– Вы не продержитесь и пяти минут в первой схватке, – я всплеснул руками, – а ведь у вас явное преимущество, понимаете?
Девушка встала на ноги и приблизилась, на этот раз осторожней. Я развел руки в стороны, позволяя ей атаковать. Она махнула мечом, целясь мне в голову. Я не стал парировать удар. Просто пригнулся. Клинок просвистел у меня над ушами, и я тут же увернулся от второго удара. Она двигалась слишком медленно. В этом не было ее вины. Она всего лишь человек. И потому проследовала тем же курсом и грязно выругалась, лежа в пыли. Я перешел к двум другим кандидатам в мирмидонцы. Выбил меч у одного из них, развернулся ко второму, пытавшемуся напасть со спины, ухватился за его кирасу и отшвырнул парня прочь.
– Вы ничего не поняли, – ухмыльнулся я, сделав несколько расслабленных шагов к тому, кто кричал, что сдается.
Он попятился и вскинул клинок.
– Вас же трое! – рассмеялся я в ответ. – Во имя Земли, это означает, что вы должны действовать как одна команда!
Я развернулся и дал им время окружить меня в свете зажегшихся ламп. Небо над нами потемнело и нахмурилось, две луны, словно пара глаз разного цвета, наполовину скрылись за тучами.
– Вас всегда будет больше, чем гладиаторов. И это единственное ваше преимущество!
– А еще наш непобедимый боец, – разрезал темноту, словно плетью, голос Паллино. – Остынь, Адр!
Бывший легионер уставился на меня единственным темным глазом, ветер взъерошил его седые волосы. Он помог девушке встать.
– Вы трое отправляйтесь мыться. У вас еще есть время до первой схватки. Мы все вам растолкуем, перед тем как дело дойдет до рубки.
Он посмотрел им вслед, а я заметил, как Элара и Сиран приотстали и спрятались в тени колонн, окружавших тренировочную площадку, словно актеры за кулисами в ожидании выхода на сцену.
Когда все разошлись, Паллино повернулся ко мне:
– Что за ядерный ад с тобой творится, парень?
Я на мгновение онемел, пальцы, сжимавшие рукоять меча, ослабли.
– Дьявол тебя подери, ты не должен был выбивать из них дурь. Твоя задача – обучить их!
Я думал, что он ударит меня. Даже хотел, чтобы он попытался.
– Они долго не продержатся в схватке, – сказал я наконец, насколько мог взвешенно и спокойно.
– Мне припомнился один рыжеволосый парень, о котором Гхен говорил то же самое.
Эти слова остановили меня. Я окинул взглядом почти пустой двор, затем посмотрел на свои руки. Они загрубели за годы, прошедшие с тех пор, как я покинул Делос, налились силой. Они теперь напоминали руки Криспина. Я проглотил комок, дожидаясь, когда ярость утихнет и даст мне возможность рассуждать спокойно.
– Только не надо со мной о Хлысте, – прорычал я, защищая свою уязвленную гордость, и засунул тренировочный меч в ножны на поясе.
Пока я говорил, две женщины подошли ближе, и Элара, выгнув брови, спросила:
– Голубки поссорились?
Я свирепо посмотрел на нее, но ничего не ответил.
– Последние дни парень ходит мрачнее тучи. Можно было и догадаться, что это все из-за тебя.
Сиран промолчала, но мне совсем не понравилось, как она ухмыляется.
– И что я, по-твоему, сделал? – Я вздернул подбородок в неосознанном вызывающем жесте. – Это у него какие-то проблемы.
– А тебя всего трясет от ярости, – сказала Элара, похлопывая Паллино по плечу. – Для меня это как признание вины.
Я поднял палец и открыл рот, чтобы ответить, но слова не пришли. Рот я закрыл, а палец так и застыл в воздухе, словно испорченный метроном.
– Это он вас надоумил?
Паллино скрестил руки на груди:
– Что значит «надоумил»?
– Ну, вот это… – Как бы правильно им сказать? – Это!
Я обвел их рукой и снял с головы шлем. Волосы разметались по лбу. Что-то необычное было в их глазах. Жалость? Недоверие? Нет.
– Мы пошли посмотреть, какой корабль можно купить. В ремонтные мастерские в Низинах.
Паллино выдохнул через нос, с откровенной издевкой.
– Зачем вам корабль? – вскинула голову Сиран.
– Адр и его симпатичный приятель собрались свалить с планеты, как только закончится их контракт, – вставила Элара, отбросив короткую прядь волос с широкого лица.
– Почему вы ничего не сказали? – обиделась бывшая преступница.
Я растерянно заморгал. Вообще-то, я не хотел говорить о корабле Сиран, а также Гхену и другим мирмидонцам из заключенных, потому что их все равно никто не отпустит. У них не было выбора, и освободиться они могли только по графскому указу о помиловании.
– Я… – Переводя взгляд с одного лица на другое, я пытался расшифровать то нервное напряжение, которое угадывалось в каждом из них, наконец вздохнул и сказал: – Прости, я не хотел, чтобы ты почувствовала себя брошенной.
– Значит, ты меня бросаешь? – криво усмехнулась она, и я понял, что разговор вышел из-под моего контроля. И что она не выглядит сильно расстроенной. По крайней мере, хоть такое облегчение.
Внезапно заинтересовавшись носками своих стертых сапог, я принялся их разглядывать с сосредоточенностью, достойной Тора Гибсона.
– Извини. Мы с Хлыстом… Мы держали это в тайне. Не хотели, чтобы в это дело кто-то вмешивался.
– Насколько я понимаю, единственный, кому вы не хотели ничего говорить, это Гхен. А он все равно не смог бы улететь, так же как и я.
На этот раз Сиран улыбнулась искренне и открыто, и в тусклом свете ламп ее разрезанная ноздря была почти не заметна.
Я признал ее правоту со всей оставшейся во мне благодарностью.
– За каким дьяволом вы пошли смотреть корабли? – вмешался Паллино. – Я ведь вам сказал, что у вас не хватит денег, и ничего с этим не поделаешь.
– Нет, ты сказал, что мы вернемся к этому разговору, когда закончится год.
Старый мирмидонец выругался и посмотрел на Элару и Сиран так, будто не верил, что мог такое выдать.
– Два раза по двадцать лет на службе у императора, и что я в итоге получил? Хрен с маслом?
– Адр слегка не в себе с тех пор, как священник пальнул в него из станнера, – заметила Элара и получила за это от меня ледяной взгляд.
Синий глаз Паллино сделался круглым, как монета.
– Как это?
Он посмотрел на свою любовницу и поправил кожаную глазную повязку.
Меньше всего на свете мне хотелось тогда говорить про эту не совсем понятную историю. Но я вздохнул и кратко рассказал о своей встрече с интусом Гиллиамом и его спутниками-федератами. Как бы ни было неприятно в этом сознаваться, но меня обрадовала отсрочка, отвлекающая от разговора о Хлысте и той боли, которую я ему причинил.
Хотя у вас при чтении этих записок могло сложиться другое впечатление, но мне неприятно снова переживать свои ошибки, а эта продолжает терзать меня и по сей день.
– Горбатый? – нахмурился Паллино. – Это ведь побочный сын приора, правильно?
– Точно, – мрачно согласился я.
– Адр, так ты и вправду считаешь, что они спрятали здесь Бледного?
Он покосился на Сиран, которая и сама была заключенной, получавшей свободу только на тренировочном дворе. Она лишь пожала плечами. Я перебросил шлем из одной руки в другую, не зная, что сказать. У меня было с полдюжины идей о том, как проникнуть в тюремное отделение колизея и выяснить, правда ли то, о чем Коган поведал нам с Хлыстом, казалось, уже много месяцев назад. Оглядываясь назад, я думаю, что это было то же самое прикосновение Внешней Тьмы, которое подтолкнуло меня к возвращению в мастерские Гилы, заставило частично раскрыть свою настоящую личность палатина, пусть даже на одно мгновение.
– Возможно, – ответил я.
– Пал, сейчас это вовсе не важно, – заметила Элара, приобняв его за плечи, и спросила, посмотрев на меня: – У тебя все в порядке, Адр?
– Я был не до конца честен с ним, – признался я, – то есть с Хлыстом.
На самом деле я не был до конца честен и с этими троими. Пусть думают, что я пытался его облапошить. Пусть считают меня мошенником. Приходилось слышать о себе и худшее. И то, что я собирался сделать с Гилой и с графом Матаро, только подтверждало это.
– И это все? – Паллино пожал плечами и прислонился к ближайшей квадратной колонне. – Черная Земля! Парень, я думал, что все куда серьезней, судя по тому, как вы оба себя ведете…
Он показал на Сиран и Элару, и те с важным видом кивнули.
– Послушай, Адр, нас тут скоро ожидает рубка, как ты сказал этим беднягам. Выбрось из головы этот вздор. Я не хочу, чтобы ты изображал из себя берсерка в настоящей схватке, маэскол ты наш! Тебе не справиться с тремя сразу, и это будут не новички, перед которыми ты тут красовался.
У меня не было подходящего ответа, но мне и не пришлось отвечать. Паллино еще не закончил:
– Может быть, мы и друзья, парень, но если ты бросишься в самое пекло, когда мы в следующий раз окажемся на арене, я не поскачу за тобой следом.
Он провел рукой по горлу, подчеркивая важность своих слов.
Я пристыженно опустил голову.
– Мы просто беспокоимся за тебя, приятель, – сказала Элара и примирительно положила руку мне на плечо.
Я вывернулся и направился к двери. Они были правы, но я не собирался в этом признаваться.
– Это не игра, парень! Только не для нас! – крикнул Паллино мне вслед. – Эй, мы с тобой разговариваем!
Это было уже слишком. После совершенной ошибки всегда наступает момент, когда ты должен прекратить себя накручивать. Это происходит обычно до того, как ты соглашаешься принять на себя всю тяжесть сделанного, но после того, как она легла на твои плечи. Я стиснул зубы, обернулся и сердито посмотрел на них. То, что произошло между мной и Хлыстом, ничего не меняло в моем положении. Мне нужен был этот корабль. И я пошел бы на все, чтобы получить его.
– Может, ты просто поговоришь с Хлыстом? – рассудительным тоном предложила Сиран. – А то он какой-то совершенно невменяемый…
– Тогда, может быть, тебе лучше самой с ним поговорить? – возразил я, радуясь, что нашел такой простой выход.
Только после того, как они оставили меня в заслуженном одиночестве, я сообразил, что за странное выражение мерцало, словно пламя свечи, на их обветренных лицах. Это было не осуждение, не настороженность и даже не жалость. Это было беспоко