— Как… Как здесь красиво.
Голос был тихим и ужасно удивленным, этому голосу надо было будто привыкать к самому себе.
Аянами опустилась на колени и провела ладонью по песку. Я поморщилась: этот песок можно прессовать в ТВЭЛы и продавать отсталым мирам. Голая белая ладонь, играющая с песком, — и бегущие цифры в уголке картинки.
«Брррр».
— Кто ты?
Коленопреклоненная девушка подняла руку, и между пальцами посыпался легкий песок. Песчинки летели прочь, а Аянами смотрела прямиком в прицельную метку излучателя. Метка дрожала крупной дрожью, словно перепила накануне.
— Кто я?
Картинку окрасило алым, и запульсировала надпись: «Щиты перегружены! Обеспечьте…» А потом картинка пропала. Как скучно, подумала я. Развязку можно додумать: Синдзи, обливаясь потом и обделываясь на ходу, затащил эту непонятно почему живую «Нейтронная-Звезда-тян» на корабль. Дальше уж совсем настает конец логике и здравому смыслу: Аянами почему-то выжила.
Конечно, учитывая, что Синдзи сохранил «последнюю из», — честь ему и хвала от Красной книги, но глупо-то как.
— Она н-ничего не помнит, — грустно сказал Синдзи.
«Это тебе повезло, обормот».
— И на что она тебе сдалась? Полкорабля заразил, небось?
— Она в-вывела всю радиацию за сутки. «С-сегоки» — за трое.
— Мило, но все равно это не ответ. Зачем она тебе понадобилась?
Синдзи вздохнул:
— Т-тебя там не было. Ты не п-поймешь.
Ну, моя очередь вздыхать. Куда уж мне.
— Ясно. Допустим. Почему она в крио-камере?
— Она заб-болела.
«Насморком», — закончила я про себя. Ржать хотелось ужас как, но поскольку мое состояние попахивало истерикой, приходилось сдерживаться. Тем более, обормот соизволил продолжить. Глядя на мерцающие приборные панели, он просто говорил, говорил, говорил…
— Это какая-то лучевая б-болезнь. Через час ак-ктивной жизни она слабеет, еще че-через час впадает в к-кому на месяц.
— И ты захотел ее вылечить, ага?
— Н-ну… Да.
Жалок и безнадежен.
— И ты, конечно, в курсе, что девушка, становящаяся Аянами, формально мертва? — с надеждой в голосе спросила я.
— П-первый Гражданин формально уже в-восемь тысяч лет как издох, — огрызнулся Синдзи. Видимо, состояние его драгоценной убийцы-неудачницы было очень больной темой. Так и запомним.
— Сравнил. Думаешь, можно найти лекарство от болезней жизни после смерти?
Он пожал плечами:
— З-знаешь, я не верил, что выпотрошу счет Его Т-тени. Да в-возьми хоть нашу ситуацию. Скажи, так бывает?
Странные у него глаза. С другой стороны, а какие глаза могут быть у человека, чья наивная вера и глупость получает оправдание на каждом шагу? Это взгляд чертова везунчика, и я буду не я, если не повожу его мордой в грязи.
Но это потом.
— Итак, зарабатываем деньги на нас всех, бегаем от твоих преследователей, ищем лекарства твоей Рей. Я ничего не попутала в заданиях?
— Хм. Заб-была своих преследователей.
А, ну да. Я снова расслабилась.
— Окей, плюсуем это.
— И лек-карства — это г-главное.
— Но-но, не борзей. Зачем тебе так приспичили лекарства? Вам часа в день мало?
Синдзи ничего не сказал, но выражение лица у него было крайне нецензурное, даже кончики ушей порозовели. Милый малыш, в свободные минуты я обязательно буду над ним издеваться.
— Не дуйся. Лучше дай мне капитанские полномочия.
— Чего?! Зачем еще тебе полномочия?
«Спасибо, я уже поняла, что ты не заикаешься, когда взбешен или взволнован».
— Потому что обшивка уже почти восстановлена, а значит, нам пора лететь. А значит, нам нужен лучший пилот. Намек ясен?
В рубке стало очень тихо, в глазах у Синдзи плясали отблески приборных панелей, там были негодование и обида, а еще — сомнение. Он просто не понял, что у него нет выбора.
— Давай быстрее, мы на кино и так много времени извели. Командуй виртуалу.
— «С-сегоки».
— Слушаю, Синдзи.
— Передать летные п-полномочия…
Он запнулся и посмотрел на меня. Ах да, я невоспитанная девочка.
— Меня зовут Аска.
Синдзи кивнул вместо «будем знакомы» или «очень приятно». Он тоже невоспитанный мальчик, но впрочем, ситуация и не обязывает.
— П-полномочия — Аске.
— Принято, Синдзи.
Я бесцеремонно уселась на ложемент.
— «Сегоки», низкоуровневую настройку реактора на второй экран, векторные данные возможных прыжков — на пятый. Остальное обсуждаем уже в синхре. И интерфейс синхронизации давай сразу, ага?
— Принято, Аска.
Я тонула, копье легко пробило мне разум, и ускользающим краем человеческого сознания я зацепилась за картинку: Синдзи вышел из рубки. Извини, парень, зато у тебя есть цель жизни и корабль. Унижение в обмен на сохранение того и другого — не самая крупная плата.
Ты уж мне поверь.
Глава 4
Вокруг меня кипел незнакомый мне фрегат — мощный, великолепный, ослепляющий. Бурлящая сущность машины вливалась в меня, насыщая болью и восторгом, скрепляя намертво человека и корабль. Я висела в огромном силовом пузыре, я ощущала чужую мощь, и на языке вертелся горький привкус одного-единственного слова:
«Измена».
Прости, Красная, но это слишком великолепно. Прости, Красная.
Наверное, так изменяют любимому в ночь после его похорон — черт, красивым, наверное, был мир, когда чувства что-то значили, и были кладбища и обряды. Восторг от краха условностей, горечь собственных противоречивых чувств, страсть — все это влилось в наш век вот сюда.
Звезды и я.
Но — хватит. Реактор, силовые пилоны, энергетические контуры, оружие — я перебрала сознанием корабль, и в каждой крохе, в каждой чешуйке живого металла нашлась частичка потрясающего гения, и самое время испытать эту гениальность.
В конце концов, я — пусть и себе самой — пообещала сохранить и цель жизни, и корабль.
Везет тебе, Синдзи.
— «Сегоки», радары. Объект — «Тень».
Хватит играть в прятки. Вакуум поплыл прочь, сфера камуфляжа звякнула в сознании, и сквозь мельтешение глыб я увидела его — колышущийся призрак из мрака, а уже секундой спустя что-то острое взрезало мне голову над бровями.
— Активный сканирующий сигнал. «Сегоки» обнаружена, Аска.
Ну и ладно. Дюзы к врагу — и вперед.
— Прицельный маркер главного калибра. Обнаружен энергетический всплеск…
Скрипнув зубами, я ушла вниз в самый последний момент — как раз перед тем, как восемнадцатикилограммовая болванка главного калибра смела астероиды на много сотен километров впереди. Что ж, раз пленных брать не будут…
Я напружинила ноги и нырнула в туннель, пробитый сверхдредноутом среди астероидов. Там таяли распыленные обломки, и щитам стало больно. Железо впивалось в них, но это была ерунда, а вот пятки уже серьезно припекало огнем носовых батарей «Тени», и я рискнула отвлечься и посмотреть, как там дела у преследователя.
«Тень» сокращала расстояние. Огромный кусок тьмы испарял астероиды щитами, все больше звезд исчезало за его тушей, все ближе становился момент, когда он безошибочно наведет главный калибр. А я не смогу увернуться из-за перегрузки.
«Да ладно».
Мы шли уже прилично быстрее скоростей пуска торпед и ракет, так что всю лишнюю энергию я переправила на кормовую защиту — взрывов можно не бояться, но и прыгать со щитами на корме не выйдет, потому что изнанке непременно нужна моя голая задница. Такой вот изврат.
Срочно что-то надо сделать, потому что ты быстра, «Сегоки», но если не прыгать — «Тень» быстрее. В упор не пойму почему, но быстрее. И перегрузка-то нарастает…
«Перегрузка». Это страшное слово, и я вспомнила один из своих умозрительных трюков времен космоходки.
— «Сегоки», заряжай «линейку».
Мне за этот трюк поставили «F» и позорили при всем классе. Быдло смеялось, а вот отличники — нет, хоть каждый из них и рад был зарыть выскочку Сорью. Просто умницы все понимали, что рыжую распекают не за само решение, а за чудовищный риск. Риск в космоходном училище, увы, не преподавали.
— «Сегоки», максимальная перегрузка? Время — от секунды до трех.
— Предельная или эффективная? — уточнила виртуалка.
— Эффективная, разумеется. Хотелось бы стрелять и прыгать сразу после.
Ноги чертовски жгло, а мышцы уже так прямо подводило: я шла почти у предела крейсерской скорости.
— Восемь тысяч g…
«Пффф… Хватит вроде».
— … Внимание! Внутри фрегата эта перегрузка не может быть полностью поглощена.
А, черт. Я вызвала карту энергетической защиты корабля и ощутила, как вскипает мозг. «Сегоки» глотала пустоту, глотала возрастающую мощь батарей «Тени», а я считала и считала, но по всему получалось, что защитив только трюм и жизненные отсеки, лично я все равно получу около трех секунд сорокакратного «же».
«Выдержишь?»
В животе пекло — то ли реактор, то ли один из ночных кошмаров космонавта: хоть грави-поле карлика, хоть сверхтяжелая планета, хоть сбрендивший генератор поля тяготения… Все мы боимся бешенства невидимой силы. Конечно, можно распределить, и «нагрузить» трюм, но там экипаж.
Мой экипаж.
Оно ведь какое дело: в мульти-классе капитан физически не может отвечать за всех, это просто так придумывают фанатики офицерской чести. А вот сингл жесток к совести — или ты один на один с кораблем и третьи лишние, или бери на себя все.
Самое время потерзаться выбором — среди звезд, среди астероидов, с Его Тенью на хвосте. Я хохотнула.
— «Сегоки», прими схему перераспределения компенсаторов. А вот тебе координаты для прыжка.
— Принято, Аска. Внимание! Анализ показывает…
«Еще бы».
— Заткнись. Просто заткнись.
— Зафиксирован…
Я не стала дожидаться и увела себя в сторону — заодно проверим компенсаторы.
Второй выстрел из «линейки» прошел совсем близко, я едва успела поймать включенным щитом кипящие обломки железа. И железо появилось во рту — много-много теплого, терпкого железа. Мое маленькое тело на кресте ложемента сейчас неплохо получило.