— Не знаю. И никто не знает точно, — сказала Кацураги, изучая снимки. — «Дырокол» быстро сжирает энергию, корабли не могут там действовать столько, сколько нужно для полноценного изучения. А еще есть Предвестия.
— Что это?
— Предвестие — это доминирующий вид Заката. Возможно, единственный. Общего у них только идиотский внешний вид, — у каждого на свой лад, — локальное всемогущество и желание извести в прах любое проявление человека.
На экране замелькали сильно попорченные снимки: какие-то марева, огромные змеи, ломающие крейсера, какие-то объекты вообще вне всяких ассоциаций. Смотреть на этот пандемониум было до безобразия гадко. А потом среди них мелькнула глыба с пучками лент вместо крыльев — и все стало на свои места.
— Я такое видела. Синдзи его убил.
— Догадываюсь. Вы там подобрали своего Нагису?
— Да.
— Чудно.
…Тварям присвоили «синий код» — тревогу наивысшего уровня. Первые два проникновения Предвестий в наш мир закончились рейдами ударных групп во главе со сверхдредноутами. До тех пор, пока не поняли до конца смысл «дырокола».
— Машина желаний, искажающая ткань реальности. Трансаверсальный привод способен вытащить в реальный мир одновременно десяток возможных вариантов развития событий. Или два десятка, или три. Как повезет. Надо только уметь объяснить «дыроколу», как это делать.
— Я — умею?
— Да.
— «Десятая аномалия» и поле продвинутой тактики?
— Да.
Две дюжины кораблей вместо одного — две дюжины очень мощных фрегатов, созданных, чтобы убивать таких тугих и неподатливых врагов. Быстрых, хищных, идеально слаженных и тонко управляемых.
Флот имени Сорью. Звучит? Звучит. Пусть это флот всего на минуту, мне больше не надо.
— Круто, — сказала я. — За счет психоза и кривого пространства можно экономить на содержании пилотов и судов.
— Круто, — согласилась Мисато-сан. — Но тоже очень дорого.
Я смотрела в потолок своей новой каюты. Мне простили все — даже убийство Гончей, дали взамен миссию по спасению мира, дадут корабль даже вроде. В каюте было светло и тепло, в коридоре — темно и дул сквозняк, а с собой я еще не разобралась.
Ко мне пришел один из стражей. Позванивая и щелкая суставами, он принес мне необходимые вещи и даже некоторые излишества вроде горы салфеток и полотенец. Я лежала, смотрела на молчаливое копошащееся существо, и думалось мне прескверно.
«Я в строю».
Не этого мне хотелось, но это лучше, чем… Чем. Давай остановимся здесь, Аска, хорошо?
Давай, Аска.
Твои больные мозги хоть раз тебе помогли — пользуйся. Или ты хотела умереть? «Риторический вопрос. Но уж какой есть». У меня больше не было друзей — их разбросало, уничтожило, а я только сегодня назвала их друзьями. И то только в разговоре с Мисато-сан. И я не могла ненавидеть войд-коммандера — ни за это, ни за все остальное.
У меня ведь раньше не было друзей? Не было. Вот и не надо.
— Аска, можно я войду?
В дверях стояла Киришима.
— Лучше уйди, а?
Девушка кивнула:
— Я понимаю.
Она стояла и все не уходила, все стояла и не уходила, а мне только и надо было, что смотреть хоть на что-то, и сама мысль о ее присутствии как-то вдруг перестала быть противной.
— Давайте я останусь, посижу просто, — вдруг быстро протарахтела Мана. — А взамен скажу вам, как только станет доступен Синдзи.
— Ты капитан от психодинамики, что ли?
Девушка улыбнулась, шагнула вперед и закрыла за собой дверь. Я уставилась в потолок: хочет сидеть — пусть сидит. Мана шуршала, подтаскивая стул, потом пискнул личный наладонный терминал, и — время пошло.
— Слушай, — не выдержала я. — Чего ты ко мне привязалась?
Мана хихикнула, так что мне пришлось отыскать ее взглядом: капитан неведомого мне «Йонгоки» сидела с ногами на стуле, а ее лицо снизу подсвечивал лежащий на коленях голо-экран. Вот же зараза, устроилась тут.
— Вы три минуты продержались, — пояснила Киришима. — Смешно.
— Еще как. Обычно надоедающих мне я вышвыриваю быстрее.
— Это хороший знак.
Я вздохнула: на редкость болтливая девица, так еще и знаки ей какие-то.
— Это плохой знак, Мана. Ты чего ко мне прилипла?
— Мне скучно, — обезоруживающе улыбнулась девушка, и это становилось уже совсем смешно.
— Я тебя веселю?
Мана посерьезнела и вздохнула:
— Аска, вам надо…
— …чтобы меня оставили в покое, ясно? Мне друзья без надобности.
Киришима повела плечиком, не то соглашаясь, не то влезая в спор. Ей богу, проще ее игнорировать.
— Вы ведь раньше не оглядывались назад, Аска?
— Что?
Серьезное лицо — это ж надо, она еще и так умеет.
— Вы всегда двигались вперед. Вы знаете, что за вами выжигали планеты? Что флот потерял троих агентов, пока внедрял людей в организацию Рыжего? Вы видели только Паракаис, но такого было в разы больше, пока вы… Летали. Больше, Аска.
«Я не спросила у Кацураги, почему сцинтиане напали на Паракаис».
Мана облизнула губы и смазано улыбнулась:
— Извините. Просто вас больно видеть такой. Вы ведь умеете по-другому?
Знала бы ты, что я умею, солнечная девочка. Дальше мы молчали. Ей скучно, мне не нужны друзья — почему бы не помолчать?
А еще мне было интересно, на что же научилась не оглядываться добрая и яркая капитан Киришима Мана.
Глава 21
В этом ангаре гулял самый настоящий ветер. Он нес вонь синтетики, кислятину органических контейнеров и совершенно непередаваемый запах космоса. Вечное ничто начиналось сразу за двойной мембраной, так что звезды плыли и покачивались, словно их тошнило.
На самом деле, конечно, тошнило меня.
Меня тошнило от звенящих пауков, от кишок огромного корабля, которому место на картинках про конец света. И мне не снились сны — безо всяких лекарств и нейролептиков, и это оказалось едва ли не хуже всего. Впрочем, были вещи и куда отвратительнее — вот, например, это.
У второго причального модуля висел иссиня-черный фрегат. Настоящий космический хищник, убийца, это видно даже по обводам, по прищуренным глазкам ракетных шахт, по пластинам и шипастым катушкам. Двигательные пилоны, сильно зализанные к корме судна, намекали на нешуточные возможности фрегата, они так и манили к себе: давай, детка, коснись настоящей силы.
Я рассматривала свой новый корабль, шевелила крыльями носа, и меня мутило.
— «Сангоки». Кораблю уже три года, мы все пилота подобрать не могли, — сказал кто-то сзади. — Это ты его забираешь?
Пришлось обернуться. Я еще не разобралась в здешних нашивках — они очень отличались от всех прочих на флоте, но передо мной стоял, несомненно, старший офицер. Возможно, даже ангар-мастер. И он не был протезирован — просто устал, просто забросил полиокуляры на макушку и подслеповато щурился, рассматривая меня.
— Капитан-лейтенант Макото Хьюга. А ты?..
— А я — нет, — сообщила я, вернувшись к изучению фрегата.
Живой человек на борту «Тени» — да еще без всяких нарочитых металлических деталек. Какая прелесть. Позади меня что-то зашипело, а потом раздалось утробное уханье. Черт побери, да что ж такое, опять оборачиваться, что ли?
Капитан-лейтенант ржал. Вернее, пытался ржать, и зрелище было жалким, смешным и завораживающим: он будто бы с детства не смеялся, и вот сейчас мой плоский дебилизм разбудил в нем какие-то призабытые ощущения.
— П-прости, — проперхал он, держась за живот.
«„П-прости“. Черт, я не знаю, где ты, но я по тебе скучаю».
Я одернула китель и подошла к смешливому гражданину.
— Капитан Сорью Аска Ленгли. Развлекаешься?
Хьюга от души растирал правый глаз, пытаясь размазать слезы.
— Ага. Знаешь, тут не часто доводится слышать такую реакцию на простой вопрос. Никогда не думал, что буду скучать по такой ерунде.
«Еще и болтун. Ну и ладно». Тупая тошнота в мозгах, одолевавшая меня с самого утра, слегка притупилась. Кошмары — фигня. Лучше просыпаться со ртом, разорванным криком, чем с ощущением, что ты вот-вот выблюешь свои мозги. И вот от простого разговора с человеком, который мной не командовал, но и не лез мне в печенки, неожиданно стало легче.
— Ты пришел служить на «Тень», — зевнула я. — Чего ты ждал?
Макото надвинул на лицо свои многоглазые очки, враз сделавшись серьезным:
— Я пошел сюда за войд-коммандером Кацураги, Аска.
— Пафосно, — одобрила я. — И как служится?
— Скука, — пожал плечами Макото. — Всюду металлоподы эти протезированные, по кораблю ходить страшно.
— Ты же можешь ими командовать, по идее. Как можно бояться подчиненных?
— Они страшные и скучные. Скучно-страшные, — хихикнул Макото. — Но я не о них говорю.
— А-а, — протянула я. Можно было не уточнять.
Огромный корабль давил на мозги похлеще «Араила». В любой его точке каждую секунду ощущался весь циклопический размах «Тени», самого настоящего орудия судного дня. Было еще что-то, какое-то ощущение перехода размаха в новое качество.
Качество. Количество. Мать вашу.
Я перестала видеть кошмары, но это не значит, что я прекратила сходить с ума.
— Я пойду, пожалуй.
— Всего доброго, Аска. Корабль готов, если тебе интересно.
Передо мной раскрывались ворота, уводящие назад в недра жуткой махины, позади оставался скучающий ангар-мастер и корабль, который будет моим.
Как жаль, что мне даже не захотелось заходить внутрь.
Я столкнулась с ним буквально в дверях офицерской столовой. Знаете, как это бывает: ты идешь, думаешь о чем-то или ком-то и — бах! Это что-то уже перед тобой. Стоит такое, голову чешет. Самое странное как раз то, что я не думала о Синдзи. Я думала, как бы мне не выблевать съеденный обед.
— Аска?
На нем была все та же рвань, что и тогда, в последний момент, когда я его видела на «Сегоки». Мой китель сразу же показался мне тесным и неудобным рядом с по-простецки одетым обормотом.