Эломас взял с собой троих слуг, когда мы уезжали из его родового владения Глубинный Источник. Первый – его внучатый племянник Картик Веиси, юноша приблизительно пятнадцати лет, исполнявший при деде обязанности оруженосца. Вторая – горничная из местных, а третий – повар – внепланетник с далекой Ашеры. Как только мы вернулись в лагерь, Картик поставил на низкий столик блюдо с жареной рыбой, помидорами и зеленью. Дом рыцаря, при своих небольших размерах, был основательно обустроен – с кухней и душевой комнатой, отделенными от столовой, которая служила одновременно и кабинетом. Пол покрывали тавросианские ковры в два дюйма толщиной, с узорами из синих и красных мандал. В юности сэр Эломас совершил много дальних путешествий, начиная от Джадда и Внешнего Персея и заканчивая самым сердцем Империи – Шпорой Ориона, а также колониями в Стрельце и Центавре. Он пролетел по огромной дуге, пересек весь заселенный сектор Галактики, а затем вернулся к семье своей племянницы на Эмеш, неподалеку от ядра Галактики, на самом краю освоенного человечеством космоса. Ах, какая у него была жизнь…
Пожилой рыцарь выдвинул стул для Валки и ловко подставил второй для Тор Ады, прежде чем схоласт успела за него ухватиться. Только когда обе женщины заняли места, а я устроился на свободном сиденье, сэр Эломас сел сам и сказал:
– Картик, принеси, пожалуйста, вина.
– Да, сэр.
Оруженосец вышел, кивнув мне на ходу и пробормотав:
– Милорд.
Такие ужины вошли у нас в привычку: Эломас, Валка и Ада – как руководители раскопок, и я – как почетный гость. Каждый вечер мы вместе проводили по два часа за разговорами, а затем расходились по своим жилищам.
– Угощение выглядит великолепно, сэр, – сказал я, взяв румяную булочку из хлебной корзинки. – Еще раз спасибо.
Сэр Эломас налил чаю из фарфорового чайника сначала себе, а затем Тор Аде.
– Я всегда считал, – начал он, произнося что-то в этом духе каждый раз, когда мы собирались за столом, – что еда предназначена для того, чтобы ее с кем-то разделить. Прошу вас, прошу.
После этого Ада пустилась в описание проделанной за день работы, которая на ранней стадии в основном заключалась в очистке затопленных участков.
– По правде говоря, – признался я, – боюсь, что от меня не больше пользы, чем от обычного туриста. Мой опыт ограничивается лингвистикой и умением становиться у кого-нибудь на дороге.
Рыцарь и обе женщины коротко рассмеялись.
– Чепуха, мой мальчик, – пророкотал Эломас. – Чепуха! Марос рассказал мне, что вы помогли запустить помпу в тоннеле В. «Я бы не справился без Марло», – сказал он. Слово Редгрейва!
Я улыбнулся и аккуратно очистил рыбу, которую Картик положил на мою тарелку.
– Очень любезно с вашей стороны, но я всего лишь перехваленный подсобный рабочий, – я отложил нож и скрыл свое разочарование за глотком воды, – и все же я хочу еще раз выразить вам благодарность за то, что пригласили меня сюда.
Пожилой рыцарь поставил чашку на стол и принялся без особых церемоний отделять рыбью голову.
– Вы определенно оживили обстановку. И после того, что вы сделали с этим негодяем-священником…
Он печально покачал головой. Его озлобленный тон явно встревожил Тор Аду, но ей потребовалось всего мгновение, чтобы вернуть свойственную схоластам невозмутимость.
– Вам известно, что я в свое время сам был дуэлянтом? Так вот, как-то раз я гостил у одного мандарийского советника. Он служил в какой-то биоинженерной фирме – ныне, рад сообщить, не существующей, – которая специализировалась на индивидуальном производстве гомункулов. Главной продукцией этой индустрии, как вы понимаете, были наложницы. – Его передернуло при этом слове, но я не стал возражать против продолжения рассказа. – Видите ли, боюсь, что я обидел за обедом одного из младших сотрудников фирмы. Просто пошутил насчет того, что он предпочитал, скажем так, работать с самим собой.
– С самим собой, сэр? – переспросил юный Картик, усаживаясь в дальнем углу стола со своей порцией рыбы.
– Намекая на то, что он клонирует самого себя, разумеется! – с самым серьезным видом ответил сэр Эломас. – Отвратительный порок, но мандари как раз и имеют дело с отвратительными пороками. Как вы сами можете представить, этот парень вызвал меня на дуэль, и… в общем, вот он я, здесь, так что…
Он наконец-то обезглавил рыбу, разрубив позвоночник, и принялся нарезать остальную часть, которая оказалась нафаршированной помидорами, шпинатом и прекрасной брынзой.
– Нет нужды добавлять, что советник стал смотреть на меня косо, после того как я убил его подчиненного. А когда мои подозрения в его автосодомии подтвердились…
– Он попытался убить вас? – спросила Валка, справившись – более аккуратно – с тонкой работой по разрезанию своей рыбы.
Доктор улыбнулась поверх стакана с водой. Как и я, Валка терпеть не могла чай. Одна из тех мелочей, которые позволяли мне чувствовать, подсознательно и глупо, что между нами больше сходства, чем различия.
Эломас энергично кивнул:
– Отравить! Можете себе представить? Как оригинально! Это хорошо, что вы здесь, Марло. Живой и здоровый. Священники любят пользоваться ядом, и у старой Лигейи долгая память.
Я доел порцию, и Картик убрал мою тарелку. Мне редко доводилось видеть таких исполнительных оруженосцев.
– Как давно вы здесь работаете? – обернулся я к Валке.
Доктор отрезала кусок – ела она медленней, чем остальные, – и сказала:
– Четыре местных года, но наводнения прерывают работу.
– После тех ужасных штормов в шестьдесят восьмом, правильно? – скривился Эломас, разрезая рыбу. – Злющие были штормы. Энергосистема Боросево так и не оправилась после них.
Валка прожевала и кивнула:
– Да, именно так.
– Но эта планета была заселена почти тысячу лет назад. Наверняка здесь уже нечего искать.
Эта мысль беспокоила меня с самого прибытия, с тех пор как у меня появилось время на прогулки по Калагаху. За прошедшие недели я не заметил в развалинах ничего интересного, кроме самих черных коридоров. В этой пещере призраков не было ни предметов культуры, которые я мог бы изучать, ни живых обитателей.
Тор Ада взялась ответить мне:
– Да, она тысячу лет находилась в руках Империи, но до этого принадлежала Норманскому Объединенному Содружеству Эмеша. Только Земля и император знают, что они увезли или распродали.
– Нет, – возразила Валка, наконец-то позволив унести то, что осталось от ее рыбы. – Нет, нигде не упоминается о вторичных артефактах, найденных в каком-либо из сооружений, построенных Тихими.
Она прокашлялась и перешла на родной тавросианский.
– Предположительно, Тихими, – поправила Ада, подняв палец. – Нам нечем подтвердить гипотезу о Тихих, учитывая то, что Капелла контролирует все сведения о вымерших расах ксенобитов в пределах своей зоны влияния. Мы можем так никогда и не узнать, правда ли это. И все, что мы здесь найдем, тоже будет конфисковано, как только Капелла дотянется сюда своими когтями. – Ее заурядное патрицианское лицо помрачнело. – Калагах – небольшой объект, и, похоже, Капелла не желает присутствия стражей здесь, в Вуали. Слишком дорого. Но это также означает, что они не видят в Калагахе большой опасности с точки зрения теологии…
Она искоса посмотрела на меня, словно опасалась, что я объявлю ее еретичкой. Я ободряюще улыбнулся.
– Их люди обследовали Калагах в первое же столетие оккупации. Они терпят нас лишь потому, что уверены в безрезультатности наших поисков. И вам не позволят уехать отсюда с какими-либо записями или заметками, за исключением того, что останется в вашей памяти.
Последние слова она адресовала Валке, которая только улыбнулась в ответ в своей загадочной манере, – словно этим двум женщинам была известна какая-то тайная шутка – и постучала длинными пальцами по столу из искусственного дерева.
– Все постройки Тихих, которые я посетила, были пусты уже в момент обнаружения. Возможно, норманцам здесь с самого начала не на чем было нажиться, разве что на продаже билетов для осмотра тоннелей.
– Точно! – согласился Эломас. – Норманцы определенно знали, как извлечь прибыль из чего угодно. – Он опустил свою чашку. – Кстати, о внепланетниках. Скоро должны прилететь джаддианцы?
Он оглянулся на Аду, та сделала торопливый глоток и закашлялась.
– Да, сэр. В ближайшие две недели, если не ошибаюсь.
– Очень хорошо. Знаете, я уже сотни лет не был в Княжествах.
Рыцарь повернулся ко мне, размахивая бокалом и указывая на него пальцем:
– Марло, вы должны побывать в Джадде или хотя бы в одном из его миров. На Самаре, например. Замечательные люди, правда.
С кухни вернулся Картик. Выглядел он непривычно подавленным. На его неприметном лице застыло отстраненное выражение, но я не сразу заметил это, увлеченный рассуждениями Валки о политике Капеллы. Они вели дело очень рационально, железной рукой контролируя знания во всей Империи и даже в Джадде, где иконы и Мать-Земля не были единственными богами. Капелла начинала как имперская пропагандистская машина и средство для обуздания лордов-палатинов, но постепенно разрослась за пределы Империи и действовала теперь бесконтрольно, не нуждаясь ни в чьем одобрении. Даже император преклонил колени перед алтарем Капеллы и получил корону и скипетр из рук служителя синархии.
– Что случилось, мальчик? – спросил Эломас, первым заметив посеревшее лицо оруженосца.
Картик замер в нерешительности, переводя взгляд со своих ботинок на рыцаря, но все же робко шагнул вперед.
– Выкладывай, Картик!
Испуганный мальчишка вытянулся в струнку:
– Волна, сэр. Орсо и Дамара слушали ее на кухне. Там… – Он мельком взглянул на Валку, а затем уставился на меня.
– Давай, мальчик, это ведь просто слова. Свяжи их вместе, и побыстрей!
– Нападение, сэр. Сражение.
Он смотрел на меня, хотя и обращался к сэру Эломасу.
Кем бы ни был старый рыцарь – франтом, дуэлянтом, но только не солдатом.
– Сьельсины? – побледнел от ужаса Эломас.