— Синдзи, проверь шкалу высот и перегенерируй соотношение био- и пространственных локаторов.
— М-минуточку.
Я водила скорчером по сторонам уже безо всякого фанатизма. Ну подумаешь — призраки. Условно живая пакость, которую мы почему-то не видим. С кем не бывает, правда? В наушниках смущенно кашлянули, потом хихикнула Майя, и я нахмурилась.
— Эм, т-тут такое дело, — виновато сказал Синдзи. — Биометрия наврала. Люди п-под вами.
За спиной у Синдзи народ облегченно обменивался репликами, а вот мне было как-то невесело, даже ругать обормота расхотелось — пусть он со своим растяпством и напугал меня.
— Молодец. А теперь расскажи мне, с каких пор у базы «Ируил» есть подземный комплекс.
Веселье стихло, а мне захотелось в сердцах оплевать себе забрало изнутри. Ну что за дерьмо-то, в самом деле?
— Он есть.
Я оглянулась на Аянами. Теперь блики моих фар складывались на ее забрале в какую-то совершенно жуткую маску. Или это там отражались мои собственные мысли.
— Но н-на сенсорах и правда… — неуверенно начал Синдзи.
— Я едва чувствую его, — сообщила маска, глядя на меня. — Вероятно, он экранирован.
— Гм, — озадаченно сказала я. — А биометрия?
— Управляемый экран, — подсказала Майя. — Настроен не на все частоты.
Логика тут, конечно, была: допустим, люди внизу и не должны были находиться. Но все же, мать вашу… Закрытый от средств наблюдения подземный комплекс базы. Базы, на которой трупы едят, а потом складывают в комнату. Я улыбнулась: было бы неплохо туда рвануть, отыскать вход — чтобы уж по всем законам ужасов, благо антураж соответствует, не грех и героине подтянуться.
Только это фиг вам. Забрать данные, сделать ноги и взорвать к херам эту базу. Я сбилась с шага: мысль о взрыве была неожиданной — откуда-то из прошлого была эта мысль, из славного и героического прошлого, где «во имя Империи, Первого гражданина» и все такое. Чертова мысль была внезапна, но неимоверно приятна.
«Останется время — перезагружу стержни реактора. И гори оно все красивым пламенем».
Я выбила дверь на лестничный пролет — обычную петельную дверь — и показала жестом Аянами: после вас, фройляйн. Рей неторопливо вошла туда и принялась подниматься. «Сканер ходячий», — выругалась, вспомнив о способностях гвардейца. По крайней мере, это означало, что наверху чисто.
Лестница выглядела чистенько, но в паре мест стены попортили ударными патронами, и, судя по брызгам металла, стреляли в упор. Крови или обгорелой органики не было. Я поймала себя на том, что мысленно перебираю ругательства, и прикусила губу.
Сука-сука-сука-сука-сука.
Треклятая база сдувала с меня остатки крыши, я уже готовилась увидеть один из своих воскресших кошмаров наяву, я готовилась встретить за поворотом Хикари, увидеть исковерканный трупик девочки в персиковом платьице, готовилась…
— Стой.
Рей загораживала мне путь, мы шли уже по коридору третьего этажа, а у меня между лопаток дрожала капелька предательского пота, и системы биоочистки будто в издевку не спешили что-то с этим решать.
— Там человек, — сообщил шелестящий голос Аянами. — Вооружен, взволнован.
«Там» — это был, если верить схеме, тот самый административно-командный центр, где находились наши данные. Я облизала губы: по теперешним моим представлениям, любой контакт с местным стоило начать парой выстрелов в голову. А ведь как все хорошо планировалось: обмен сигналами с «Ируилом», спускаемся мы с обормотом, забираем данные, я слушаю милый заботливый треп…
— Ты тоже взволнована, — добавила Рей. — Перестань.
— Как только — так сразу, — буркнула я, поднимая скорчер на уровень глаз. Эти самые глаза отчаянно слезились, и смаргивание помогало плохо. Я ухватила оружие обеими руками и двинулась к двери. «Сейчас ты у меня попляшешь. Я тебя не знаю, но ты у меня в такой кошмар попадешь, что все-все сразу расскажешь».
Тычок в контрольную панель — шаг внутрь.
В темном помещении блекло светились экраны — половина даже не голографические. На их фоне выделялся оператор — высокий, судя по всему, человек, который сидел в кресле перед командным пультом. Я наметила его затылок приоритетной целью и бросила взгляд на экраны.
База была пустой — с камер наблюдения видно было безлюдные коридоры, кое-где расписанные уже знакомой и — черт побери — приевшейся мазней кровью. Зато на нескольких экранах оказались новые виды: например, покрытый рыжими потеками металлический шар («Где это?»). Или ряды автоклавов. Или…
— Кто здесь?
Голос был высокий для мужчины, но вроде и не женский. Оператор повернулся к нам, выставляя перед собой какое-то оружие. Я рванула в сторону, готовясь к неминуемому выстрелу, и навела прожекторы прямиком на фигуру в кресле.
Трясущиеся руки едва держали рельсовое ружье с раздолбанным коллиматором, его ствол ходил из стороны в сторону, а потом оружия не стало. Аянами тенью пролетела мимо оператора и снова встала рядом со мной, держа «рельсу» за цевье.
Оператор вроде бы смешно всплеснул руками, но на самом деле я видела только его лицо — сизоватый пузырь со шрамом рта, вокруг которого запеклась кровь, дырочки носа и бугристые волдыри там, где должны быть глаза. Эта тварь в стандартном комбинезоне оператора дрожала, вертя слепой мордой, вжималась в кресло, даже не пытаясь встать.
— Кто здесь?!
Я невольно вздрогнула. Резкий высокий крик вспорол тишину. «Сегоки» потерянно молчал, молчала Аянами, и, вспомнив о ней, я собралась. Что бы ни сидело в кресле, оно безнадежно слепо, а рядом со мной — гвардеец Его Тени. Да и с миллионвольтным выстрелом скорчера спорить тоже неинтересно.
— Борт «Событие», — нарочито сухо сказала я. — Мы за данными для Мильтеадеса. Что у вас произошло?
«Деловой тон. Деловой тон. И на рожу эту не смотреть».
— «Со-событие»?
Да что ж за неприятный тембр такой?
— Да. Фрегат «Событие», я курьер. Мне нужен замдиректора Стросс. Я повторяю, что с вами? Что произошло?
— Э-это я, — хрипло пискнуло существо. — Замдиректора Стросс.
Я запаниковала. «Я сплю, м-мать вашу. Что за бредовый разговор?!»
Существо поднесло руку к лицу и отправило изъязвленный палец в рану рта. Мой палец честно дрогнул на курке: мне показалось, что на пальце было четыре фаланги.
— Что с вами? — спросила я, поражаясь своему ровному голосу. Спасибо славному прошлому, надо полагать. — Что произошло с «Ируилом»?
— «Пятый день», — грустно и гулко сказал Стросс, вынимая палец из рта. С пальца стекала желтоватая жижа. И да — мне показалось: на пальце было не четыре фаланги. Их было пять.
Черт, я сейчас выстрелю.
— Какой еще пятый день, сволочь?!
— Аска, — тихо сказала Рей. — Пропала связь с «Сегоки». Мы опускаемся ниже уровня экрана. Весь комплекс.
Я оскалилась:
— Господин сволочь Стросс. Внятно и по пунктам: какого дьявола происходит на базе?!
— «Пятый день».
И снова я удержалась — не знаю даже как.
— Проще вопрос: почему база опускается?!
— Закат.
Меня трясло, и видела я только безглазый пузырь. Дрожь пола становилась все более ощутима, экраны помаргивали, что-то хрипло гудело, а потом господин замдиректора Стросс протянул ко мне руки, которые со скрипом удлинились на полметра. Потом еще на полметра. Я, кажется, даже улыбнулась: определенно, стоило отсрочить выстрел ради этой феерии.
Но — ровно до этой феерии, подумала я, нажимая на спуск.
Глава 17
Земля кое-где полыхала, с неба сыпались густые хлопья горелой плоти — тяжелые, медленные, как крупный снег. Или как листопад — я не знаю. Я тащила Рей по земле, за ней в свежевыпавшем пепле тянулась борозда, но к снежно-белому телу грязь словно бы не липла. Руки болели: щиты закончились час назад, и клещи холода намертво сжимали мне пальцы. Скафандр им был не помеха.
«Видишь, Рей, я даже захочу — не смогу тебя бросить».
В наушниках громом гудели помехи, навигационный модуль, по-моему, выгорел к чертям, так что я просто тащилась подальше от будущего эпицентра. Пепел все падал, видимость становилась все хуже, горелая степь скрипела под ногами. И где-то между ушей танцевала гаденькая мыслишка, мол, тащи, тащи, Аска, хоть умрешь не дрянью. Можно бросить Аянами, рвануть самой наперегонки со взрывом реактора — и все будет классно.
По крайней мере, так я умру не с обмороженными до костей руками.
Остальных мыслей не было, воспоминаний — тоже, поэтому, когда я увидела прямо перед собой валящиеся с неба огни, мне показалось, что вот оно. Что — «оно», я не знала, но я точно ни секунды не думала о фрегате «Сегоки», о том, что кто-то — некий икающий капитан — нас ищет. Между сигнальными огнями открылась сияющая пасть, а потом пришло чувство полета. Кувыркаясь, я летела внутри луча-захвата, все еще не в силах отпустить изломанную куклу. В шлюзе я оторвала пальцы, примерзшие к бокам Аянами, и открыла забрало своего шлема. Шлюз закрывался, внутри был отравленный и активный воздух, его вышвыривало в фильтры, и у интеркома за внутренними воротами уже возился кто-то, спешно натягивая тяжелый скафандр.
У меня было секунд двадцать, чтобы понять, как все закончилось.
— Рей! Ты меня слышишь?! Рей!
Ее веки тяжело дрогнули и приоткрылись. Аянами сейчас явно не хотела смотреть на этот мир, и вопреки тому, что я видела десяток минут назад, передо мной лежала раненная и смертельно усталая девушка. Не чудовище — девушка.
— Аска.
— Быстро и честно, — сказала я. — Жить будешь?
— Да.
Я не разбираюсь в выражениях лиц статуй, но Рей ответила правду, и это было прекрасно. Уже несколько часов я не ощущала такого счастья.
На моем запястье сомкнулся неприятно крепкий захват, и радость поутихла. Два огромных алых глаза смотрели мне прямо в мозги — и без того больные, несчастные мозги.
— Аска. Ты помнишь? Не говори ничего Синдзи.
— Что? Да!
— Пожалуйста. Не говори.