— Спасибо.
Спасибо, мать твою. Я бы за такое спасение яйца пообещала оторвать: чертов красноглазый чуть не затянул «Сегоки» в нестабильную черную дыру. И, наверное, стоило бы высказаться, но тут мне стало уж совсем не до чьих-то яиц.
Встречная скорость с первым Предвестием превышала тридцать мегаметров в секунду, так что я его просто обстреляла кластерными торпедами, подставляя под «линейку» обормота. Обойдется, сволочь: буду я на таких скоростях продвинутую тактику разворачивать.
А вот вторая тварь принялась резко замедляться, и мне навстречу полетели сгустки чего-то неприятно светящегося в гравитационном диапазоне.
В сторону. Скорость — сбросить, поперечное скольжение — влево, ну и еще пару навигационных глупостей, чтобы даже мои мозги поняли, что это конец, что надо срочно что-то предпринять, и неплохо бы подсмотреть, какие есть варианты.
Эй, Аустерман! Твой выход вроде как.
Я очнулась с почти нулевой скоростью.
«Сангоки» чуть ли не дрейфовал по избранному курсу — жалкие полмегаметра в секунду, вокруг полыхали какие-то обрывки, и выглядели они неправильно. Как, впрочем, и все остальное.
«А, это оптический диапазон».
Меня снова вынесло, как тогда — в первый раз, у Паракаиса. Я не видела самого боя, но его послед все еще виднелся, я плыла сквозь облако тающих обрывков, которые остались от уничтоженных Предвестий.
— «Сангоки», данные по другим кораблям.
— Сбрасывают скорость. Координаты…
Я увидела Каору и Синдзи. В ATF я каким-то образом сбросила скорость с совсем уж невообразимыми перегрузками, и парни теперь были далеко впереди, а значит, что меня как раз сейчас нагоняют очень неприятные последствия.
Их было видно уже на видеолокаторах — змеистых, длинных. Огромных. Три почти одинаковых Предвестия плавно расходились в стороны, чтобы взять меня в клещи, и вдобавок «Сангоки» оттесняли прямиком в астероидное поле. Ну, или что это там бледно светилось справа по курсу.
— «Сангоки», ускорение. Пятый режим.
— Да, Аска.
Нелинейно колеблющееся ускорение — хорошая загадка для перехватчиков. Если бы против меня воевали капитаны и ВИ баронианского флота, я бы ввела еще какие-нибудь коэффициенты, а так — просто позволила кораблю побросать кубики.
«Да святится случайность».
— Аска! Помощь нужна?
Синдзи. Чертов незаикающийся заика, что ж ты нервничаешь так?
— Нет. Синдзи, Каору. Ускоряйтесь, встретимся на курсе к цели.
«Бой без АТF только на встречных скоростях. На однонаправленных твои шансы минимальны».
Голос призрака, который снова со мной. Я улыбалась.
Учите своего Синдзи, Мисато-сан.
Фрегат разгонялся до предельной в этом киселе скорости. Я чувствовала каждый миллиметр своей брони, каждую капельку бьющейся внутри крови. А три метки уже сходились, уже выходили на стрелковую дальность.
— «Сангоки», первый режим ускорения.
Это вам от меня прощальный подарок — тупо и предсказуемо, аж обидно. Вычисляйте точку перехвата… И, это.
Вам же хватит мегаметра, чтобы развернуться?
— СН-заряд — к бою. И — аварийное торможение!
Я выстрелила и вцепилась в свою разогнавшуюся броню, почти ломая на себе сочленения. Семь тысяч g, и все, что у меня осталось после компенсации торможения, — на носовые экраны, где сейчас будет горячо, где сейчас будет маленький солнечный ад, загар и полный курорт.
Что-что, а тормозить я умею. Я хрипела, обвитая болью, и пыталась остаться в сознании, держась за совершенно дурацкую фразу:
«Я умею тормозить… Я умею тормозить… Черт, выживу — запомню».
Два Предвестия из трех влетели в ослепительный сгусток света сразу, еще одно, пытаясь уклониться, плюнуло в меня чем-то, неразличимым на фоне полыхающей звезды. Поздравляю, из категории «опасное дерьмо» вы для меня перешли в категорию «опасные животные».
Запросите пощады — буду считать разумными тварями. Или лучше просто отвалите от меня, окей?
Обходя по дуге гаснущее светило, я от души уговаривала себя бояться. Получалось, не поверите, так себе. Видимо, я зря опасалась, что если полечить безумие, я не смогу быть одним с кораблем. Зря, да.
Боевой идиотизм — это неизлечимо.
«Ты чертовски успешная идиотка», — в тон моим мыслям сказал призрак войд-коммандера.
Каору на моих глазах свернул ATF посреди кипящей туманности из обрывков. Что он там убил — было не понять, но и Синдзи, и он сильно замедлились. Дальние радары сходили с ума: со всех сторон к нам приближались новые Предвестия, и их было очень много.
— Если прижмут сверху — нас похоронят, — мрачно сказал Синдзи.
Снизу у нас в оптическом диапазоне ничего не было, кроме горящего от чудовищных скоростей газа, кроме светящихся вихрей, но вот в гравитационном диапазоне там было действительно ослепительно. Каскады разгоняющейся материи падали туда, подсвечивая целое море кошмара под названием «тяготение».
Услужливый ВИ подсказал, что при спуске еще на три целых и что-то там тысячных мегаметра нас раздавит за две секунды.
— От атак в плоскости — уклоняйтесь. При нападениях сверху стреляйте всем, чем хотите, — сказала я. Призрачный голос одобрительно промолчал.
Было бы неплохо связать маневры атакующих, промчавшись над самым краем гравитационной бездны, но этот трюк был даже для меня чересчур: ни о какой точности при расчетах нагрузок там речи не шло, я пожгу аналитические модули ВИ за первые несколько мгновений полета там.
Опять же, сшибет с курса потоком материи — я даже «Mein Gott» пискнуть не успею.
До цели оставалось ужас как мало, но на наш след слетались и слетались новые аборигены.
— Группа Предвестий. Левый борт, угол семьдесят.
Синдзи выпустил навстречу новоприбывшим что-то быстрое и яркое, но твари уже расходились, и, что бы сейчас не взорвалось, оно посечет одного-двоих, а остальные… Остальные были неприятно быстры.
«Продолжай навязывать им скорость».
Продолжаю, Мисато-сан. У нас троих даже с одновременно развернутым ATF маловато шансов в таком бою, да еще и при ограничении маневра чертовой бездной. Я кусала губу и просчитывала маневры.
Не пойдет, не пойдет, не пойдет… И это — тоже не пойдет.
Поле продвинутой тактики — это искусство невозможного, а как насчет совсем-совсем невозможного? Как насчет такого варианта, господин Аустерман?
— Еще одна группа. Встречный курс, угол семьдесят три.
Можно увернуться и подставить их гравитационной аномалии.
«Можно, Аска. Но если они успеют откорректировать курс? Ты получишь энергетические заряды под двигательные пилоны».
А они ведь успеют, согласилась я, вспомнив их плавность при обходе кварковой звезды. Они ведь, черт побери, успеют. А значит, нас прижимают, и мы не можем обеспечить себе «зонтик», дай бог от фланговых атак хотя бы отбиться.
Эх, Мана-Мана. Нам тебя очень-очень не хватает.
— Есть мысль. Опускайтесь ниже.
Что за… Каору?! Штурман-зазеркалец тяжело дышал, а его «Рокугоки» поднимался над курсом, забирая все круче вверх, ускоряясь за счет горящих щитов. «Восемь тысяч д», — подсказала заботливо подсвеченная надпись в поле моего зрения. «Хана его десантникам», — поняла я.
— Нагиса, ушлепок, держи строй!
— Не кипятись, Аска, у нас с тобой все равно бы ничего не получилось.
Я онемела. Взбунтовавшаяся машина вышла из поля зрения видеолокаторов, и я давила в груди жуткую мысль: предал, сука, все, вот она, кровь взыграла. Или что там у этих тварей закатных.
— Аска, как ты любишь прощаться? — спросил Каору. — Можно пару красивых слов?
— Иди в жопу, говнюк! Вернись сейчас же!
Черт, я ору. А еще — я знаю, на что он рассчитывает, потому что когда нужно сделать самое-самое невозможное, у людей всегда есть последнее ублюдочное прибежище.
— Давай, Аска.
Голос рокотал прямо у меня в голове, прямиком под черепом. Где-то в ушах звенел крик Синдзи, который орал что-то про «какого дьявола», про «Каору, вернись». Обормот уже тоже все понял, но он не знал о главном.
А Нагиса, порывшийся у меня в голове, — знал.
На месте «Рокугоки» начал распускаться убийственный цветок поля продвинутой тактики, и связь оборвалась. Там, высоко над нашим курсом раскрылся тот самый зонтик из двух десятков разбегающихся машин, в каждой из которых был маленький конструкционный дефект.
И, если что, это я не о Нагисе Каору, красноглазом штурмане из зазеркалья.
«Рокугоки», — попросила я, тянясь через пространство к чужому ВИ. — «„Рокугоки“, пожалуйста… Умри со смыслом».
В машинном выражении это наверняка звучало намного проще и суше.
Космос над нами полыхнул взрывами, которые мгновенно слились в одно сплошное сияние. Взрывы трансаверсальных двигателей были серыми, как сама изнанка. Серыми — и оглушительно-слепящими. Я швырнула «Сангоки» вниз, на опасный край гравитационной ямы, а серое покрывало все спускалось и спускалось, и просвет между серостью и черной гибелью становился все неразличимее. Впереди рассекала мир тоненькая желтая линия, к которой надо прорваться на оглушенных приборах, на воющих локаторах, на отшибленных щитах.
Прости, Аска, но выбора у тебя уже не осталось. Тебе только и осталось — дойти, а остальное за тебя уже сделали.
Меня тряхнуло, повело вниз, и носовые двигатели захлебнулись нагрузкой, удерживая «Сангоки» от пикирования в яму без возврата. Серая пелена все кипела, обжигая мне спину, совсем недалеко мелькнуло что-то огромное, увлекаемое вниз потоками тяготения, и я даже забыла загадать — «MeinGott,только бы не Синдзи».
Все закончилось в одно мгновение: подожженная туманность осталась позади, бездна — тоже, а перед глазами оживала полупрозрачная вязь приборных показаний. Возвращалось все, кроме фрегата «Рокугоки».
Мне не было жаль Нагису ни на грамм. Я ему даже завидовала: он узнал о себе правду, увидел звезды другого мира и погиб, забрав с собой тех, кто исковеркал ему жизнь.