Обожание… Длинная челка, огромные глаза. Черт, Майя, я даже не знаю, сколько тебе было лет.
— Я тебя убью, сука, — сказала я и закрыла глаза.
Тишина. В горле все взрывалась и не могла взорваться наконец гребаная кластерная торпеда, а глаза срочно требовалось закрыть. Инквизиторы не плачут — даже от бессилия, когда не могут всего-навсего убить одну мерзкую лабораторную крысу.
Да, я просто очень хочу ее убить. В этом-то все и дело.
— Меня? — спросила темнота. — Я не буду тебе ничего отвечать. Ты сама себя сожрешь, родная моя.
Дверь пшикнула, взвыл замок, оставляя меня наедине с призраком. «Сама себя сожру. Ты чертовски хороша, Акаги. Слишком хороша». На обратной стороне век мне показывали жуткие секунды, украденные с чужого экрана. Ты ведь не эту суку проклинала, Майя. Ты меня звала. Слишком уж ты привыкла, что я могу все.
Перед глазами стояла мутная темнота, а по щекам что-то текло. Вспотела, наверное. Инквизиторы ведь не плачут.
— Подъем, Аска.
Меня потрясли за плечо, и из забытья пришлось вынырнуть. Прямо в лицо дышала девочка с огромными зелеными глазами.
— М-мана?
— Ага, — заулыбалась девушка, отстраняясь. — Вы меня узнали. Замечательно!
Я моргнула. Если бы эта Мана сейчас пробежалась по потолку, я бы не удивилась. Мне было плохо, а эта мелкая пакость слишком жизнерадостна.
— Рада за тебя, — сказала я.
— А мне надо вас забрать! — объявила Киришима с улыбкой. — Вы будете оказывать сопротивление?
— А ты проверь, — посоветовала я. Она, конечно, боевой энергетик — пусть и верится с трудом — но даже окажись ученица Мисато-сан дряхлым инвалидом, воевать бы я сейчас не смогла. Ну, разве что языком.
— Не надо, Аска, — неожиданно серьезно сказала Мана. — Мы уже не на «Ясиме». Мы на «Тени».
А, ну, это все меняет. Пожалуй, сверхдредноут Его Тени — это последнее место, где мне хотелось бы буянить. По крайней мере, раньше точно бы не захотелось, а сейчас — посмотрим. Я взглянула на зажимы, фиксирующие мои руки.
— Это снимешь, или мне с лежаком идти придется?
— Сниму, — кивнула Мана. — Только вы пообещайте, что не будете делать глупостей.
«Пообещать? Да из какого ты века, девочка?»
— Посмотрим. Снимай.
Я изучала Ману. Либо она редкостно умелая актриса, тонко издевается и вообще сука, либо у меня тут уникум, и что с ним делать, я не знаю. А все потому, что мое поведение ее действительно расстраивало.
— Аска, не надо так, — почти жалобно сказала Киришима. — Я просто хочу, чтобы вы переговорили с Мисато-сан…
— С Мисато-сан?!
— Да, Аска, — подтвердила Мана обеспокоенным тоном. — Что-то не так?
Как бы тебе объяснить, девочка-солнышко. Я уж даже не знаю.
— Ну, понимаешь, она меня подбила, — сказала я. — Потом отвела на прочистку мозгов, а тут мне навстречу выкатывают коробку с подругой. А так — в принципе, фигня. Чего б не поговорить с Мисато-сан?
Мана потянула носом воздух и нажала несколько кнопок в основании лежака. В глаза она мне больше не смотрела.
— Конечно, — продолжала я, вставая, — твоя наставница просто выполняла долг. Долг у нее такой. Вот только…
— Мисато-сан настояла, чтобы доктор Акаги сначала проверила вас на А10. Это вас спасло.
— А10?
Черт. А девочка выглядит обиженной. Позлить ее еще, что ли? Или не стоит? Не могла же умная-разумная Кацураги послать этого солнечного ребенка за мной просто так. Может, она свою ручную зверушку дрессирует. Может, дрессирует меня.
Понятно одно: меня теперь почему-то убивать нельзя.
Но что еще за А10?
— Мана, что такое А10?
Девушка открыла дверь и указала жестом, что нам пора идти. Я осмотрела свою робу-пижаму и согласилась: ага, в таком можно идти.
— А10 — ключ к режиму продвинутой тактики, — сказала Киришима, заботливо закрывая за собой лабораторию. — Это у вас в голове.
Я озиралась: интерьер «Тени» оказался под стать внешнему виду. Темные цвета, какие-то странные сечения абсолютно пустых переходов и коридоров, тусклое освещение. По впечатлениям, я находилась прямиком в кишечнике. Чуть ли не светящаяся Мана смотрелась в этом мраке, как космодромный прожектор. Ну, или, если развивать аналогию, как фонарик зонда.
— В голове, значит. Мутация? — невинно поинтересовалась я.
— Нет. Это, скорее, психическое заболевание.
А вот это жестоко. Это прямиком под дых, честно скажем.
— А подробности? — спросила я, стараясь привести в чувства нервы.
— Вам расскажут, Аска.
Я кивнула: вряд ли меня решили не разбирать на воспоминания для того, чтобы держать в потемках. Что ж, осталось довольно неприятное, но не то чтобы невыполнимое: отложить вопросы и подождать.
Подождать.
Мы шли по коридорам «Тени», и пустота уже начинала нешуточно пугать. За каким дьяволом стоить такую махину, прокладывать километры ходов, по которым никто не ходит? Огромный сверхдредноут, несомненно, жил: что-то гудело, слышались сдавленные вздохи машин, за стенами и дверями двигались. И вот от этого становилось еще неуютнее. Борт «Тени» — это проклятие, вспомнила я флотский фольклор. Говорили, что в недрах корабля теряются дивизии космодесанта, а в ангарах находят астероиды, которые случайно влетели туда вместе с ордами снабженческих шаттлов.
Я, черт побери, на борту легенды, и пока жива — медленно превращаюсь в часть этой самой легенды. «Жива…»
— Мана, ты знаешь, что с остальными?
— Вашими спутниками?
— Да.
— Я знаю только, что мужчину с белыми волосами забрал научный штаб.
«Как?! Как вы узнали?» Я шла, орала мысленно сама на себя и старательно глядела под ноги.
Девушка свернула к лифту, и тут нам попались первые люди. С позволения сказать, люди, потому что все трое прошли полный цикл немедицинского протезирования. Если правильно помню, из органики там остается что-то в грудной клетке и изъеденные имплантатами мозги. Только если у придурков на планетах это дело эстетическое и двух одинаковых не сыскать, то эти… Этих лепили по лекалу. Паучьи тонкие ноги, серебристые маски вместо лиц — больше я разглядывать не стремилась — так, наметила по привычке слабые места. Которых, к слову, оказалось неприятно мало.
Пока мы подошли, ближайшее существо сложилось в коленях и опустилось на уровень наших лиц.
— Назначение, — зашуршал вокодер стража. Маска легким звоном вторила синтетическому голосу.
— Флагманский мостик.
Я покосилась на Ману: девушку пауки не слишком смущали. Видимо, это такое дело привычки.
— Хорошо, капитан, — одобрил вокодер. — Вас и вашу спутницу ожидают.
— Спасибо.
Я с нетерпением ожидала, какие ассоциации вызовет лифт, и «Тень» меня опять не разочаровала. В этой пещере было бы славно кого-то потрошить. Предварительно помучить и еще живьем начать потрошить. Именно сейчас, когда меня прижало к полу ускорением, я сообразила, что меня беспокоит: «А ведь я лежала в нормальном, совершенно обычном флотском лабораторном боксе. Разве что, очень навороченном. Странно ведь, разве нет?».
— Аска, скажите, каким был с вами Синдзи?
Я оглянулась. Киришима смотрела на меня честно и открыто — аж противно. Ее действительно интересовало то, что она спросила, без всякого подтекста. Я глядела на девушку, лифт все гудел и гудел, а я думала, что это на самом деле неимоверно сложный вопрос.
— Он заикался, — сказала я наконец.
— Заикался?
— Да.
— Что это за ответ? — искренне изумилась капитан. — Вы же с ним столько…
Так. Бесит.
— Послушай меня, Мана. Если тебе нужно мнение о Синдзи — беглеце и наемнике с фронтира, то профхарактеристику я тебе дам. Он хороший, ответственный и умный капитан. Слишком полагается на везение…
Мана что-то хотела вставить, но это была ерунда.
…— Но если тебе нужно знать о человеке Синдзи, лучше спроси Аянами.
В лифте воцарился гул движков, и я запоздало поняла, что Киришима все-таки знает о судьбе моих спутников немного больше, чем говорит. Слишком у тебя мимика красноречивая, девочка моя.
— Колись, — потребовала я.
— Не могу, Аска, — жалобно сказала Мана, и тут лифт остановился. — Простите, я не могу.
Дальше мы просто молчали. Сказать, что мне было тревожно, — это как ничего не сказать. Совсем-совсем ничего. Синдзи, которому, наверное, вернули память… Каким ты стал, обормот? Кто ты теперь? Что ты вспомнил, от чего ты когда-то убежал?
Рей, которую Его Тень скрутил и сломал. Ты даже не пикнула, крылатое ты супероружие. Где ты? Что с тобой?
Каору… Я надеюсь, тебя разберут на запчасти не больно. Прости, на большее я надеяться не могу.
Майя… Кажется, мы прошли мимо каких-то стражей с паучьими ногами. Кажется, они о чем-то говорили с Маной. Я крутила в мозгах слова Акаги, и чем дальше, тем отчетливее понимала, какую отравленную стрелу всадила в меня походя эта белая тварь.
«Она любила тебя».
Черт, Аска, а кто тебя вообще любил?!
— Мы на месте, — сказала Мана.
Я повернула будто бы заледенелую шею и осмотрелась. Здесь было немного веселее и светлее, хотя в конце коридора маячили стражи, а совсем недалеко слышался обманчиво невинный перезвон их конечностей.
— Это мостик, рабочее место Мисато-сан. Надеюсь, она вам расскажет, что вы хотите знать.
Ну надо же, как искренне, руки бы еще перед грудью сложила. Как же ты меня бесишь, лучистый оловянный солдатик!
— Я тоже надеюсь, что меня не напрасно оставили в живых.
Мана кивнула. А я поражалась себе: выдала такую унылую фразу — и хоть бы хны. Наверное, мне аж настолько плохо, просто я это не очень хорошо понимаю.
— Я знала Синдзи как очень хорошего человека, — вдруг сказала Киришима. — Только ему очень редко об этом говорили.
Прежде чем я спросила, что это означает, двери разъехались в стороны, и из ярко освещенного помещения на меня хлынул поток сияния.
— Аска, входи быстрее, — потребовал знакомый голос.