чают таких детей. В образовательном сообществе США это описывается специальным профессиональным термином «школьное выталкивание». Таким образом, школы в бедных районах Америки просто выталкивают детей обратно в ту же окружающую обстановку, которая и так является главным источником их отсталости и плохого поведения.
Получается замкнутый круг, из которого система школьного образования США не может найти выхода. И вряд ли найдет, ибо этот круг в значительной степени повторяет аналогичный круг, охватывающий все американское общество. Упомянутый мною школьно-тюремный трубопровод, по сути, является лишь его частным примером: бедные в своих районах платят мало налогов, ибо они и зарабатывают мало. Мало налогов — значит, не очень хорошая полиция, плохие больницы и школы с учителями, чья зарплата отнюдь не стимулирует их как следует заниматься своими учениками. Нет возможностей для получения детьми, живущими в таких местах, полноценного образования, нет возможностей для профилактической работы с ними или предоставления им на выбор массы вариантов для проведения свободного времени. Наиболее удачливые сами выбираются из этой ситуации через спорт или какой-либо талант, везение или подвернувшийся случай, большинство же идет дальше по кругу: связь с криминальными структурами, тюрьма, бедная жизнь, плохие жилищные и социальные условия для новых детей и т. д. по этому же кругу…
Это, наверное, самый большой минус американской системы ценностей и американского образа жизни в целом. Опора на свои силы, расчет только на себя, микроскопическая роль государства в регулировании этих проблем приводит к тому, что в США наряду с очень хорошими, даже выдающимися по своим средним характеристикам школами существуют ужасные школы в не менее ужасных районах. Есть также немало школ-середнячков и огромное количество школ в разных «экзотических» местах со своими особенностями — в районах, где большинство представляет ту или иную этническую или религиозную группу; где живут и учатся дети работников какой-либо градообразующей корпорации или предприятия; в районах, где живет много иностранцев; в районах, где большинство местных жителей — молодежь или, напротив, люди старше среднего возраста и т. д.
В этом Америка всегда остается сама собой: каждый может найти в ней место, где он будет в социальном и демографическом плане чувствовать себя в своей среде: комфортно, безопасно, равнозначно по отношению к другим и спокойно. Мне иногда кажется, что в США просто-напросто отсутствует то, что в России обычно называется «народом». Здесь почти все живут в своих небольших социально-экономических группах, и главная задача любого человека, переехавшего в США, — найти такую группу для себя. В этом смысле Америка — крайне удобное государство для жизни совершенно разных людей, которые имеют очень мало общего между собой в культуре, религии, взглядах на жизнь, политику, историю или окружающий мир, образе жизни и системе ценностей. Каждый имеет шанс найти здесь место для себя, своей семьи и своей культуры. Каждый станет «американцем», но, как говорил президент Гарри Трумэн, «американцем через черточку» — то есть американцем-итальянцем, американцем-немцем, американцем-ирландцем и, конечно, русским американцем.
Америка — страна максимально стратифицированная, разделенная на мириады небольших страт, внутри которых живут разного рода американцы. Безусловно, эти страты объединяет немало общих интересов и ценностей, делающих их комбинацию тем, что называется Соединенными Штатами Америки. Однако внутри них есть свои особенности, отражающие интересы и ценности только той группы людей, которые в них живут. Другими словами, в США почти каждый живет в окружении близких ему социально, экономически и политически людей. Чего еще желать от жизни в большой стране? Только одного: что собственное родное государство не будет учить меня жить и не станет «стричь всех под одну гребенку». В Америке этого как раз и не происходит.
Другими словами, Америка — это страна, где есть консенсус по всем основным ценностям — от абсолюта частной собственности и широкого либерализма в экономике до психологии индивидуализма и политического плюрализма. Однако между социальными группами, составляющими эту страну, есть огромные различия в ценностях и целях, жизненных ориентирах и культурном восприятии. Но эти различия существуют как бы внутри. Они не подрывают общего единства, даже парадоксальным образом сильно укрепляют его. Надо отметить, что эти различия между социальными группами делают США в целом страной очень устойчивой, гибкой и способной к быстрым изменениям, к адаптации к новой ситуации, страной политически, экономически и социально весьма стабильной и всегда готовой к развитию. Это же, в числе других вещей, делает Америку демократической страной. Так уж она устроена. Но в то же время именно эта коренная особенность США не дает, к примеру, решить проблему выравнивания уровня средних школ в стране и дистанцирования школ или больниц от тупых показателей объема налоговых сборов в том или ином регионе. Эта особенность не дала, к примеру, решить знаменитую еще недавно проблему банкротства города Детройта, бывшей столицы автомобильной промышленности страны. Проблемы города Детройта были и всегда будут для США проблемами города Детройта, и никому тут в голову не придет «по-братски» взять их решение на себя. Опора на свои силы и свои возможности — от школы до кладбища — была, есть и остается основным мотто Соединенных Штатов. Главной максимой всего американского образа жизни и мышления.
Но вернемся к школьным ценностям Америки. Проблема школьно-тюремного трубопровода непосредственно связана с так называемой политикой «нулевой терпимости» (zero-tolerance policies), которая была широко принята школами по всей Америке сразу после трагического расстрела в школе «Колумбайн» в 1999 году. Подход характеризуется нетерпимостью к малейшим нарушениям школьных правил, результатом чего становится повышение строгости наказания и быстрое отчисление из школы. Эта политика привела к появлению полицейских в школьных зданиях (немыслимая еще недавно для Америки вещь), вследствие чего учеников стали все чаще арестовывать за нарушения дисциплины, с которыми раньше разбиралась сама школа — например, за драки или ношение перочинного ножа. В последние годы было несколько совершенно абсурдных случаев, когда детей наказывали или арестовывали за то, что они, скажем, запустили бумажный самолетик или демонстративно громко рыгали в классе, приносили с собой пластмассовый ножик в упакованном ланче или имели в кармане 200 долларов наличными. В феврале 2015 года произошел особенно позорный инцидент в обычной техасской школе. Пятнадцатилетний школьник-мусульманин, мечтающий стать инженером, самостоятельно сделал дома маленькие электронные часы и принес их в школу, чтобы похвалиться и показать своей учительнице. Подростка немедленно арестовали, заподозрив в намерении соорудить бомбу с часовым механизмом и пронести ее по частям в школу.
Кстати, первыми жертвами такого рода дисциплинарных методов вновь чаще всего становятся афроамериканские и латиноамериканские школьники. Так, по данным Министерства юстиции США, афроамериканских студентов временно исключали или вообще выгоняли из школ в три раза чаще, чем белых студентов. Более того, в 70 % случаев школы вызывали наряды полиции именно в результате своих подозрений в адрес афроамериканских и латиноамериканских школьников. Надо признать, что главная внутренняя проблема США — расовая — остается одной из важнейших характеристик образовательной системы в стране. Именно в школе дети из разных этнических и расовых групп сталкиваются с ней, и этот урок остается с ними навсегда.
Неудивительно, что среди студентов, отчисленных из школы за один — любой — учебный год, примерно 40 % являются афроамериканцами, при том что афроамериканцы составляют всего 12 % населения США. Неудивительно также, что афроамериканцы и латиноамериканцы заканчивают школу в два раза реже, чем белые школьники. Тем более что в стране нет законов, заставляющих их завершить школьное образование. И уж совсем неудивительно, что среди заключенных-мужчин в федеральных тюрьмах США почти 70 % не закончили высшую школу. Школьно-тюремный трубопровод США не дает заметных сбоев, невзирая на то, что восемь лет во главе страны стоял афроамериканец. Образовательная система уверенно и настойчиво продолжает политику криминализации плохого поведения в школах, которая лишь способствует превращению учащихся в настоящих, взрослых преступников и питает поток молодых людей, попадающих в американскую тюремную систему. В которой, заметим к слову, и так содержится самое большее количество заключенных в мире — больше, чем 2,2 млн, содержание которых стоит американским налогоплательщикам баснословных 70 млрд долларов в год.
Нельзя сказать, что эта проблема не волнует американцев. Американские школы, конечно, активно ищут решение проблемы, связанной с широким применением откровенно дискриминирующих методов укрепления школьной дисциплины. Руководители ряда школьных округов (они, напомню, в США являются достаточно независимыми чиновниками в системе местной власти и, как правило, избираются населением соответствующих округов на основе прямых выборов) вместе со школьными администраторами начали в последние годы применять разнообразные новые методы для того, чтобы исправить нынешнюю ужасную ситуацию. Особенно это касается города Вашингтона, в котором всего 59 % учеников оканчивают старшую школу в срок, то есть через четыре года после ее начала, — это намного ниже среднего уровня по стране, составляющего и так отнюдь не фантастический 81 %. Но данные по столице США выглядят попросту позорно для самой богатой и развитой страны мира.
Теперь вместо политики «нулевой толерантности» администраторы самых проблемных школ в Вашингтоне начали применять так называемый метод «восстановительной юстиции». Вместо того чтобы сразу наказывать ребенка, учителя или школьные психологи остаются с ним после завершения школьного дня, чтобы обсудить причины плохого поведения и возможные пути его исправления. Учителям также рекомендуется встретиться с родителями каждого ребенка в классе в начале школьного года, чтобы лучше понимать, в какой обстановке живет ученик. Этот подход уже показал некоторые позитивные результаты. Однако он не может быть внедрен на городском уровне, так как у местных властей нет легальных способов заставить школы ему следовать, и каждая школа должна решать эту проблему сама.