— Майя, готово?
Я проверила дверь и оглянулась. Ибуки торопливо совмещала какие-то капсулы, помогая себе обоими заплечным манипуляторами. Губы докторши шевелились. Собрать из невинных компонентов боевой стимулятор — это вам не просто так.
Вот если бы у нас еще время было…
Из-за поворота аллеи выдвинулась тяжелая фигура — шипастый профиль, высоко вынесенные плечи, в которых почти терялся многогранник шлема. В руках фигура легко несла турболазер и квантовый клинок. И, похоже, я высунулась слишком далеко, потому что от закованного в экзоскелет кота ко мне понеслась волна раскаленного марева.
Я откатилась и, приземлившись, обнаружила, что дверного проема больше нет, в воздухе парит сверкающая крошка, пылающий воздух щедро льется внутрь вместе со светом полуденной Зарры, и в ушах звенит, и можно сливать воду, и глупо помирать вот так — с двумя пистолетами и лифчике напоказ.
— Майя!.. — крикнула я сквозь звон.
Вместо ответа мне в плечо вошла игла.
Морозная волна еще только пошла продираться по телу, а мне уже пора на выход, к повторению моего давешнего подвига — к боевому энергетику в лучшей баронианской броне.
— Держи.
Я отправила докторше один пистолет, второй перехватила поудобнее.
«Ну, Синдзи, я надеюсь, ты там выжил. И, если что, выживи, пожалуйста, еще минут так примерно десять».
— Аска…
Я выныривала будто бы из нефти — черной, вязкой и густой, она набивалась в рот, и дыхание уже стремительно заканчивалось, аж вылезали глаза — от нехватки воздуха, от непроглядной черноты, от страха быть слепой, просто от страха.
Греби-греби-греби-греби-гре…
Ба-бах. То есть, в смысле, бултых.
— Аска?!
Сверху было полуденное небо, и я сейчас же ослепла.
— Аска, ну очнись ты, а?!
Сделать щелочки в рвущихся веках получилось не сразу, но зато я увидела Майю. Согнувшись за полуразбитой клумбой, она одной рукой трясла меня, а в другой держала дымящийся «талдам».
Из-за клумбы лениво постреливали, и означало это одно: нас прижали, а тем временем кто-то заходит с фланга. Я собралась, по возможности отключила нервы: шокированные маяки укоризненно молчали. Но рядом валялось покореженное тело в останках экзоскелета, а у меня на месте все конечности, видят оба глаза, и даже нет особых ожогов.
Жить буду, и особенно долго проживу, если обнаружу, откуда к нам сейчас подберутся.
Базальтовые парапеты, покосившаяся раздевалка неподалеку, истерзанный ударными патронами кустарник. Я прищурилась: листик, веточка, просвет. Просвет, листик, веточка. Просвет. Просвет. Листик, листик — дофига листиков, и колышет их лишь ветром, срывает только выстрелами.
Просвет.
Еще просвет.
И ствол, неслышно раздвинувший кусты.
Я дернулась за квантовым клинком и поймала первый выстрел на него. А до того, как прозвучал второй, мерцающее лезвие уже торчало из груди стрелка. «Спасибо, что удачно вооружился, неизвестный мне кот», — подумала я, взглянув на труп в экзоскелете.
— Так. Прижми того стрелка на пару секунд.
— Патронов мало, — ответила Майя.
— Сзади тебя турболазер. Его держат обеими руками, если что.
Майя поползла за оружием, а я приготовилась к прыжку. Вечно так: отлупила замечательно крутого врага, которых теперь всего двое на твою карьеру, — и снова куда-то прыгай.
— Накинь.
Подтащив турболазер, Майя швырнула мне скомканную куртку. Я развернула еще недавно неплохую свою вещь — красную, всю такую блестящую и чешуйчатую. Я вся выпачкалась в колючей крошке, земле и рабочей жидкости экзоскелета, взмокла вдобавок, но зато после «боевой сыворотки» напрочь отрезало ощущение палящего жара.
Я до отказа набрала воздуха в легкие, расправила плечи. Накинуть, говоришь, да? Интересно, это будет очень пафосно, если я крикну «Зависть — плохое чувство» перед прыжком?
В кабинет лорда Яуллиса мы вломились красиво: Майя с турболазером наперевес, я с очередным трофейным «талдамом». После жара снаружи, после щепок и треска в коридорах, после оставшейся позади охраны и двух капсул стимулятора дверь я просто снесла с петель.
Дверь на балкон была распахнута, и оттуда несло гарью нашего с Майей побоища. Чад смешивался с приторно-сладким ароматом дорогого табака. Здесь было много места — огромный стол на фоне кабинета казался детским, а сидящие друг напротив друга Синдзи и Яуллис — просто заигравшимися детсадовцами. А потом кот положил свой мудштук кальяна, встал, и дурацкая иллюзия пропала. Баронианец был потрясающе здоровенным, он с трудом помещался в поле зрения, и так зауженное боевой химией докторши.
Четвертый пол.
Так иногда бывает — раз на миллиард родов в их трехполом обществе появляется вот такой выродок. Не способный к размножению — ни «папа», ни «мама», ни «наседка». Ослепительно, солнечно рыжий — мне на зависть, с огромными зелеными глазами, в которых от самого рождения плещется космическое спокойствие. Гениями, говорят, не рождаются — так вот баронианцы не в курсе, что это за абсурдная поговорка такая. Слово «мингхарди» ни на один человеческий язык адекватно не переводится, но ближе всего — именно «гений». Они у них от рождения записываются в правительство, их холят и лелеют, а болезненные и хилые кошаки до обидного легко мрут от их баронианских соплей и их же баронианских поносов.
А вырастают они, как назло, огромными и внушительными, и шерсть свою в такие вот косы заплетают. И живут долгие века.
— Совсем неплохо, — светски сообщил привставший Яуллис, глядя мне прямо в глаза. — И по эффекту, и по темпу. Где такому учат?
Я моргнула, сообразила, что вопрос прозвучал по-ихнему, и принялась строить все эти их хриплые придыхания:
— Коммерческая тайна, лорд. Премного благодарна.
— Я бы сказал, что или в Черном трибунале, или в Инквизиции. Или в спецназе канцлера.
Яуллис задумчиво изучал меня, и будь я и в самом деле просто накачанной наркотой дурой из звездного десанта, я бы сейчас ему все сдала, включая безумную мамочку и приступы лунатизма.
А так — просто прикидывала, сколько же лет топчет космическую пыль этот рыжий титан, который одним взглядом может размолотить волю представителя другого биологического вида.
— Боевая сыворотка за восемнадцать секунд… Тоже впечатляет.
Зеленые глаза скользнули чуть в сторону, и я мысленно пожелала Майе удачи.
— Если бы не пыль, я бы уложилась в пятнадцать, — сухо ответила докторша.
…Когда я готовила Майю к возможному разговору с мингхарди Яуллисом и объяснила, что он такое, Ибуки пожала плечами: «На… Прошлой работе мне приходилось несколько раз общаться с Его Тенью лично. Так что плевать». Поняв, что докторша ни разу не икнула за всю эту фразу, я оставила ее в покое.
После такого и впрямь — плевать.
— Мы выиграли? — поинтересовался Синдзи, поворачивая кресло вполоборота к нам. Холодный, бесстрастный и жестокий капитан — молодец, обормот, при баронианцах по-другому нельзя, не ценят они всех этих: «Ты в порядке? Как ты?»
— Увы, нет, — спокойно ответил кот.
Я и сама поняла, что нет. Потому что ни рукой, ни ногой я двинуть не могла.
«Гравитационный барьер? Нет. Судя по тому, что он решил с нами поговорить, нужны координатные данные и чтобы мы застыли. Значит, что-то типа контролируемых переборок».
Плохо. Эти штуки можно использовать как очень скверный фокус. Называется «невидимая давилка».
— Вы действовали очень хорошо, — спокойно сказал Яуллис, усаживаясь в свое кресло. — До последнего момента.
Синдзи оглянулся, и маска безразличия дала трещину, а баронианец продолжал:
— Вы ошиблись в том, что войдя сюда с оружием, не потребовали признания своей победы. Сразу.
Формальность обернулась заминкой, заминка — поражением. Баронианцы не умеют лгать, и сукин кот даже дал нам намек — не сказал: мол, сдаюсь, признаю. Я вздохнула, чувствуя невидимые ободья. Если кто-то считает, что легко воевать с честным противником, пусть сначала подумает, куда может завести столкновение непохожих сознаний.
Яуллис выписывал лапой узоры по столу, и фамильные кольца-наперстки мелодично пели, ласкаясь с нефритовой поверхностью.
— Примете счет за проигрыш, м'сэйр Валкиин?
Синдзи вместо ответа протянул руку к мундштуку кальяна:
— Позволите?
Баронианец взял косичку, свисающую с его щеки, и задумчиво протянул ее между пальцами. Что-то он просчитывал, и простой отказ признать поражение, видимо, никак не вязался в его гениальных мозгах с кальяном.
— Пожалуйста, м'сэйр.
Синдзи вдохнул пряный дым. Потом еще раз. И еще. Я зевнула.
«Дешевый позер».
Заперхав, Синдзи выкашлял весь дым сразу, одним оскорбительным выхлопом в сторону хозяина, но удивиться лорд Яуллис не успел. Все же он был очень умным, древним и наблюдательным котом.
В медленно тающих прядях дыма проявились три параллельных лазерных луча, упирающихся в шею мингхарди. А шли эти лучи из ниоткуда, а если точнее — то из системы наведения наплечной пушки комбинезона «Хищник».
— А, уже пора? — удивленно прошелестела пустота в углу, и невидимка пошел рябью, а потом и стал проявляться. Выглядела эта пакость мерзко — как человек-дикобраз, но такая уж плата за полный и бескомпромиссный «стелс».
Вот так вот, со второй попытки. План «А» — это план, который никогда не работает.
— Признаете поражение, лорд Яуллис? — спросил Синдзи.
Кот огладил отвороты легкой пиджачной куртки. Кот отпустил наконец свою косичку. Кот тянул время, и страшно представить даже, какие варианты и в каком количестве он прорабатывает.
«Давай, лохматый. Давай. Не заставляй использовать еще и Аянами».
Последний эшелон нашего плана мирно покоился на дне океана в автономной крио-камере, и это было уже совсем неспортивно.
— Признаю, м'сэйр Валкиин. Вы выиграли. Я, мингхарди Яуллис, проиграл команде корабля «Событие».