– Послушай, Адр, – сказал он, внезапно протрезвев, – это хорошая идея, но ты не представляешь, сколько денег уйдет на то, чтобы раздобыть самый завалящий старый лихтер и содержать его. Даже если мы с этой женщиной начнем откладывать деньги, ты не сможешь приобрести ничего нового.
Он покачал головой, и по тону ветерана я понял, что не стоит больше наседать на него, поэтому просто кивнул и двинулся за ним следом. Я не собирался покупать новый корабль. Достаточно того, чтобы на нем можно было летать.
– Ты не сможешь ничего купить за шесть штук наличными. Хороший корабль стоит как небольшой город, сынок.
Мы пошли дальше, продолжая невнятно болтать, что для по-настоящему пьяных и счастливых людей было равносильно полному молчанию.
Через несколько кварталов Паллино снова схватил меня за локоть:
– И не бери ничего с ионным двигателем VX-3. Это норманское корыто развалится, как только взлетит.
И тут я понял, что заполучил его, – по крайней мере, на время. Это было только начало, всего лишь первый шаг по дороге, которая уведет меня с Эмеша в небо, подальше от этого чистилища. Больше я ничего не сказал, но слова Паллино зажгли что-то в моей душе.
«Стоит как небольшой город».
Ну что ж, у меня было при себе еще кое-что ценное. Как я мог забыть?
Я не стал продолжать этот разговор, а вместе с остальными негромко затянул «Между мирами, что светят так ярко». И внезапно – возможно, впервые в жизни – я понял, что нахожусь среди друзей и мне хорошо с ними.
Глава 38Кровь как воск
Я ни разу не проиграл схватку в колизее, ни разу не становился на колени перед профессиональным гладиатором или другим мирмидонцем, ожидая приговора зрителей. Ни в пяти боях, ни в десяти. После семи месяцев и особенно удачного трюка, когда мне удалось горстью песка с арены закоротить излучатель защитного поля одному из гладиаторов, я приобрел неплохую репутацию. Меня также ни разу не заставляли никого убивать. Настоящим гладиаторам не позволяли умереть, а в тех редких случаях, когда мне приходилось сражаться со своими собратьями-мирмидонцами, я просто обезоруживал их. Простолюдинам нравилось такое благородство. Большинство мирмидонцев не имели необходимой подготовки, а я в поединках один на один чувствовал себя как дома.
Риск погибнуть появлялся только в групповых схватках наподобие той первой, которую я описал. Те из нас, кто не сражался в малых группах и в одиночных поединках, проливали кровь во славу Земли и императора в общей схватке. Назовем это традицией. Я участвовал в них несколько раз, иногда лишь чудом оставаясь в живых, иногда – с полным триумфом. Один раз мы не потеряли ни одного человека, в другой – уцелели только я и Хлыст. Кири ушла с Колоссо вскоре после моего появления, а еще через какое-то время погиб Банкс, убитый капитаном гладиаторов Джаффом в схватке один на один. Копье прошло в сочленение его доспеха.
Умандхи тоже дрались на Колоссо. Однажды мне довелось наблюдать, как квартет гудящих ксенобитов сражался с парой пантер, доставленных из другой системы. Одно из этих существ быстро погибло, огромные кошки, подгоняемые голодом и гормональными инъекциями, обезумели от ярости. Остальные поняли, что незнакомые им существа – хищники, испугались и попытались защищаться, отмахиваясь щупальцами от противника. И преуспели в этом, но лишь после того, как еще один из них был смертельно ранен, истекая ядовитой зеленой кровью на кирпичном полу арены. Сам я не дрался с этими существами. Им не позволяли сражаться против мирмидонцев. Даже без боевой подготовки они имели шанс победить, но нельзя было допустить, чтобы дети Земли погибли от рук варваров-ксенобитов или от того, что заменяло им руки.
Обеденный зал дормитория пропитался потом и культивированным мясом, и это был запах дома. После почти года на Колоссо, после двадцати семи оговоренных контрактом групповых схваток и приблизительно такого же количества поединков это затхлое помещение с низкими сводчатыми потолками и шипящими лампами стало для меня домом в большей степени, чем когда-то была Обитель Дьявола. Здесь меня всегда встречала волна дружелюбия от Элары и других знакомых ветеранов и оживленный шепот новобранцев. Недавно доковылявший до порта десантный корабль Имперских легионов «Непреклонный» выгрузил несколько солдат-федератов, пожелавших выйти из войны. Жизнь мирмидонцев на Колоссо в незнакомом новом мире показалась им отпуском в раю по сравнению с жестокостью настоящих сражений.
– Мы едва не стерли Бледных в порошок на Водане, – сказал один из них в тот момент, когда я проходил мимо. – Первый стратиг Хауптманн сам командовал высадкой.
– Правда?
Федерат кивнул, оторвавшись от бутылки с энергетическим напитком.
– Конечно. Как еще мы, по-твоему, могли взять в плен столько демонов?
Я остановился и прислушался. Пленные сьельсины. Мысль об этом задела давно уснувшие струны в моей душе. Бродяжничая на улицах, я совсем забыл о войне. Она всегда казалась такой чуждой, такой далекой. Как чудовища, нарисованные по краям карты. Теперь они подползали из Тьмы все ближе и ближе.
– В плен? – Оказалось, что это спросил Хлыст, сидевший за одним столом с федератом, он заметил меня и помахал рукой, подзывая: – Адр, ты должен это послушать.
Хотя я уже поел, но все же уселся на скамейку рядом с ним.
– Это Коган, он наемник, – сказал Хлыст.
– Был им, – поправил федерат.
Он говорил с сильным акцентом, который я не сумел распознать. Наемник наверняка родился где-нибудь во внутренних регионах, на одной из тех планет, чьих названий мне и слышать не приходилось. Он протянул мне руку. Я пожал ее, поскольку в конце концов привык к этому простонародному обычаю.
– Коган.
– Адр. – Я искоса посмотрел на Хлыста. – Тебе доводилось воевать?
– В битве при Водане, сорок лет назад. Только что разорвал контракт и ушел из компании.
Он почесал подбородок. Как и я сам, Коган был намного бледней эмешцев, но плазменный ожог на щеке превратил гладкую кожу в сплошной вспученный рубец. Его шею покрывала татуировка, отчасти скрытая волосами – почти такими же густыми, как на бороде.
– Мы захватили один из их кораблей-миров. Вернее, то, что от него осталось. Демоны бросили его на орбите, а их флагман сбежал в варп.
Коган поднял пластиковую бутылку.
– Очко в пользу Земли. – Он задумчиво посмотрел на меня. – Так, значит, это ты? Тот самый Адр, о котором мне рассказывали.
Это перестало удивлять меня, но по-прежнему смущало. Я ответил так, как мог бы сказать при дворе отца:
– Не знаю, что тебе рассказывали, но, насколько мне известно, я здесь единственный Адр.
– Я слышал, что ты крутой поединщик. Даже видел, как ты сражался с этой рыжеволосой гладиатриссой. Как ее зовут?
– Амарей, – подсказал Хлыст, машинально приглаживая свою рыжую гриву.
– Точно. – Коган допил бутылку. – Говорят, что тебя обучали фехтованию во дворце, что ты из аристократов.
– Да, я тоже вдоволь этого наслушался.
Я невольно прищурился, разглядывая Когана, и решил увести разговор от своего прошлого, спросив:
– Так вы взяли сьельсинов в плен на Водане?
– Всего пару сотен. Хауптманн передал их в РСЛ, – сказал Коган, с заговорщическим видом наклонив голову при упоминании Разведывательной службы легионов, и продолжил: – Я как раз говорил твоему приятелю, что перед самым моим уходом из компании капитан Алексей – мой бывший босс – оставил себе пару пленников для развлечения.
– Для развлечения? – нахмурился я. – Никогда не слышал, чтобы кто-то пытался завести сьельсинского раба.
– Значит, все эти бредовые байки о том, что ты лорд, и в самом деле бред, – усмехнулся Коган. – Как мне говорили, палатины приторговывают пленными сьельсинами с самого начала войны.
Сжав рукой кольцо на груди под туникой, я задержал дыхание, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Никогда не слышал о таких вещах, но это еще не делало мессира Когана лжецом.
Вместо того чтобы возражать ему и ненароком открыть правду о себе, я спросил:
– А в какой компании ты служил? В «Драконах Кусленда»?
Я слышал, что эта группа закреплена за «Непреклонным» и ее техника хранится в огромных трюмах десантного корабля. Хлыст впитывал в себя новости о боевом корабле с такой жадностью, словно ничего не пил целую неделю.
Коган в сердцах сплюнул на пол, отчего несколько мирмидонцев за соседним столиком неодобрительно приподняли брови.
– В этих драных «Драконах Кусленда»? Я служил в «Белом коне» под командой сэра Алексея Карелина. По-твоему, я похож на одного из педрил Арно Кусленда? Нет, – он хлопнул ладонью по столу, – я семнадцать лет провоевал в компании «Белый конь». Это почти сто двадцать стандартных лет, – уточнил он с учетом времени, проведенного в крионической фуге. – Отработал по меньшей мере пять контрактов с легионами и участвовал в семи крупных сражениях. А шлюхи Кусленда только пересылают туда-сюда бумажки и маршируют на пышных парадах Хауптманна.
Я медленно встал, так, чтобы это нельзя было принять за угрозу, и слегка поклонился:
– Не хотел оскорбить вас, мессир.
– Оскорбить? – Коган с внезапным дружелюбием покачал головой. – Нет, никто из вас, припланеченная деревенщина, не может меня ничем оскорбить. Я просто исправил твою ошибку.
Несколько дней спустя я шел по коридору после тренировочного боя, радуясь тому, что кондиционер дает хоть какую-то прохладу, а еще больше – тому, что внезапно оказался в одиночестве. Коган развлекал нашу команду подробным рассказом о своих подвигах в битве при Водане, о том, как его компания наемников помогала Четыреста тридцать седьмому и Четыреста тридцать восьмому легионам Центавра – под командованием герцога Тита Хауптманна – уничтожить один из сьельсинских кораблей-миров. Из этого могла получиться очень хорошая история, если бы сам рассказчик не был таким заносчивым и не говорил так сбивчиво.
Я с тоской подумал о душевой для свободных мирмидонцев. В обеденное время там