Отчего я не чувствую ни радости, ни облегчения? Мне все также паршиво.
— Обучение необходимо возобновить. Учить буду я… и еще кое-кто.
Мне было плевать, и за это я презирала себя все больше.
— Начнем сейчас.
Только этого мне не хватало! Норд потянул меня к выходу, на мгновение я увидела ту самую девушку с хвостом, которая помогала мне, когда я впервые попала сюда. Она игриво смеялась, танцуя под страстную музыку. Хоть кому-то здесь хорошо… Мы оказались на улице, пискнула сигнализация, отзываясь на сигнал брелка. Рассматривать автомобиль Снежина можно было долго, это как любоваться произведением искусства. Норд кинул мне ключи:
— Садись.
Я замотала головой и нерешительно проблеяла:
— Н-н-нет.
Такое ощущение, что мне дали ключи от клетки, в которой сидят самые опасные хищники или отъявленные преступники. Просят зайти внутрь и чувствовать себя, как дома.
— Не заставляй меня разочароваться в тебе.
С опаской потянула за ручку: меня ничем не ударило, никто не схватил и вообще ничего необычного не произошло. Все равно оставалась начеку, мало ли что. Села в салон, с благоговением прикоснувшись к рулю.
— Автомобиль живой, — выдохнула я, назвать ЕГО «машиной» не поворачивался язык.
Меня изучали, только и всего, присматривались. Так ведет себя хорошо обученная собака в присутствии хозяина — вполне дружелюбно, но без лишней радости. А если владелец прикажет расправиться с гостем, без промедления сделает это.
— Это правда, а ведь думала, что показалось.
Снежин выглядел довольным, точно я правильно вывела какую-то формулу, пусть и не самую сложную.
— У тебя есть все шансы получить новое Имя. Все по-прежнему остается в силе, — он смотрел на меня своими тигриными глазами, отчего я позабыла и свое обычное.
Не стала говорить, что мой единственный шанс узнать нужную информацию, похоже, умер вместе с волком. Дар… Не подозревала, что буду когда-либо жалеть его.
— Ты слишком много думаешь, — ровный тон разбил караван моих размышлений.
— Я всего лишь человек, — прошептала в пустоту.
— Вы, люди, уже уверены в своей слабости и проигрываете, не начав сопротивляться. Хорошая отговорка.
— Легко говорить, если у тебя за спиной гигантский опыт, накопленный за хренилион лет и сильнейшие союзники, — мрачно заметила в ответ я.
— Дело не в том, есть ли кто-то, кто защищает тебя, а в том, насколько ты веришь в свои силы.
Фыркнула и промолчала — с ним бесполезно спорить.
Авто Снежина не двинулось с места, хотя сделала я все правильно. Тут же последовал комментарий:
— Ты боишься и сомневаешься.
Все верно, я вообще ни в чем не уверена.
— Я не могу по желанию включить или выключить свои эмоции.
— Из тебя плохая ученица.
— Накажешь? — выразительно приподняла бровь.
Он пропустил мимо мою колкость:
— Здесь заключена сущность ловца, справишься с ним, сможешь одержать и другие победы.
Я недоуменно переспросила:
— Но как он здесь оказался? И, главное, зачем или за что?..
— Все имеет свою цену, — последовал туманный ответ.
Совладать с авто Снежина я так и не смогла. Не знаю, разочаровала его или нет моя неумелость, но факт оставался фактом — сегодня эта битва проиграна.
Жаль, что к нему я так и не попала — он перенес меня домой. Тишина и темнота осенних сумерек проливала чернильную мглу на хорошие мысли, топила и без того несмелые кораблики надежд. На улице шел дождь, и я вышла на лоджию, негромко включила музыку, чтобы прогнать хандру. Налила горячего чая, пытаясь согреться, мне не хватало Снежина, но он не выказывал ко мне былого интереса. От блуждающих размышлений становилось только хуже. Обхватив чашку ладонями, смотрела в окно… В стекле отразился тот, кто был убит собственным братом. Вздрогнула, а горячий напиток плеснул на меня, отчего я, вскрикнув, отпрянула прочь. Обернулась, но позади никого не было. Видимо от усталости и переживаний уже мерещились призраки прошлого. Настроение окончательно испортилось, и я отправилась спать. Свет я включила по всей квартире — просто так.
Разбудил меня настойчивый звонок телефона. Дисплей показывал номер Ника, и я незамедлительно ответила давнему другу:
— Привет.
Радость мужчины была, казалось, безграничной — он был взволнован и от этого сбивался:
— Ника, извини, разбудил, похоже. Это немыслимо… в смысле не то, что разбудил, а другое… черт!.. Увидимся? Это надо рассказывать при встрече!
Голова еще плохо соображала, но этому человеку я была всегда рада:
— Конечно!
Мы договорились о месте и времени, после чего я вновь откинулась на подушки. Мой ловец ничего не назначал на сегодня, поэтому решила, что пусть будет заслуженный выходной. Было любопытно, что же такого волнительного случилось у Никиты. Еще поделюсь с ним новостью о том, что Снежин предложил сделку и… расскажу про смерть Дара. Может, если выговорюсь, станет лучше, и мне не будет везде видеться этот жестокий зверь. Опустила ноги с кровати и ступила на что-то мягкое: на полу красной ковровой дорожкой лежали лепестки роз. Надеялась, что день обойдется без сюрпризов — зря! Только сейчас обратила внимание на то, что проснулась я в сорочке Дара — так и не исполнила свою угрозу использовать одежду в качестве тряпки. Захотелось юркнуть под одеяло и затаиться там до прихода Норда.
Утром было не так жутко, как вечером, все-таки солнце пробивалось сквозь облака. Я проследовала вдоль лепестков, намеренно не наступая на них. Рубиновая река вела на кухню, я высунулась из-за угла, не решаясь сразу пройти. Вопреки моим подозрениям на кухне никто не прятался, лишь пылинки летали, подсвеченные солнечными лучами. Но на столе ожидал нежданный презент: по периметру, повторяя очертания, кругом лежали огромные белые лилии, их немного навязчивый, своеобразный аромат, явственно ощущался уже в коридоре. Над белоснежными соцветиями высились крупные раскрытые цветки кроваво-красных роз, чередующиеся с еще полураспустившимися бутонами, чем-то напоминающие тюбики с помадой. Венчала это грандиозное сооружение небольшая коробочка, украшенная сверху красивой лентой.
Если бы во мне не было звериного начала, я кинулась бы удовлетворять свое любопытство, но рысь, по сути, спасла меня. Кожа покрылась мурашкам, несколько секунд от страха я стояла на месте, как приклеенная, пока не догадываясь, что каждое упущенное мгновение, может стоит мне жизни. Пока я медлила, крышка плавно сдвинулась с коробочки и оттуда неспешно, словно примеряясь для дальнейших действий, появился небольшой предмет. Прямоугольник, напоминающий рамку для фотографий, вполне безобидный на вид. Я сглотнула, вдруг осознавая, что это самая жуткая вещь, которую мне доводилось видеть, хотя даже представить не могла, как она действует. Единственное, что мне стало ясно — смерть, она несет смерть. Солнце отражалось в серебристых краях, пока вещь, зависнув над столом, медленно начала вращаться вокруг своей оси. Я только собиралась плавно шагнуть назад, чтобы вернуться в комнату, взять ключи и телефон, как крышка, до этого скатившаяся на бутоны, начала падать на пол. Вся медлительность рамки сразу исчезла: грани закружились, множась и увеличиваясь в размере, бешено вращаясь, стали напоминать ряды острейших зубов, но вернее сказать — свихнувшуюся мясорубку. В стороны полетели перемолотые в растительный фарш остатки цветов, а стол разлетелся в щепки. Прямоугольник снова завис, постепенно принимая первоначальный вид.
Возможно, это адское изобретение реагирует на движение. Как мне выбраться из квартиры, минуя его? Кому нужна моя смерть? Внутренний голос услужливо выдавал факты: отражение Дара в окне, изощренный метод убийства, да и месть с его стороны была вполне оправданной. Вот только что странно — волк предпочитал убивать сам, не используя подручные средства. Но, может, я просто ошибалась на его счет?.. В комнате пропищал сигнал, оповещающий о новом сообщении, отправленном на телефон. Рамка ощерясь блестящими углами вылетела с кухни и пронеслась мимо меня, следуя к источнику звука. Я запаниковала и совершила фатальную ошибку — в несколько прыжков очутилась на кухне и сама себя загнала в ловушку — выход был далеко. Штуковина уже мерцала в темноте коридора, нацеливаясь в мою сторону. Я вжалась в дверь, ведущую на лоджию и ожидая скорую смерть.
Раз — многочисленные грани заполнили помещение, два — я ложусь на пол, прикрывая руками голову, но зная, что это мне не поможет, три — грохот стоит ужасающий, слышится шипение — это через сломанный стояк сочится газ. Внезапно кто-то накрывает меня своим телом и сквозь рев и треск, мы летим куда-то вниз. Оглушенная и ослепленная, я не сразу понимаю смысл обращенных ко мне слов:
— Не хотел, чтобы ты видела меня таким, но уж извини…
Сначала на меня накатывает волна радости — я не убила его! После — сомнений — зачем он спас меня? Уж не затем ли, чтобы извращенно отомстить? Пелена спадает, и я могу рассмотреть Дара: глаза стали более насыщенного оттенка, будто светятся в окружающем нас полумраке, на шее, в том месте, где я отхватила кусок, уродливо бугрится шрам — багровый, чуть подернутый тонкой прозрачной кожей, сквозь которую можно рассмотреть сеточку набухших кровью сосудов. Он без рубашки, только в черных джинсах, поэтому я не могу оторвать взгляд от верхней левой части его тела, там, откуда Снежин вырвал сердце.
— До свадьбы заживет, — волк еще и шутит.
Не встречаясь с мужчиной взглядом, подхожу ближе и дотрагиваюсь до припухшей рваной раны. Он неотрывно наблюдает за каждым моим действием, но легким движением очерчиваю границы страшного увечья. Мне жаль — жаль, что так получилось, но еще больше я сочувствую нам, людям. Ведь наша битва проиграна, так и не успев начаться — ни один человек не обладает столь невероятной живучестью.
— Хочешь отомстить мне? — спокойно интересуюсь, не прекращая изучать рану.
Голос, с такой приятной хрипотцой, произносит:
— Не я… Поверила, что мой братец прикончил меня из-за тебя, по сути обычной человеческой женщины?