— Выходим.
Пустой причальный док — само собой, створки уже закрыты. Опрятненько, я бы сказала, чисто и ухожено. Плюс еще охрана. Мне заочно уже нравилась загадочная докторша: всего ровно в меру, хотя деньги у нее, похоже, водятся в изобилии.
Правильный человек она. Небось, пустила мутные слухи, что сбежала из проектов Империи, и сразу завелась клиентура, которая готова платить за возможность в узком кругу рассказывать: «А я вот лечусь у самой. Знаете, она ведь работала с такими материями…» Доброкачественное самомнение богатого пациента сразу опухает. Фронтир — он такой, репутация здесь, пожалуй, даже переоценивается.
— Сюда.
Лампы. Становящиеся все более цивильными коридоры — нас, похоже, провезли черным ходом. Я шла, сосредоточенно вбирая в себя это место: вот слабая нотка медицины, вот немного страха, вот много разного металла. Мое чутье, проученное на Халоне, твердо настроилось брать реванш, потому что одно дело бизнес, другое — вот эта мутная история с последней из Аянами.
Чутье чуяло большие проблемы. Чуйкой чуяло.
Нас вели, как слепых щенков, пятимерным лабиринтом, а мы шли себе и шли, и все более понятным становилось, почему оставили оружие. Только и оставалось верить — черт, уже привычно так верить — в везение обормота.
— Добрый день, уважаемые!
Я обернулась. Сбрасывая длинный синий халат на руки мелкому киберу, из бокового коридора к нам шла весьма примечательная особа. Короткие волосы, длиннющая челка на правую сторону лица, огромные карие глаза, интерфейс-универсал на ухе слева, — и скромный рабочий китель космического медика.
— Доктор Ибуки Майя, — сказала примечательная особа и мило улыбнулась. — Решила вас перестреть в коридоре. Идемте, идемте!
При всей ошеломительной непосредственности хозяйка не спешила отправлять прочь охрану.
— У меня был прием, а тут вы прибыли. Невежливо вышло: и вас не встретила, и пациента по чести не проводила, — бодро щебетала докторша на ходу. — Плотный график, понимаете ли.
«Лихо, — подумала я. — И извинилась, и намекнула, что мы некстати, и цену себе повысила. Ай да милочка. Теперь главное, чтобы Синдзи думал чем надо, а не чем придется».
Девочка-докторша была слишком мила, и я сходу прикинула, какой шанс, что это подстава. Учитывая, что на лице в наше время возраст не пишется, лет ей может быть сколько угодно, а вот что делать с поведением? «Мало данных», — решила я, отхлебывая отменную травяную настойку. Зато за диваны в гостиной я поставила хозяйке еще плюсик, а вот за оставленную снаружи охрану — минус. Тем временем треп якобы беллетриста с сомнительной докторшей подбирался к сути. Ну, мы охранники, нам участвовать без прямых вопросов не стоит, наше дело смотреть.
В гостиной оказалось светло и уютно, никакого пафоса и двусмысленности для впечатлительных деляг из здешней клиентуры. За одним декоративным панно явно была скрыта дверь на случай казусов, а больше ничем эта комната не выделялась. Все мило и в тон госпоже хозяйке.
— …И вот поиски ответов п-привели нас к вам, — банально раскланялся Синдзи. Пошленько, но как для легенды писателя вроде сойдет. Зря, конечно, ляпнул «нас»: наниматели охрану в расчет не берут, — а в целом молодец, да, очень даже убедительно наврал.
— У вас странный предмет для интересов, — с задумчивой улыбкой сказала доктор Ибуки. — При живой-то Его Тени.
Шутка была так себе, учитывая практическое бессмертие канцлера Империи.
Синдзи вежливо улыбался в ответ. Ни дать ни взять — молодой аристократ из столичных салонов. Сынок какого-нибудь флотского друнгария, войд-коммандора или из этих, из судейских. Пока отцы дают погулять, они все так и выглядят, это потом уже сыновья стекленеют взглядом и становятся похожи на своих папочек, потому что служба Первому Гражданину — это служба Первому Гражданину.
— В любом случае, разгласить что-либо уже сложно, Ибуки-сан. Б-бессмертные ушли в прошлое, и наш канцлер полагается на оружие совсем другого п-порядка.
— Некоторые секреты все равно остались, и гриф там более чем серьезен.
Да и сама милочка тоже убийственно серьезна, а я уж боялась, что она сейчас примется этому обормоту глазки строить.
— И вы, даже уйдя из проекта, не можете н-ничего сказать?
— Ну почему же — ничего? — улыбнулась Ибуки. — Совершенно секретную информацию я продать не могу, а вот ту, у которой истек срок давности — отчего бы не обсудить?
Так, здесь главное осторожно. Надеюсь, обормот запомнил, что я ему не советовала сразу задирать ставки. И я бы на его месте еще чуть-чуть раззадорила докторшу беспредметными наивными вопросами.
— А те, что «совершенно секретны», не п-продаются? — задумчиво спросил Синдзи.
«А ты, подлец, мысли читать не умеешь?»
— Увы, нет. Могу бесплатно рассказать вам, как уходят от Его Тени.
Я внимательно рассматривала Майю Ибуки. Странное выражение лица, не слишком похожее на наигранное, хотя подобные истории с подобной подачей можно сделать неплохой фишкой при поднятии ставок. Я вслушалась в ритм ее дыхания, оценила микровыражения и сделала простой вывод: это сработало мягкое обаяние обормота, сдобренное его легендой блуждающего космического беллетриста.
— Расскажите, — попросил Синдзи, слегка подаваясь вперед. Он сейчас вел себя как мальчишка, и если этой дамочке не так мало лет, как кажется, то она клюнет.
— Собственно, нечего рассказывать, — махнула рукой Ибуки. — Моя же наставница вживила мне в гиппокамп мнемоблокаторы. Так что, в некотором смысле, я больше не знаю секретной информации.
«Врет». Первая часть — про драму с наставницей — вроде правдива, а вот продолжение — нет. И не верю я, что врач за долгие годы практики не нашла ключика к закрытым областям своей памяти. Да и вообще странный случай, откуда не глянь: даже после ухода из Инквизиции применяют полную мнемодеструкцию, а уж в ее ведомстве… Ощущение опасности уже бесновалось на цепи, и пистолет в поясном захвате буквально просился в руку. Очень хотелось поступить как в детском интернате: подергать Синдзи за рукав и сказать: «Син-тян, пойдем отсюда, а?»
— Сожалею…
— Да не беспокойтесь, Валкиин-сан, — Ибуки снова улыбалась мило и непосредственно, и даже обормоту стало ясно, что сеанс откровения свернулся. — Что за «ограниченное бессмертие», о котором вы хотели поговорить?
— Э, гм. Видите ли, я н-наткнулся на косвенные упоминания, которые хотел бы развить в целую главу…
Вот умничка, вот молодец. Синдзи сделался мечтательным и восторженным, как и положено увлеченному писаке, который шляется по галактике, тратя деньги на свою будущую книгу. Сразу видно, что такой будет копить материалы, причесывать их и складывать на полочку, но так до конца жизни ничего не издаст. Если он отвлечется на продление рода, то его, быть может, прославят потомки.
Как-то так я это себе представила. Главное, чтобы у Ибуки получилось то же впечатление.
— … и третья Аянами тоже показала, что действовать в условиях облучения — это п-проблема. Так что скажете?
Ибуки задумчиво гладила переносицу двумя пальцами, глядя мимо Синдзи. Что-то она такое обдумывала, и мне очень хотелось, чтобы это была цена. Хотелось получить нужное и смыться поскорее. Доктор тем временем приняла решение.
— Любопытно. Вам повезло, дорогой гость. На тему «Аянами и радиация» я могу говорить сколько угодно. Есть пробелы, но, думаю, мы можем договориться.
— Сколько?
— Пятьсот.
Ого. За пятьсот тысяч можно залить полпакета сверхтоплива. С другой стороны, это проверка энтузиазма писателя. Синдзи рядом со мной поерзал, вздохнул и открыл рот.
Я слушала их торговую дуэль через слово, меня больше интересовала достоверность беседы. Обормот дважды погорел на интонациях, а вот Ибуки держалась ровно, цену сбрасывала жестко и уверенно, и чем дальше, тем больше крепла моя уверенность, что ее видимый возраст надо увеличивать не прибавлением, а умножением.
— Четыреста пятьдесят три, — подвел итог Синдзи.
Ибуки звонко рассмеялась и подняла свой точеный бокал с настойкой:
— Это было совсем не плохо. Подрабатываете извозом и перевозками, Валкиин-сан?
— П-приходится, — улыбнулся Синдзи. — Хобби — дорогое развлечение.
Еще одно милая улыбка.
— Я могу п-посмотреть хотя бы начало данных?
И еще одна улыбка. Бодро свистя, подкатился кибер с подносом, на котором лежал маленький приборчик — вроде, терминал доступа к домашним ресурсам. Докторша потанцевала пальцами на голографической панели и, все так же приятно улыбаясь, протянула устройство Синдзи.
— Момент, — сказала я, протягивая руку впереди ладони «босса». Обормот, может, не в курсе, но голографическими примочками можно подсадить в мозг такую программу, что он начнет свою жизнь сначала пересказывать. И это вам не напитки, такую дрянь на расстоянии не просканируешь.
— О, я все ждала, когда же вмешается охрана, — сказала Ибуки, без возражений передавая терминал мне.
Я прогнала контрольную последовательность и успела найти пусковой подозрительный ярлык, реагирующий на зрительный контакт, за секунду до того, как ярлык сработал. Это было как беззвучный удар под дых. Защитные структуры визиров скафандра едва не сломало — собственно, будь это не инквизиторская модель, меня бы сейчас безоговорочно подчинило электронной воле.
В глазах тошнило, а прямиком в мозг рвалась какая-то тонкая сканирующая веточка.
«Так вот ты какая, док».
Вариант действий номер один: отбросить ментальный щуп, учинить бардак. Первое по очевидности, последнее по разумности. Номер два: принять щуп, изолировать его волей и старательно изображать подчинение. Логично, так можно больше узнать о намерениях Ибуки и попытаться обойтись малой кровью. Номер три… А черт, упорная дрянь!
«Ба-бах».
Я мысленно упала на пол и скорчилась. Мое тело старательно изучало терминал, как того и хотел ментальный вирус, а он умел убеждать. Вот чего он не умел, так это отличать сломленную жертву от притворяющейся. Сильный примитивный засранец.