И это письмо, прощальное письмо-исповедь Демиона, только подтверждение. Как женщина Нейран сочувствовала. Просто не повезло. Демиону было не выйти из этого порочного круга. Даже если бы он съездил на Стену. Сугон Сейрус был слишком властолюбив и обладал очень большим влиянием на сына. А Демион… На него влиял Хагер. На него влиял отец…
Нейран грустно улыбнулась. Но все-таки в конце Демион смог. Вывел семью из-под удара и показал Тайдерис, что не всё они смогли предусмотреть даже в отношении него. Рекуриары побывали в поместье Сейрусов, где на месте главного здания остались лишь обгорелые стены.
– Встретимся, Деми, – тихо произнесла Нейран, посмотрев на серое низкое небо. – Обязательно встретимся…
А перед ее глазами стояла картина весеннего Артезиуса. Тихая заводь реки, у зеленого мостика в Роще. Веселая компания подростков, которые только что закончили первый курс Академии. Вечно серьезная Сабрина Сейтис, которая даже и не думала, что когда-то станет главой Академии. Она пошла учиться на год позже и стеснялась этого. Тогда да, год казался прям разницей. Всегда невозмутимая Хаяна, над которой было бесполезно шутить в плане того, что она испытывает к Сабрине нежные чувства. Демион Сейрус… Хагер… Юные, веселые, полные сил. А жизнь, казалось, всегда будет вот такой, светлой и безмятежной.
«Как давно это было, – подумала Нейран. – И как будто вчера».
А ведь Демион и Хагер, несмотря на то, что оба добивались ее внимания, и в самом деле были весьма дружны. Тем контрастнее потом прошла между ними черта. Собственно, Демион всегда был таким. Зависимым от того, что о нем думают, как его оценивают окружающие. Он не любил ученическую форму и снимал ее сразу, как только это становилось возможным.
«И это еще один кирпичик, – размышляла императрица. – Ему даже власть нужна была лишь потому, что так он выглядел еще презентабельнее».
И даже этот его шаг. Не отрицая того, что для этого все-таки нужна решимость, но все равно… показуха. Демион хотел доказать… ей. Это не плохо и не хорошо. Если бы Деми попал в ее лагерь, возможно он был бы на месте Вестфолена. Но история не терпит сослагательного наклонения. Случилось так, как случилось.
В дверь постучали. Императрица вздохнула. Развернувшись, она подошла к столу, убрала конверт и письмо в ящик стола.
– Да! – громко сказала она.
И про себя усмехнулась, увидев хмурого Хагера. Мужчина, смерив ее мрачным взглядом, дошел до кресла, стоящего у стены. Сел, выдохнул. И посмотрел на стоящую женщину.
– А ты не торопишься? – тихо спросил он.
– Отнюдь, – спокойно ответила Нейран. – Момент наилучший. Позже это будет сделать гораздо труднее.
Мужчина снова выдохнул, отвел взгляд.
– Это не спонтанное решение, – заговорила императрица. – Империи нужен символ нового. А новое должно отличаться от старого. И Император будет именно той фигурой, который будет символом, девизом и вообще новой вехой государства.
Аассен дернул щекой, когда Нейран упомянула должность, которую ему прочила.
– Но выход из рода, – произнес он. – Это… слишком. Я…
– Хагер, – негромко, но с металлом в голосе произнесла Грестос.
Точнее, это сказала Императрица. В этот момент она стояла на фоне окна и Хагера Аассена, который посмотрел на нее, но настоящему пробрало от вида Повелительницы.
– Рода, Семьи, кланы, – слова падали в реальность булыжниками.
Нет. Стальными слитками. В голосе императрицы звенела горечь… А еще в нем была непоколебимая уверенность в том, что она говорит.
– Это все было нами принесено с Этарии, – продолжала Грестос и добавила с ненавистью. – Из Тайдерис. И это уже здесь не один раз становилось причиной раздора. Это оковы, которые будут раз за разом тянуть нас вниз, не давая вынырнуть. Как только набирается достаточно ресурсов для нового рывка, они тут же оказываются поделенными. Сейчас именно тот момент, когда можно… начать решать этот вопрос.
Хагер с удивлением смотрел на Императрицу.
– Да, это произойдет не сейчас, – Грестос смотрела куда-то вверх и вдаль. – Но начало пути, первый шаг, надо было делать… вчера.
Императрица вздохнула.
– Посмотри на Академию, – продолжила она. – Сейчас там нет аристократов и простолюдинов. Там есть ученики. И сразу же результат! Учеников уже сейчас можно отправлять в учебный легион, на курсы младших командиров!
Хагер ответил не сразу. Он смотрел на Императрицу. На ту женщину, которую любил всю жизнь.
– Нейран, – глухо произнес он. – Ты понимаешь, что это может нас просто уничтожить?
– Если нет развития, то есть стагнация, – твердо произнесла Грестос. – Уже четыре столетия мы копошимся в этом загоне для болотников. И чего добились? Посмотри, все достижения Империи, они же были сделаны теми, кто как раз не делил своих соратников по титулам и расам. Тайфол тому сейчас самый яркий пример. Барон, с горсткой воинов и крестьян, смог сделать то, что оказалось не под силу целой армии!
– Но барон, – заметил Аассен.
– Сколько есть таких аристократов, которые понимают свой долг? – отрезала императрица. – Прямо сейчас я отдала распоряжения вигилам по делам утаивания продовольствия. И замечу, треть этих аристократов бывшие военные. А сколько еще будет таких, которые мыслят только в сторону себя?
Она замолчала, ее черты обострились.
– По расчетам Единения, – снова заговорила она. – Империя может катастрофически надорваться в конфликте с Тайдерис. Нам придется меняться, Хагер. Хотим мы этого или нет. Или нас ждет новая гражданская война. И возглавит мятежников уже не паркетный легат навроде Сейруса, который не видит дальше своих интрижек, а кто-то типа Тайфола.
Грестос повернулась к окну. Положила ладонь правой руки на стекло.
– Еще Юлиса Эридис писала об этом, – произнесла она, проведя пальцами по холодному стеклу. – Уже тогда этот вопрос не раз вставал перед Алестис. Юлиса стала императрицей, но часть знати оказалась этим сильно недовольна. А во время Вермилии Эридис (несостоявшаяся Четвертая Императрица из Рода Эридис) Алестис едва не скатились до обыкновенного Рода. Мы погрязли в мелкособственнических проблемках. То есть едва не стали очередными Дакветор.
Аассен нахмурился, так как прекрасно знал эту историю.
– И вот теперь… Теперь когда Империя практически получила инструмент для дальнейшего развития, тут же происходит очередной передел ресурсов! – буквально выплюнула эти слова императрица. – Поэтому, Хагер. Этого нельзя больше допустить. Мы не можем снова сжаться, чтобы накопить достаточно сил. Империя не сожмется, а расколется. Та-Релия, например, совершенно точно упрется. Сенгвар, дроу. Все начнет расползаться. Слишком много вбито клиньев. А потом все закончится с логичным результатом.
Грестос покосилась на Аассена. Хагер сидел с хмурым видом, смотря в пол.
– Это было предложено Единением? – спросил мужчина.
– Как один из вариантов, – ответила императрица.
– И какие еще были варианты? – поинтересовался Аассен.
Грестос ответила не сразу. Она снова провела рукой по стеклу, коснулась холодными пальцами лба. Потом повернулась и обошла стол. И встала прямо перед Хагером. Тот поднял взгляд, смотря на императрицу.
– Один из вариантов уже работает, – произнесла Грестос. – Этот прогноз был сделан еще при матушке. Результат…
– Та-Релия, – закончил за Нейран Хагер.
Грестос молча кивнула.
– Почему ты мне сказала только сейчас? – спросил Аассен.
– Потому что стало очевидно, что этот вариант имеет непозволительный для нас долгий срок реализации, – ответила Грестос.
– А этот? – Хагер сделал жест, видимо, имея в виду только что озвученное для него предложение. – Самый короткий?
– Самый короткий предполагал использование силы, – негромко произнесла Грестос. – К сожалению, он реализовался самостоятельно. И теперь у нас нет других вариантов. У Алестис больше нет нужной репутации. Нам нужен образ неоспоримой, но самое главное, нейтральной силы. Справедливый судья. Не имеющий в качестве приоритета интересы отдельного Рода. И это должно стать правилом.
– Ты предлагаешь мне отказаться от Рода, – глухо произнес Аассен. – От семьи. От детей?
– Нет, Хагер, – императрица подошла вплотную.
Ее голос слегка дрогнул.
– Опорой новой Империи должна стать семья, – продолжила женщина. – Но не Род. При этом надо сохранить все те положительные моменты от факта родословной, но убрать возможность пройти легким путем, только за счет фамилии.
Хагер некоторое время очень пристально смотрел на Нейран.
– Это же утопия, – произнес он, наконец.
– Да, – грустно улыбнулась Грестос. – Поэтому она прекрасно подойдет в качестве Идеи. И точки фокуса…
Саманта впервые видела Ари таким. Точнее чувствовала. Внешне Аринэль был совершенно спокоен. Но Анти ощущала, что все далеко не в порядке.
– Ари, – тихо произнесла она, когда они пошли так быстро, что еще чуть-чуть и перейдут на бег и слегка потянула брата за руку.
Аринэль недоуменно посмотрел на нее, потом нахмурился. И сбавил шаг до прогулочного. Но продолжал молчать, смотря вдаль.
– Они выставили условие? – спросила Саманта.
Ари ответил не сразу. На его скулах надулись желваки.
– Нет, – коротко ответил он. – Ничего особо не выставляли. Просто потыкали палкой, проверяя, зарычу или нет.
Некоторое время они шли молча.
– Парадокс, – заговорил Аринэль. – Но меня пытаются направить. Научить.
– Чему? – поддержала разговор Саманта.
– Как я должен вести себя с принцессой, – поморщился Ари. – Точнее, чему должен научить.
– Это нормально, – осторожно заговорила Анти.
– Это было бы нормально, если бы они сами знали, что и как! – раздраженно произнес Аринэль. – Воспитали, мать их, какую-то…
Парень запнулся, подыскивая менее экспрессивное слово.
– Принцесску! – продолжил он. – Центр, конем их в зад, вселенной! Полезла она, понимаешь, ситуацию разруливать! А ты кто такая, а?! Почему ты решила, что можешь пожертвовать своей жизнью? Она тебе принадлежит?!