— Т-ты… Бывший инквизитор?
«Инквизиторы бывшими не бывают, мой мальчик», — стоило сказать мне, но я, увы, слишком хорошо уже понимала, что бывают, даже если я единственный образец. Слишком уж много во мне поменялось всего за последний день, чтобы относить себя к ведомству.
Хотя, быть может, я никогда и не была нормальным инквизитором?
«Фу! Плохая мысль, плохая!» Буду считать, что всегда была слишком хорошим инквизитором.
— Ага, именно.
Синдзи потерянно кивнул, а потом провел пальцами по экрану планшета.
— Те-теперь понятно. А я-то д-думал — откуда такое м-мастерство.
Я собрала в хвост мокрые волосы. «Понятно ему, ты смотри».
Говорить больше не хотелось: то ли действие лекарств прошло, то ли выдавила этот нарыв, и стало противно. Словом, я смотрела поверх его головы на сияющие панели «Сегоки», на датчик температуры второй дюзы, и у датчика все было правильно. В отличие от некоторых.
— П-почему ты ушла?
Так я тебе и сказала, обормот. Пора заканчивать исповедь.
— Зарплата низкая, — сообщила я. — Еще вопросы?
— Н-нет, пока хватит.
А он оказался сообразительным малым. Не только проверять не стал, так еще и понял, что пока хватит. Что еще будут посиделки и отношения размораживаются не в кружке: «Здравствуйте. Я родился на Парам-пам-пам, моя мама — врач…»
— Славно. Так что за дело на Халоне?
— Надо сдать б-бомбу.
Да ладно. Кому? Пейзанам? Или брокеры-аграрии переквалифицировались?
— Заказ местный или это точка рандеву?
— Второе, — сказал Синдзи, отворачиваясь к пискнувшей панели.
Конечно, мудрое решение. Выгоднее потом на своем горбу утащить генную бомбу через полгалактики, чем подставляться на какой-нибудь посреднической планете, где кишат агенты контрразведки, инквизиции, полиции и разобиженной пропажей армии.
Но — это мудрое решение для посредников, а не для курьера. В таких крикливых безобидных мирах корабли пропадают без следа. То есть, совсем без следа. И ничего хитрого нет: если фрегат исчезает около какого-нибудь Харайона или приграничного улья S65, что в этом же секторе, то туда моментально сбегаются дознаватели. Сразу подозревают баронианцев, коморру, культистов, и, что характерно, находят — и первое, и второе, и третье. Массовый оборот идет через такие миры, там в общем вале потеря партии-другой — мизер, но штучные, уникальные сделки надо вершить небанально.
Поэтому курьера, который привез генную бомбу, лучше спалить у какого-нибудь аграрного мирка, куда инспекция приедет со стонами и неохотой.
— Хм, Синдзи. Это первая твоя сделка такого масштаба?
Он повернулся ко мне:
— Если считать, что г-грабеж Его Т-тени по масштабу к-крупнее, то…
Нашел время крутизну показывать.
— Ты дурак, — объяснила я. — Я имею в виду курьерскую сделку. Надо объяснять разницу?
— А… Д-да. До этого в-возил танцевальных к-кукол.
Ну, так я приблизительно и думала. Андроидов-танцовщиц не возит только ленивый, это такой распространенный и пушистый бизнес, что хороший куш можно взять только за скоростную доставку. Несомненно, обормот именно тем и зарабатывал.
— Как тебя наняли?
Синдзи сел на «перекладину» ложемента, освобождая место мне. Я сделала вид, что не заметила жеста. Сначала дело — потом мир и дружба.
— На перевалочном пункте в «Трех нулях».
— Тебя выбрали по кораблю?
— П-похоже, да. Им обо мне ничего не известно.
Ох, вряд ли, но допустим. Главное, что это не агенты Его Тени. «Или агенты? Тогда хоть ясно, почему сверхдредноут прицепился на хвост „Сегоки“». Я прикинула ситуацию, повертела ее и так, и эдак. И вроде вышло, что все же не агенты: хотели бы подставить Синдзи под «Тень» — дали бы груз подешевле.
В любом случае, историю корабля, на который положили генную бомбу, проверили на пару-тройку миссий в прошлом. Следовало бы напрямую спросить Синдзи, кто заказал такое оружие, но это ему вряд ли известно. От силы знает, как связаться.
— Окей. Здесь разобрались. Где встреча?
— На ф-фиолетовых полях, по координатам.
Это звучало так глупо, что я аж переспросила:
— Что, в атмосфере?
— Н-ну, да. На п-поверхности.
Дрянь. Конечно, можно просканировать зону посадки на десятки километров, но и подбить судно на взлете — легче легкого. Якобы транспорт с якобы фиолетовым концентратом случайно проходит по орбите, а в тушке — полный набор кластерных торпед. Или там просто излучатель, чтобы «поджечь» ионосферу.
Можно обойтись еще меньшей кровью: если бы я была получателем, то просто шлепнула бы смелого капитана и получила и бомбу, и корабль. Кстати…
— И какие твои гарантии?
— В-вот.
Он открыл сейф с кодами и протянул мне ампулу с радиопередатчиком, в которой за бакелитовым окошком болталась жменя земли — красноватой жирной почвы с белыми зернышками.
— И что это?
— Это фиолет. К-ключ.
«Хм, а это изящно».
— Дай угадаю. Первый сигнал проходит, когда семена начинают развиваться, да?
Синдзи кивнул, а я прониклась невольным уважением к порядочности нанимателей. Дальше ясно: вне атмосферы Халоны фиолет не прорастет — это такая дрянь, которой нужно не просто конкретное светило, но именно спектр этого светила именно в этой в атмосфере. Наверное, если попытаться сломать капсулу, — передатчику хана. Ну а когда Синдзи покидает Халону и фиолет вянет, сигнал идет второй раз и разблокирует товар.
— …Все верно?
Обормот кивнул:
— Точно. Т-только если фиолет б-будет расти дольше шести часов или не пройдет второй сигнал, т-то бомба а-активируется.
Вот это уже лихо. Видно, наниматели всерьез рассчитывают на долговременные отношения с курьером, раз доверили такое. И все равно, что-то здесь не так, словно я уже встречала где-то такую дерьмовую схему. Я потрясла ключ-капсулу и посмотрела на просвет.
— Уверен, что это фиолет?
— Сп-пектральный анализ подтверждает.
— Генетическая подделка, — предположила я. — Спектр тот же, но расти не станет. А?
— Как ты п-понимаешь, вне планеты этого н-не узнать. Но если н-не начнет расти — я улечу.
Да, прищур у него порой прорезается что надо. Прямо невольно веришь, что это капитан.
Но схема мне все равно не нравилась — я бы предпочла выбить вариант с безлюдной луной. Или с астероидом — и чтоб никто не смел приблизиться к сброшенному товару, пока не стихнет выхлоп от моего ухода в изнанку.
— Хорошо, все ясно. Оплата?
— Д-деньги на счету, н-но я смогу их забрать только после разб-блокирования бомбы.
И снова все вроде разумно: ковыряться в генной бомбе в здравом уме никто не станет — ни курьер, ни получатели.
— Ясно. Ничего не забыл рассказать?
— Н-нет. А ты?
«Это он требует продолжения словесного стриптиза или так совета просит?»
— И чего тебе?
— П-понимаешь, я не могу оставить тебя на к-корабле.
Я машинально кивнула. Философия «сначала дело — потом отношения» в действии, все симметрично, так сказать. Мне мягко предлагают проверку. Понаглеть, что ли.
— И что мне мешает не согласиться? Я имею в виду, очень радикально не согласиться? Твои якобы мины? Я стряхнула «Тень», теперь мы сами по себе.
Я не заметила, когда его глаза загорелись по ходу разговора, когда они ожили, но сейчас взгляд Синдзи потух. Словно выключателем щелкнули. Черт, похоже, он был настроен на налаживание партнерства. Скучно с морозным гробом в космосе, да?
— Д-давай сразу определимся. Если со м-мной что-то случится, тотчас же откроется к-крио-камера Аянами. К тому же, я м-могу открыть ее в любой момент откуда угодно.
Вот так понятнее, Синдзи, — это очень милая гарантия лояльности любого пассажира. Сложно себе представить что-то, способное обороняться в течение часа против этого существа. А еще мне понравился его тон: это был определенно голос не мягкого человека.
— Хорошо, Синдзи. Мне нравятся условия. Это очень умный ход — забрать ее с собой. Мы определенно сработаемся.
Я встала, когда он меня окликнул.
— Что еще?
— П-послушай. Это было ее решение. И я хочу, чтобы т-ты знала: я н-никогда сам не открою эт-ту камеру. Т-только датчик смерти. Н-не заставляй меня, хорошо?
Я кивнула дерьмовому романтику и пошла прочь.
«Нет, он безнадежен. Он, черт меня побери, безнадежен».
— Свистни мне, когда прибудем. Я хочу поспать хоть часик.
Поверхность Халоны — это отдельное зрелище. Я не люблю планеты, где больше полутора «жэ», но родина знаменитого лекарственного сырья, которое никто не смог синтезировать, определенно завораживала. Да, даже меня.
«Сегоки» опустилась прямиком на дикое поле. Наверное, это был заказник — подальше от городов, подальше от перерабатывающих центров, только океан всех оттенков фиолетового, куда не посмотри. Принимающая сторона, наверное, заплатила уйму денег нужным людям за разрешение портить эти места.
Здесь дышалось легко, и плевать, что на мне маска с фильтрами. Растение поднимало такую мощную ауру, что здесь хотелось лечь, зарыться в жесткое плетение стеблей и смотреть в алые небеса до самой смерти. Сюда прилетали умирать очень богатые люди — именно умирать, потому что тратить драгоценную почву под кладбища или даже крематории никто не собирался, и правильно делали. Отошел в лучшие миры — освободи место другому.
— Летят, — сказал Синдзи.
Я взглянула на запястный экран, потом на обормота. На нем был средний скафандр, в поясных захватах — два ударных пистолета, а в глазах за маской искрилась напряженная тревога. «Он слишком возбужден. Не слишком боится. Похоже, начало прорастания семян подействовало на него, как укол эпинефрина».
И это было плохо. А хорошо то, что есть я. Я таких сделок накрыла штук шесть за свою карьеру, пусть и не с таким предметом торга, так что протоколы контрабандистов знаю. И где могут «кинуть». И когда может начаться стрельба.