населения. Хотя это, конечно, не так. Даже наоборот. Просто инвалиды в Америке, как правило, не чувствуют себя каким-то отдельным, обособленным сегментом общества, как в России и во многих других странах. Когда говорят, что Америка является одной из самых удобных для жизни стран мира (а я, пожив долго во многих странах, убежден, что это именно так), то такая характеристика, безусловно, включает в себя удобства для нормальной жизни инвалидов. Все перекрестки в стране снабжены пандусами для съезда, имеющими специальное нескользкое покрытие, каждая станция метро обладает лифтом для инвалидов, а каждый рейсовый автобус или пригородный поезд — специальными устройствами для фиксации инвалидных колясок…
Американских детей с самого начала учат по-хорошему снисходительно относиться к инвалидам и людям с физическими и умственными недостатками. Американцы исходят из того, что инвалидом, к сожалению, может стать любой человек. Например, в результате аварии или болезни. Кроме того, общество воспитывает в маленьком американце сильное уважение к военным инвалидам: людям с обожженными лицами, потерянными конечностями и т. д. Каждая речь президента или, скажем, губернатора сопровождается одновременным переводом на язык глухонемых. Инвалиды — это очередное меньшинство, в которое может неожиданно попасть любой человек и которое требует равенства со всеми другими. Это часть американской демократии. Каждый ученик начальной школы знает, к примеру, уникальную историю американской активистки и писательницы Хелен Келлер, которая родилась в 1880 году в Алабаме и в детстве полностью лишилась слуха и зрения. Но тем не менее получила высшее образование и стала известным писателем, борцом за права инвалидов и участницей антивоенного движения. Она умерла в 1968 году, прожив длинную и богатую на события жизнь. Кстати, довольно распространенная практика в американских школах — знакомить детей с языком глухонемых. На это выделяется несколько обязательных учебных часов. Например, для ежегодного школьного спектакля детей учат исполнять песенку и одновременно делать соответствующие жесты руками на языке глухонемых.
Между прочим, равенство инвалидов приводит к тому, что в США вполне допустимы и даже популярны шутки и анекдоты про них. Хотя они нравятся не всем, их часто можно услышать по телевидению и радио. Так, в начале 1980-х годов в США появилась массовая мода на анекдоты про уже упомянутую Хелен Келлер. А сборник шуток про нее, названный «По-настоящему безвкусные анекдоты», даже однажды попал в список бестселлеров газеты «Нью-Йорк Таймс». Нетрудно заметить, что одной из особенностей американского юмора является то, что объектом жестокой, а то и издевательской шутки может стать любая категория людей, любое общественное явление, любое событие в истории и т. д. В предыдущей книге я писал о феномене шуток на тему «твоя мама такая…». Политическая корректность без борьбы отступает тут перед Первой поправкой к Конституции страны. Для русского уха многие из этих шуток звучат не просто не смешно, но и оскорбительно.
Я пролистал книгу шуток про Хелен Келлер и выбрал из них пару самых, наверное, приличных с точки зрения русского чувства юмора: «Однажды мама укладывает маленькую Хелен спать и говорит ей на языке слепоглухонемых: «Дочка, если ты сегодня вечером помолишься особенно хорошо и долго, то завтра все твои главные желания сбудутся». На следующее утро Хелен вся в слезах сообщила маме: «Мама, мои желания не исполнились! Я осталась слепой и глухонемой!» Мама ей в ответ: «С Первым апреля, дорогая! С Днем Дураков!» И еще: «Как Хеллен Келлер называет свой шкаф с одеждой? — Диснейленд!»
Однако такая атака с обоих флангов: с одной стороны — правовое и социальное равенство инвалида, гарантированное государством, и выработка у американских школьников равноправного отношения к инвалидам, а с другой — отказ от превращения их в группу, вызывающую только лишь сострадание и жалость, — позволяет достичь того, что в массе своей инвалиды в США чувствуют себя полноценной частью общества. Пусть меньшинством, но меньшинством, по правам и возможностям мало отличающимся от других уникальных меньшинств, например левшей или людей с повышенным весом. Разумеется, тут есть немало исключений, и в типичной американской школе могут легко гнобить «очкариков» и слабаков, а тот или иной инвалид может обидеться на конкретного юмориста, высмеявшего его физические недостатки.
Королю черного юмора, знаменитому американскому комику Джорджу Карлину не раз приходилось отвечать обиженным на его шутки слушателям. Чаще всего это были инвалиды, верующие или патриоты США. Типичная шутка Карлина о Боге звучала так: «Он вас любит. Он вас очень любит и ему нужны ваши деньги. Он всемогущий, всеведущий, он — полное совершенство и абсолютная мудрость. Он может совершенно все и даже больше. Но каким-то образом он совершенно не умеет зарабатывать деньги». Именно Карлин создал программу под названием «Семь слов, которые нельзя произносить по телевидению» и с удовольствием их произносил, вызывая новые судебные расследования. И выигрывал их. На его шоу собирались тысячи зрителей, а телевидение снимало программы с ним одну за другой. То, что сегодня на телевидении США можно услышать американский мат во всем его разнообразии, является прямой заслугой Джорджа Карлина. Еще один характерный образчик его юмора: «Вы замечали, что большинство противников абортов — это бабы, которых вы бы даже не стали просто трахать? Вот такой естественный баланс природы». Карлин издевался над попытками называть инвалидов — в соответствии с политической корректностью — как-то иначе, например «люди с ограниченными возможностями» или «люди с лимитированным зрением». «Скоро, — говорил он, — мы станем называть жертв изнасилований «недобровольными семяприемниками». «Есть ли, — шутил Карлин, — на специальной Олимпиаде специальные парковочные места для нормальных людей и как они отмечены?» Или: «Если психически больной человек с диагнозом множественной личности угрожает самоубийством, можно ли квалифицировать это как взятие группы заложников?» — и т. д. Кстати, в Нью-Йорке теперь есть квартал, названный именем Джорджа Карлина. Так или иначе, но равное отношение к инвалидам является еще одной иллюстрацией формируемого у американского школьника представления об окружающем мире как о единстве и разнообразии, понимания необходимости терпимо относиться к калейдоскопу самых разных, но равноправных людей, с которыми ему предстоит жить в своей Америке.
Конечно, школа готовит маленьких американцев и к другим жизненным реалиям. Однажды я присутствовал при разговоре двух мам. У одной дети ходят в очень престижную и дорогую частную школу, куда трудно попасть, а у другой — в публичную школу в хорошем фешенебельном районе под Вашингтоном. На вопрос второй мамаши: «Дорогая, в чем же главное отличие дорогой школы, куда ты посылаешь своих детей, от той, куда я посылаю своих?» — первая с ходу ответила: «В нашей школе наркотики намного дороже!» Мы посмеялись, но, сами знаете, в каждой шутке есть доля шутки. Остальное — правда. Подавляющее большинство американцев пробуют наркотики в школе. Конечно, далеко не все сохраняют эту привычку, однако для некоторых она становится жизненным трендом, который часто оканчивается плохо. Аналогией, пожалуй, являются сигареты и алкоголь в российских школах. Все через это проходят, но большинство — к счастью — вовремя останавливается. Про систему дедовщины и насилия старших в местных школах я уже писал — отошлю интересующихся к моим книгам про США. Другими словами, было бы совсем неправильно воспринимать американскую школу как цитадель благонравия, законопослушания и приличных манер. Это, конечно, не так. Как и в любой стране мира, школа не может не отражать жизнь со всеми ее положительными и отрицательными сторонами.