Иногда кажется, что Соединенные Штаты, являясь лидером современного мира, сами имеют больше общего с традиционными, патриархальными, мягко говоря, странами, а не с промышленно развитыми и культурно и идеологически модернизированными. Впечатление усиливается тем фактом, что, например, за последний век число верующих в США не уменьшается, а остается на том же уровне, что и в первой четверти прошлого века. Религия и сегодня играет важную роль в жизни американцев, причем не только сугубо религиозную, но и моральную, а главное — патриотическую, организационную и просветительскую. Но при этом нельзя забывать, что в США все-таки религиозное большинство состоит не из фундаменталистов и церковных консерваторов, а сравнительно либеральных протестантов, католиков и иудеев. В частности, встретить женщину-раввина в Соединенных Штатах не так трудно, они — далеко не редкость.
В немалой степени обратной стороной этой медали является глобальный антиамериканизм, основы которого сами американцы упорно ищут не во внешней политике США, а в элементарной зависти к своей стране и невольной зависимости от нее других стран и народов. Репутация Америки в мире стала было падать во время Великой депрессии, которая больно ударила по экономике США, но ее эффект оказался сравнительно кратковременным. Большой вклад в это падение внесли тогдашние выдающиеся «писатели потерянного поколения», включая Эрнеста Хемингуэя, Френсиса Скотта Фицджеральда, Томаса Вульфа и других, многие из которых жили в то время в Европе и критиковали Америку во всю силу своего таланта. Именно в этот период стал формироваться карикатурный образ Соединенных Штатов, который потом подхватили другие страны, включая Германию и СССР, и который отчасти сохранил свою силу до сих пор.
Антиамериканизм, таким образом, является для самих американцев реакцией на выживаемость и успешность американского государственного и политического проекта, американского образа жизни и системы ценностей, реакцией на богатство и успех Америки во всех основных областях жизни, реакцией на продвинутость, устроенность и благополучие жизни обычного американца. Здесь, безусловно, есть доля истины, и немалая. Именно успех Америки, говорят многие исследователи американизма в мире, является причиной того, что другие страны, их элиты, правящие круги и общества, вынуждены вольно или невольно менять свои государственные системы, установки, ценности и ориентиры, то есть добровольно и максимально «американизироваться». По моему мнению, Соединенным Штатам не надо слишком активно распространять свое видение и заниматься миссионерством — само их существование и успех их модели и так делают это за них. И именно это, я считаю, является главной причиной антиамериканизма в мире, а не те или иные очевидно ошибочные и нерасчетливые внешнеполитические шаги этой страны. Можно сказать, что если СССР когда-то одним своим существованием заставил США немало поменять в их внутренней политике, то сегодня эта роль в глобальном плане полностью перешла к Америке.
Конечно, можно — и нужно — спорить о том, насколько адекватна такая позиция и в какой пропорции американизация всего мира в последние десятилетия является следствием американской модели, а насколько — продвижением демократии с помощью вооруженных сил США и экономического давления со стороны Запада. Американцы любят поговорить о том, что, чем более модернизирована и индустриализирована та или иная страна, чем сильнее ее позиции в глобальной экономике, чем жестче она может отстаивать свою позиции в конкурентной борьбе, в том числе с Соединенными Штатами, — тем меньше в такой стране уровень антиамериканизма. Они видят, что ненависть к США в первую очередь разлита в тех странах, которые не смогли модернизироваться и подстроиться под требования XXI века, не стали достаточно современными и привлекательными. Именно их элиты и народы находят для себя отдушину, удовольствие, психологическое облегчение в том, чтобы поливать грязью, презрением и ненавистью страну, которая, будучи гораздо моложе их по возрасту, значительно опередила в исторической конкуренции. Именно в этих странах профессиональные пропагандисты и «бойцы идеологического фронта» выискивают любой негатив, который, конечно, есть в Америке в немалом количестве — и пытаются из него слепить фальшивый и ненавистный облик США.
Поливая грязью США, убеждены американцы, элиты этих стран в первую очередь прикрывают свои провалы и неудачи, свои проблемы и неспособность решить стоящие перед их странами задачи. Обвиняя США в агрессивных намерениях в отношении тех или иных стран (эти обвинения, если быть исторически объективными, начались еще в начале XX века, если не раньше), лидеры и элиты этих стран, мол, прикрывают таким образом свое стремление увеличить бюджеты на оборону и армию, создать оградительные меры для своего гражданского общества и средств массовой информации, воспитать в своем народе ощущения осажденной крепости, окруженной врагами, бороться с политической оппозицией, обвиняя ее в продвижении интересов Соединенных Штатов и т. д. Типичным примером для простого американца являлись Куба, Иран или Венесуэла, а сейчас, например, — Северная Корея.
Кстати, есть еще один весомый аргумент, который позволяет американцам верить в свою правоту. Большинство стран (если не почти все), с которыми американцы когда-либо входили в военные или полувоенные конфликты, рано или поздно становились надежными и верными союзниками США, а уровень антиамериканизма в них не достигал высот тех стран, с которыми американцы вели себя сравнительно дружески. Типичным примером тут могут быть Япония или Вьетнам, Мексика или Филиппины, страны бывшего советского блока или Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. В последнее время к таким странам присоединилась Куба, и, вероятно, через десяток лет самым надежным союзником на Ближнем Востоке (кроме, конечно, Израиля) станет Иран. Россия, чья внешняя политика сильно отличается от американской — как считают многие россияне, в лучшую сторону, — напротив, постоянно по разным причинам теряет союзников и партнеров. Особенно обидно, когда она теряет союзников, за свободу которых когда-то погибали ее солдаты, а налогоплательщики жертвовали немалую часть доходов в пользу этих стран, надеясь на их долгую дружбу.
Повторю мысль, которую я пытаюсь донести всегда, в частности в этой книге: американцы всегда работают в «долгую», и поражение в том или ином военном, дипломатическом или экономическом «бою» они не воспринимают как поражение во всей «войне». Они реализуют свои долгосрочные национальные интересы, а не интересы очередной группы, пришедшей временно к власти в Вашингтоне. Кстати, отчасти поэтому американцы не очень любят заключать долгосрочные договоры с другими странами. У них есть не такой уж далекий от реальности стереотип, что во многих странах долгосрочные интересы частенько подменяются правящей группировкой на свои сиюминутные, которые поменяются при смене власти. Поэтому разговор на уровне долгосрочных, стратегических национальных интересов с этими странами невозможен. Справедливо это или нет — вопрос отдельный и требующий исследования. Но, согласитесь, у простых американцев есть определенные основания полагать именно так.
Патриот made in USA
Я писал выше, что в американских публичных школах есть традиция ежедневной клятвы флагу Соединенных Штатов. С самого детства слово «американский» становится для американских малышей синонимом «отличного», «исключительного», «замечательного», «надежного» и т. д. Эта связка является основой патриотизма на всю жизнь, любви к своей стране, ее народу. Как результат — доля американцев, желающих хоть как-то «послужить своему народу и стране», выше 80 %, что гораздо больше, чем в любых промышленно развитых странах Запада. Но есть одно критическое «но»: для многих американцев слово «американский» становится синонимом «самого лучшего» в смысле «лучше, чем любые другие». Американский образ жизни — лучше, чем другие образы жизни. Американская политическая культура — лучше, чем политическая культура других наций. Американская система власти — лучше, чем система власти в других странах. И как результат: американский народ лучше других народов мира, а пресловутый «простой американец» лучше, чем «простой француз», «простой русский» или «простой ливиец». Американские ценности, понятия, система стереотипов и верований, правил и процедур, законов и институтов в понимании этих американцев просто лучше, чем любые другие. Только потому, что они «американские». Если подойти к этому феномену исторически, то очевидно, что он имеет глубокие корни в прошлых европейских империях, например английской, советской или французской. В США даже бытует по этому поводу следующая шутка: «Англичанин спрашивает американца: «Откуда вы?» Американец гордо отвечает: «Я из самой лучшей, самой великой и самой развитой страны на свете!» Англичанин в ответ говорит: «Это забавно. У вас такой странный диалект английского языка, который я еще не слышал».
Я совсем не хочу сказать, что большинство американцев стоит на такой вульгарной позиции. Американцы, действительно, очень критично настроены и к себе, и особенно — к своей власти. Однако зачастую за внешнеполитическими шагами Вашингтона можно почувствовать именно такую логику. Иными словами, хотя за последнюю четверть века имидж США заметно потускнел, в мире существует немалое разочарование Америкой, да и в самой Америке многие стали задаваться вопросами о направлении развития своей страны, Соединенные Штаты продолжают оставаться государством, крайне привлекательным для огромного числа людей в разных частях Земли.
Я не раз писал, что «национализм» — ругательное слово в Америке, которая, хотя и является отчасти вполне националистической страной, совсем не замечает за собой этого обстоятельства, даже постоянно опровергает его. Действительно, в политике США парадоксальным образом отсутствует понимание сущности и внутренней силы национализма как такового, а также умение иметь дело с националистически мотивированными партнерами и противниками. Это осложняет войну, которую ведут США против международного терроризма, ибо зачастую мотивы и логика мышления противника просто недоступны для американского понимания. Сам американский национализм в чистом виде полностью соответствует настроениям, которые выразил в свое время Маяковский в «Стихах о советском пасп