— Вон туда давай отойдем, на Школьную, — показал я рукой, — там совсем никого никогда не бывает. Или сразу на стадион.
— Что за стадион? — немедленно поинтересовался он.
— Называется «Пионер», запущенный конечно, но беговая дорожка и футбольное поле на месте. Хотели мы его привести в порядок в прошлом году, но к сожалению не вышло. Может весной что-то сделаем — у нас же в доме теперь ТСЖ, слышал про такого зверя?
— Ну пойдём на стадион испытывать твои скутеры, по дороге расскажешь.
Рассказал про ТСЖ, чо… Семёныч в итоге сказал, что я, получается, и швец, и жнец, и на дуде игрец, везде успеваю, а я не стал отпираться, побуду швецом. Добрели до беговой дорожки, не тартановой, упаси боже, обычной гаревой, шлаком каким-то её посыпали много лет назад. Володя очень быстро освоился со скутером — там и действительно всё очень просто и понятно на интуитивном уровне, знай жми на кнопочку скорости и тормози пяткой.
— А давай посоревнуемся на скорость? — предложил он.
— А давай, — легко согласился я, — один круг, Марина судьей будет. На что играем?
Он задумался на секунду, потом продолжил:
— Если ты проиграешь, снимаешь меня в главной роли в следующем своём фильме.
— Идёт, — ответил я, — а если я выиграю?
— Тогда я следующую новую песню тебе посвящу, годится?
— Вполне, начинаем? Пусть Марина отмашку даст, платочком хотя бы.
И Марина дала требуемую отмашку, а мы рванули с места в карьер. Володя сразу вырвался вперёд и отжал меня к внешней бровке, но я не сдавался и на втором повороте проскочил чуть вперёд. Тут уже его заело, судя по всему, и он выжал газ на полную катушку, пытаясь проскочить слева, но я был начеку и не пустил его. Таким образом мы выскочили на финишную прямую голова в голову, но тут справа из кустов акации вышли двое, я посмотрел на них и мне сразу стало не до соревнований. Володя проскочил вперёд и вскинул руки в победном крике, а я затормозил и отложил в сторону своё колесо.
А от кустов к нам двинулись Вася-дурак, который по идее был наглухо зарезан прошлой осенью, и папаша Вовчика, посаженный на пять лет за убийство Игорька, такие дела, граждане… При этом Васёк сказал, нехорошо ухмыляясь:
— Ну шо — докатался, падла?
— Марина, Володя, идите отсюда, я сам разберусь, — сказал я назад, на что сразу откликнулся Семёныч:
— Марина пусть идёт, а я давай помогу тебе разбираться, их же двое.
И он мигнул Марине, а она очень быстрым шагом пошла в сторону выхода. Позвонить я никому не мог, все трубки мы оставили в квартире, кто ж знал, что так выйдет, но надеюсь Марина догадается про это, но минут пять, если не все десять надо будет продержаться.
— Кто это? — спросил Высоцкий, вставая рядом со мной.
— Старые знакомые, что-то им во мне не понравилось, вот и достают, — ответил я ему и добавил Ваську:
— Вась, тебя же год назад зарезали, ты что, из могилы встал?
— Я не Вася, я Витя, брательник евойный, — сумрачно ответил тот, поигрывая арматуриной длиной в метр примерно. А у папаши ножик в руке был, длинный и острый, как я сумел разглядеть.
— А ты (я покопался в памяти и вытащил оттуда, как зовут папашу), Алексей Иваныч, что в нашем дворе делаешь, ты ж зону топтать еще пару лет должен?
— Не твоё дело, сучок, — ощерился он.
— Так какие ко мне предъявы-то? — попытался я включить тупого, — может поговорим да разойдёмся краями? Владимир Семёныч вот арбитром будет…
У папаши на лице проступили некоторые признаки узнавания знаменитости, но он их быстро отогнал.
— Ага, щас вот прирежем тебя, как цыплёнка, а потом и разойдёмся — ты, сука, меня зачем на зону упрятал?
— И Ваську ты зарезезал, больше некому, — неожиданно рассудительно сказал Витёк, — так что готовься, сучонок, к медленной и страшной смерти.
И после этого он прочертил своей арматуриной извилистый и быстрый зигзаг в воздухе.
— Мда, — подал голос Высоцкий, — серьёзные у вас тут дела творятся. Это правда, что они говорят.?
— Насчёт Васьки голимый прогон, — честно ответил я, — не убивал я его и понятия не имею, кто это сделал. А папаша — да, ни за что на зону попал, но я опять-таки здесь не при делах, показаний против него не давал, гадом буду… его пальцы на ноже обнаружились? В лучшем виде — так что это он сам себя упрятал за то убийство.
— Ну хорош баланду травить, — угрюмо сказал Витёк, — Семёныч твой может валить, к нему у нас никаких дел нет.
— Ну куда я пойду… сам посуди, тут моего другана убивать сейчас начнут, а я свалю весь такой чистенький, и как я после этого людям в глаза смотреть буду? — ответил он.
У Высоцкого в руках всё ещё был скутер, я взял его себе, отсоединил рулевую колонку, она просто отделялась, получился железный прут около метра длиной.
— Это я себе возьму против Витьковой арматуры, а ты колесо бери, типа щита от папашиного ножика будет, идёт? — это я уже Витьку сказал.
— Идёт, погнали, — ответил он и замахнулся арматурой от всей души…
----
Короче минут через десять мы успокоили этих двух друзей (таких друзей — за хер да в музей), при этом у меня была конкретная такая скользящая рана головы, плохо пригнулся, когда арматура слева прилетела, а у Семёныча рука порезана. Но несильно. Папаша получил кулаком поддых и отключился намертво, а вот Витёк не чувствовал боли ровно так же, как и его больной на голову брательник, поэтому его пришлось вырубать серьёзно… я и вырубил, вспомнив основы продвинутого курса тай-цзы. Ногу ему пришлось сломать, его же арматурой и сломал… пусть полежит в больничке и подумает… перед тем, как на зону отправится, ну или в дурку, это уж как получится.
Марина вернулась через десять минут, как я и ожидал, и не одна конечно, а с моей Анютой и с Виктором Сергеичем — правильно сориентировалась в обстановке. А уж Виктор Сергеич для начала упаковал обоих бойцов в наручники, а затем уж вызвал кого надо… кто надо прибыл очень скоро, это оказалась очередная черная Волга с двумя одинаковыми товарищами в черных костюмах, и плюсом к этому прямо на беговую дорожку заехал медицинский РАФик, оказывать помощь пострадавшим.
А когда помощь оказали и все разъехались (Виктор Сергеич напоследок мне сказал, что показания с меня завтра возьмёт, а Семёныч пусть себе гуляет, незачем его дёргать по таким мелочам), Высоцкий сказал мне:
— Ну так что, с тебя значит главная роль…
— Какая роль, гражданин начальник? — не совсем понял я.
— Как какая — спорили же, а я первым пришёл.
— Ну ты и жук, — восхищённо ответил я, — далеко пойдёшь!
— Если по дороге не остановят, — уточнил он, — а драться ты мастак, где научился?
— Там больше не учат… не мой это секрет, так что извини, но не скажу. А вот поучить могу, если будет желание и время…
Анюта достаточно спокойно восприняла мои стадионные приключения, она и не такое видела, а вот Марина разохалась и распричиталась, глядя на повреждения супруга. Мне тоже досталось кстати — нечего мол нас таскать в такие места, где и убить могут. На что Семёныч спокойно урезонил её тем, что убить могут везде, заранее не узнаешь, а всё, что хорошо заканчивается, плохим быть не может по определению. Тем более, что у него теперь на почве этой драки проснулось вдохновение и вот прямо сейчас он пойдёт и напишет новую песню.
— Не, Володь, погоди, — сказал ему я, — прямо сейчас у тебя концерт в нашем дворе, там уже наверно народ собрался, а вот после него — сколько угодно пиши.
— Точно, — хлопнул себя по лбу он, — надо спеть что-нибудь, но потом не трогайте меня до утра, договорились?
Ну ясен пень договорились, поддакнул я, и мы отправились на сцену… ту самую, с которой и начались мои похождения в этом мире, ТСЖ я тут первый раз организовывал. Микрофона с усилителями мы конечно организовать не сумели (было это дело, подаренное Игоревичем, но потом же всё назад отобрали), но Высоцкий и без усиления нормально спел, собравшиеся были в экстазе. Закончился концерт сам собой с наступлением темноты, но до моей квартиры мы добрались почти в полночь, каждый хотел задать вопрос знаменитости или хотя бы дотронуться до него или его гитары.
Ну а дальше Высоцкий отправился в маленькую комнату сочинять обещанное, а мы втроём сели на кухне попить чаю, и тут у меня зазвонил мобильник, я его повесил на полочку заряжаться перед тем, как мы соревноваться пошли, так он тут и провисел всё это время.
— Хай, Серж, — сказала трубка голосом Спилберга — там у тебя, как люди говорят, интересные дела творятся.
— Хай, Стив, — ответил я, — дела как дела, бывало и поинтересней.
— Да ладно прибедняться, ядерную аварию, говорят, ты там лично ликвидировал, чуть ли не сам людей эвакуировал и реактор глушил.
— Не слушай людей, Стив, они часто преувеличивают.
— Ладно, не хочешь говорить, не надо… я чего звоню-то? Может мы у тебя там на месте аварии пару эпизодов снимем? В тему фильма отлично впишется…
— Окей, я попробую провентилировать этот вопрос в верхах, завтра созвонимся. Как жизнь-то, Стив, как здоровье?
— Всё отлично, женюсь вот скоро.
— Да ты чо? — удивился я, Спилбергу на тот момент было 42 года, в общем не старый ещё, — а на ком, если не секрет?
— Не секрет, на Инне…
Тут уж я сел на табуретку, чтобы не упасть.
— Ну счастья, чо, — только и смог выдавить я из себя, — и тебе, и Инне…
— Что там с Инной? — спросила Аня, — это про нашу Инну речь шла?
— Про нашу, про нашу, — пробормотал я, кладя телефон на место, — замуж она выходит.
— Так она же уже? За кого? — сразу задали два вопроса Аня и Марина.
— Одно другому не помеха, — ответил я Ане и тут же добавил Марине, — а выходит за режиссёра нашего, Стивена Алексеича Спилберга, такие дела…
Женщины тоже были поражены до глубины души и некоторое время молчали, потом Аня сказала:
— Мне надо позвонить…
— Подожди, это ещё не всё, — остановил я её, — завтра я утрясаю вопрос о съемках «Пикника» на месте нашей аварии (надеюсь решу этот вопрос), а через пару дней сюда приезжает вся съемочная бригада. И Высоцкий кстати здесь, заодно поучаствует… вот теперь всё — можешь звонить.