Мне кажется, что, говоря об эволюции американских ценностей, стоит обратить внимание на несколько аспектов и последствий в общественном мнении США, появившихся в результате борьбы сексуальных меньшинств за свои права. Прежде всего надо иметь в виду, что геев в Америке намного меньше, чем это теперь кажется общему населению. По результатам первого крупномасштабного опроса измерения сексуальной ориентации американцев, проведенного несколько лет назад, та часть населения, которая определяет себя как геи или бисексуалы, составляет всего лишь около 3 %. Последние данные о размере ЛГБТ-населения оказались даже ниже, чем результаты ранее проведенных опросов Фонда Гэллапа, в которых 4–5 % ответивших называли себя геями. Тем не менее сами американцы считают, что геи составляют значительную часть населения страны, причем чрезвычайно переоценивают их количество. Так, почти четверть опрошенных полагала, что геи составляют до 25 % населения. Это число даже выросло в последние годы — сегодня больше трети американцев полагают, что количество геев превышает 25 %. Женщины и молодежь давали самые высокие оценки, полагая, что до 30 % американцев являются геями. Все реже, но еще можно время от времени встретить американца, который, столкнувшись с представителем сексуальных меньшинств, будет внушать ему (ей), что проблема только в том, что он (она) еще не встретили своего (свою) суженого противоположного пола. Не надо, мол, отчаиваться.
Столь искаженное представление среди большинства простых американцев о демографии сексуального поведения и идентичности в Америке приводит к нескольким прямым последствиям, отражающим как систему ценностей, принятую в этой стране, так и процесс принятия решений и влияния на общественное мнение. С одной стороны, завышенная оценка числа геев может влечь — и уже реально влечет — за собой завышенную тревогу о том, насколько однополые браки и другие расширения прав геев воздействуют на культурную и социальную жизнь в стране, что усиливает аргумент противников расширения прав. Именно это видно в пропаганде некоторых стран, в том числе в России, да и в самих США. Иными словами, в ходе борьбы американских геев за свои права, за свою повестку дня росло не их фактическое число, а завышенные представления людей об их количестве. Именно эти представления и стереотипы, как известно, зачастую оказывают гораздо большее воздействие на политический процесс, нежели скучный факт.
С другой стороны, тот факт, что американцы сильно переоценивают число геев, говорит об успешной программе гей-активистов по продвижению своих интересов. Несмотря на то, что они являются очень маленьким меньшинством, геи в Америке смогли вынести свою кампанию на самый высокий общенародный уровень и захватить внимание страны, да и всего мира. И это было для них очень важно, так как геи (как, впрочем, и многие другие меньшинства) не смогут добиться полного правового равенства без завоевания поддержки большинства. Это классический пример того, как микроскопическое меньшинство убедило и «победило» подавляющее большинство, в том числе за счет преувеличения своей массовости в общественном сознании.
Я уверен, что более чем успешная программа борьбы сексуальных меньшинств, сумевших повернуть симпатии большинства в общественном мнении Соединенных Штатов, да и немалой части мира, будет не только предметом тщательного изучения, но и подражания со стороны других небольших меньшинств. Геи, по сути, совершили настоящую «цветную революцию» в демократических странах в отношении своих интересов и стали — на время — лидерами общественного мнения. Уж не знаю, какого цвета эта революция, может быть, радужного? Можно предположить, что сейчас влияние сексуальных меньшинств пойдет на спад и какое-то другое меньшинство станет основной силой в формировании внутренней повестки дня в США.
Кстати, замечу в скобках, в этот же период времени некоторые другие меньшинства так же успешно сумели добиться «включения» своих предложений в повестку и даже реализовать их. Только они были менее значимыми или менее публичными. Так, можно вспомнить, что противники курения в США добились в последние два десятилетия серьезных успехов. Или, например, сторонники легализации медицинской марихуаны и т. д.
Сама гей-община Соединенных Штатов внутри себя представляет очень пеструю мозаику меньшинств. Голливудский стереотип типичного гея — белого, хорошо обеспеченного, сравнительно молодого и высокообразованного мужчины — оказывается несоответствующим реальности. Чтобы оценить разнообразие гей-общины, стоит привести, к примеру, результаты опроса Фонда Гэллапа о сексуальной идентичности, проведенного несколько лет назад. Среди наиболее интересных открытий было, в частности, то, что небелые люди идентифицируют себя как геи чаще, чем белые. В то время как около 3 % белых называют себя геями, это число повышается среди латиноамериканцев (около 4 %), азиатов (свыше 4,3 %) и достигает самого высокого уровня среди афроамериканцев (4,6 %). Таким образом, геи-афроамериканцы являются неким «двойным меньшинством», отличаясь от большинства по двум наиболее обсуждаемым в стране факторам — раса и сексуальная ориентация. Политические последствия такой презентации вполне очевидны. Эффект на массовое сознание общества в таком случае начинает приобретать определенный кумулятивный эффект.
Кстати, женщины в США идентифицируют себя как геи чаще, чем мужчины: по разным опросам, от 3 до 3,6 %. Иными словами, больше половины представителей ЛГБТ-сообщества в США (53 %) являются женщинами. Между тем ЛГБТ-женщины заводят детей так же часто, как и гетеросексуальные.
Еще один серьезный стереотип связан с уровнем доходов и качеством жизни. На деле ЛГБТ-американцы, как правило, имеют более низкие уровни образования и дохода. Это вообще полностью противоречит массовым стереотипам. Идентификация с гей-сообществом наиболее высока среди американцев с самими низкими степенями образования. Среди тех, кто закончил лишь старшую школу, 3,5 % называют себя геями, в то время как 2,8 % людей с образованием на уровне бакалавриата и 3 % с дипломом магистратуры ответили так же. Более того, идентификация как ЛГБТ наиболее высока среди тех, кто имеет незаконченное высшее образование, «недотянув» по каким-то причинам до получения диплома. Параллельно этому идентификация как ЛГБТ наиболее распространена среди части населения, получающей доход меньше, чем 24 тыс. долларов в год (их там 5,1 %), и наименее распространена среди представителей самого богатого сословия, получающих по данным опроса больше, чем 60 тыс. долларов в год (среди таких геев 2,8 %). Это действительно резко противоречит распространенным стереотипам, которые являются результатом больших усилий этого конкретного меньшинства по распространению такого «успешного» имиджа с тем, чтобы повысить свои лоббистские и политические возможности. Как оказалось, повторю, им это вполне удалось. Важно отметить, что вышеприведенные данные могут быть связаны с тем, что геями чаще всего является молодежь возраста от 18 до 29 лет — именно та часть населения, которая, скорее всего, будет иметь неполное высшее образование и получать небольшой ежегодный доход.
Эти открытия реальности — начиная с того, что геев в Америке намного меньше, чем кажется большинству американцев, и заканчивая тем, что они намного более разнообразные, чем показывает нам массовая поп-культура, — говорят, на мой взгляд, о том, что геи представляют собой не столь уж большую «угрозу» традиционному обществу и являются скорее микрокосмом общего американского населения, чем отдельным и сильно отличающимся от большинства сообществом. Постепенное понимание этих реалий среди большинства пойдет рука об руку с постепенным признанием правового равноправия геев. Однако сегодня в США наблюдается обратная тенденция. Геи успешно нашли возможность эффективно использовать в политической системе Америки, а следом — и всего мира — механизм мягкой «диктатуры меньшинства» и им активно пользуются. Дело не в конкретном сексуальном меньшинстве. В определенном смысле это и есть реальная модернизация и корректировка классической демократии под флагом ее совершенствования и «тюнинга». Одновременно это важный практический урок для любых других стран, в том числе России, отрабатывающих свою стратегию и свое видение создания у себя демократического и свободного общества. Диктатура меньшинства, другими словами, есть не меньший, а может быть, и больший фактор, чем любой другой в рамках модернизированной, но все еще классической либеральной демократии в Соединенных Штатах.
«Демократия меньшинств»
Конечно, сексуальные меньшинства очень успешно реализовали свои программы в последние два-три десятилетия, однако есть в Соединенных Штатах и другие успешные, но менее публичные меньшинства, также добившиеся многого в защите своих ценностей и взглядов, обеспечив себе равные или почти равные права и возможности с большинством. Я уже упоминал противников курения или сторонников медицинской марихуаны. Можно привести еще бесконечное множество примеров, скажем, меньшинства с физическими и ментальными отклонениями. Это, в частности, люди с ограниченными возможностями, ампутанты, слепые/глухонемые, толстые/худые, левши, лилипуты и т. д. Для любого меньшинства существует своя организация, которая отстаивает интересы и права этой группы. Например, существует организация «Маленькие люди Америки» из 7 тыс. членов, которая заступается за права карликов, и так называемый Клуб левшей, который обращает особое внимание на адекватное обеспечение и образование школьников-левшей. В Америке вообще встречаешь гораздо больше левшей, чем в России, так как тут их не переучивают в правшей. Другой классический пример — «географические меньшинства», то есть отдельные штаты или группы штатов, которые представляют собой меньшинство по сравнению с остальными штатами в зависимости от конкретного вопроса. Среди них, например, 15 штатов, которые отменили у себя смертную казнь, и два штата, которые первыми легализовали марихуану — Вашингтон и Колорадо. Можно еще вспомнить вегетарианцев, которые заметно повлияли на меню в американских ресторанах и кафе, или борцов с ожирением, особенно среди школьников, которые после многолетней борьбы добились заметных ограничений в отношении еды и напитков, предлагаемых в американских школах…