— Да не стойте столбами, в самом деле. Раз решились — действуйте. Все сразу и пойдем.
Они ожидали действий друг от друга, налет наглости мигом слетел с их лиц. Тот, кого я держала, как-то быстро отдернул руку, точно опасался, что я укушу. А я действительно могла это сделать. Боль потери была слишком сильной, и я знала, что обезвредить этот яд можно только полностью растворившись в звериной шкуре. Но что, если я не смогу контролировать рысь? Если бы я выпила столько, сколько позволила себе сегодня, до того, как стала другой, то давно спала себе мирно в кровати. Да и вряд ли я вообще смогла столько вылакать алкоголя за один раз. Я истерично захохотала. Один из моих ночных спутников шарахнулся в сторону и промямлил:
— Может, ну ее… Странная какая-то…
А вот это правильное решение! Но кое-кому из этой троицы захотелось приключений на свой зад:
— Да бухая она в стельку! Вот и вся странность! — и уже мне. — Пошли, тебе понравится.
Я икнула. Такой внезапный напор не то, что удивил меня, просто подбросил дровишек в пламя моего нарастающего бешенства. Еще миг — и вместо наманикюренных ноготков появятся крючковатые кошачьи когти. Но предполагаемый насильник этого не знал. Фатальная ошибка для него. Двое остались на дорожке, а этот потащил меня по насыпи наверх, под массивные опоры моста. Мое обоняние обострилось — запах пота и чужого желания кислотой пролился на нервы. Как можно спокойнее, едва сдерживая злость, процедила:
— Уходи. Пока можешь это сделать.
Мужчина презрительно сплюнул:
— Да что ты можешь мне сделать? Не рыпайся и все пройдет хорошо для нас обоих.
Человечность вновь шевельнулась — что я делаю?! Если убью одного, придется добить и тех двух! А Костя… И где Никита… Все. Красная пелена окутала мысли шелковым покрывалом ярости, смывая беспокойство. Не было меня, не было рыси — только остервенело бились слова — это враг, который атаковал первым! Убить. Мы были наверху, он зачем-то попытался меня поцеловать, словно хотел сгладить то, что собирался сделать, но я отвернулась, и он мазнул губами по моей щеке. Скривилась, раздраженно втянув воздух. Мужчина ошибочно принял этот звук за нетерпение и стал задирать подол моего платья. Он не видел, что мои руки уже не были прежними, что клыки удлинились, а зрачок, наверняка, стал вертикальным. Я снова балансировала на гранях безумия, но нашла в себе силы прошипеть:
— Убирр-райсс-ся!
Но человек был настолько поглощен воплощением своей идеи, что просто неразборчиво что-то пробормотал и склонился ко мне. Теперь остановить меня было невозможно. И сродни самоубийству. Стала стремительно перевоплощаться, одна цель была в моей голове — биение жизни на шее жертвы. Мужчина так толком ничего и не понял — рысь сомкнула клыки, разрывая вену. Мы вместе упали, и я с жадностью всмотрелась в растекающуюся по земле темную лужицу с металлическим запахом. Казалось, ничего вкуснее на свете не может быть. Только потянулась, чтобы проверить это, как внимание отвлек окрик снизу:
— Не увлекайтесь там, может, и мы поднимемся!
Глупые людишки. Я плотоядно облизнулась — с нетерпением жду вас тоже. Ветер донес знакомый аромат, который вернул мое сознание, заставляя содрогнуться от сотворенного только что. Будь я в человеческом обличии, меня тут же вывернуло бы наизнанку. Рысь только помотала головой и чихнула. Время вокруг словно замерзло тонкой коркой льда — двое внизу застыли с нелепыми выражениями на лицах. Я съежилась и поджала куцый хвост. Минута — и меня будто выдернули за шкирку из звериной шкурки. Я, тяжело дыша, сидела, а перед глазами мелькали черные пятна. Сжалась в комок, услышав знакомый тембр голоса:
— Сказать, как поступают с бешеными животными?
Знала, что ответ Снежина не интересует, поэтому молчала. Похоже, я пополнила ряды тех, кто теряет рассудок, не выдерживая всего напряжения. Мужчина склонился над трупом и провел рукой, словно стирая что-то. Окровавленное тело начало тлеть, точно клочок бумаги, вспыхивая оранжевыми искрами, пока не рассыпалось черным пеплом. Резкий порыв с реки развеял все без остатка. Норд подошел ко мне, под его колючим взглядом я поднялась, и мы переместились вниз, где все так же неподвижно стояли остальные участники драмы. Он поочередно взмахнул рукой, перед лицом каждого, глаза мужчин после этого подернулись мутной пеленой, но затем приобрели вполне осмысленное выражение. Все вернулось в свое русло. Нас они почему-то не замечали и вскоре, точно позабыв обо всем, просто пошли вперед, негромко переговариваясь.
Сказать, что мне было паршиво, это не сказать ничего. Почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулась. На долю секунды, померещился знакомый взгляд желтых волчьих глаз. В нем не было ненависти или злости — только одобрение. Моргнула и наваждение пропало. До боли сжав плечо, Снежин привлек меня к себе, и мы оказались в квартире. Но даже в знакомой обстановке родных стен, не смогла унять дрожь.
— Я могу убить тебя прямо сейчас. Но интересно послушать, что ты скажешь в свое оправдание.
Вспомнила весь спектр ощущений, с которыми боролась: боль, гнев, тоска, ожесточение. Сейчас передо мной тот, кому я всем этим обязана.
— Ты знал! Знал, что будет с Костей! И ни слова не сказал, даже не намекнул!
Этот колкий взор и спокойный тон:
— Люди редко учатся на чужих ошибках, хотя и на своих тоже из рук вон плохо.
— Это не ошибка, твою..! Это жизнь! Целая человеческая гребаная жизнь! — истерика накрыла меня с головой своим душным одеялом.
По его взгляду и выражению лица я догадалась, что ему абсолютно все равно. А мне надо было вылить все дерьмо на этот вентилятор, прежде чем меня саму окатит:
— Но сейчас?! Почему ты не остановил меня там, у реки?! До того, как я убила человека?! Я просто перегрызла ему глотку, как бешеная собака… кошка… Да гори оно в аду!..
Он объяснил, точно нерадивой ученице:
— Никто не гнал тебя туда, можно было спокойно уехать домой. Более того, ты могла и не убивать, а…
Договорить ему я не позволила:
— Что?! Запрыгнуть на этого отморозка?! Или на всех трех сразу?!
Опасно сверкнули его глаза, схватил мои волосы, намотав на кулак, и прорычал:
— Обратиться и убежать!
Мой запал исчез, оставив леденящую пустоту в сердце. Ваниль и корица. Черное и белое. Все мы выбираем что-то на свой вкус. Он снова стал спокойным:
— Теперь придется платить владельцу той душонки, носителя которой ты так неосмотрительно прикончила. А я не люблю необдуманные траты.
Снежин взял меня за подбородок, изучая:
— Проще избавиться от тебя. Может, стоило прислушаться к Дару? Ты становишься опасна, значит, время истекает. Хотя я люблю рисковать.
Он все размышлял:
— Что мне делать?
Разумеется, вопрос был адресован не мне. Утомленный мозг подсказал ответ, тем более, это и был мой план по спасению друга. Лучшего случая озвучить его могло и не представиться:
— Выкупи душу Ника, если он еще жив. И можешь делать со мной все, что захочешь. Я даже согласна стать наживкой в вашей охоте с волком.
Усмешка и ответ:
— Зачем мне пробужденный мужчина? А к прежней жизни, возвращать его смысла нет. С тобой я волен сделать все, что пожелаю. Ты — моя вещь. Слишком часто предлагаешь то, чем не владеешь. Напомнить?
Промолчала. Не надо, я не забыла битву и то, как опрометчиво просила сохранить жизнь черному зверю в обмен на любое пожелание. Слишком часто моя жизнь висит на волоске от смерти. Слишком часто…
Песня 5Миндаль
Раннее утро: поле, туман, влажная от росы трава, солнце еще только готовится явиться в мир и возвестить о приходе нового дня. Красиво, наверно, просто я не замечаю ничего, пытаясь сделать глубокий вдох. Не могу, словно разучилась дышать, а легкие сдавили или вырвали беспощадной рукой. Мне не хватает кислорода, чтобы связно думать. Я не хочу здесь находиться, не желаю в этом участвовать, пусть и в качестве стороннего наблюдателя. Точнее, это мой экзаменационный билет — если не сломаюсь — выживу, а поддамся порыву, желанию проявить человечность — и навсегда останусь лежать в этой траве. Помня наш недавний разговор со Снежиным, держусь около него и молчу, хотя мне до одури хочется дико заорать и выплеснуть боль. Я пришла на испытание, но не знаю, что отвечать. В случае моего провала, пересдачи не будет. Мне решили наглядно показать, что бывает с теми, кто посмел сбросить строгий ошейник, совершив дерзкий побег на волю. Кто возомнил себя равным новым богам человечества и бросил им вызов.
Сейчас я молю небеса лишь об одном: чтобы среди этих обреченных не было Ника. Снежин подходит ко мне вплотную, кладет ладони на плечи и четко произносит, точно знает, о чем я думаю:
— Возможно, там будет тот, о ком ты так беспокоилась.
Тошнота подкатывает к горлу, но я справляюсь и почти шепчу:
— Зачем ты сейчас напоминаешь мне об этом?
Он вскидывает бровь и констатирует, как сам собой разумеющийся факт:
— Чтобы ты очертя голову не бросилась никого спасать, все равно помочь не в силах. Только погибнешь сама. Мне бы не хотелось, чтобы это произошло сегодня.
Горько усмехнулась — то есть, если это случится завтра, ты, видимо, возражать не будешь… Осмелилась ответить:
— Знаешь, что эти слова могут произвести обратный эффект? Бросил бы ты своих в беде? Предал? И в чем вина людей, оказавшихся на вашем пути?
Он слегка поморщился:
— Люди так любят сгущать краски, но показная жертвенность ничего не дает, кроме вкуса тлена и смерти. Отбрось этот бред и не ври себе — ты хочешь умереть за чьи-то нелепые идеи, которых даже толком не знаешь, а только догадываешься? — тут же ответил, явно не ожидая ничего от меня: — Нет. Ты сама твердила, что слишком живая. Вот смотри и запоминай то, что увидишь. Подыхать совсем неприятно, скажу тебе, не как в фильмах, где все красиво и чисто. — Помолчал, затем повелел:
— И держись рядом.
Воображение с радостью подсунуло картинку из недавнего прошлого: тьма — вокруг и в моем нутре, казалось, тоже — кровь из разорванного человеческого горла и жажда убийства. Прогнала омерзительное видение, сосредотачиваясь на зелени. Вовсе не думала, что кто-то будет миндальничать со мной и сожалеть о тех, кому предстоит вскоре умереть.