-Долго ещё? – Недовольное бурчание Нейджи.
Если уж его достало, то про таких нетерпеливых личностей как я и Рок вообще говорить не приходится. Кстати, немного не в тему, но всё же: неожиданно у нас с ним и Гаем обнаружился одинаковый интерес к еде, то бишь все трое дико любим острую пищу, на почве чего ругаемся с Нейджи, который терпеть не может резких вкусов, ему по нраву солёная рыба, которую не переношу я. Но в своей неприязни к рыбе я в гордом одиночестве. Долбаный остров.
-Полчаса до прибытия. – Устало говорит капитан.
Поднимаемся на холм. Маленькая деревенька домов в тридцать, купальни, игорный дом, гостиница. Видно, что поселение живёт только за счёт азартных игр и отдыха проезжающих мимо купцов.
***
Твою мать! Всё что мне остаётся, это лежать и мысленно материться, надеясь не захлебнуться кровью. Весело нас встретили, крайне весело. Аккуратно заходим гостиницу, путь подсказал невероятно напряжённый Нейджи. Мягкий полумрак и мутное окно, свет даёт одинокая загаженная мухами лампочка.
Массивный столик у стены, за ним два человека, лицом к нам. Мужчина рукой обнимает женщину. Джирайя прижимает к себе Цунаде. Я чувствую, что от неожиданно накатившего волнения плыву в сторону. Разговор начинает Какаши, а я уже понял. Что ничем хорошим начинающее действо не кончится.
Мы далеко от деревни, наша команда сильна, но явно недостаточно. Мы проиграли и проморгали, Орочимару ошибся, и не только он. Самое главное, никто ни сном, ни духом, что Джирайя таки имеет фамилию. Джирайя Сенджу бля! Цунаде его жена уже полтора года, не удивлюсь, если они и настругать кого-то успели. Какаши специально задел эту тему, по вспышке эмоций женщины понимаю, что да, дети есть. Блять, мы попали!
Джирайя, что ж ты так, я ведь верил! И главное, осуждать вроде не за что. Он исправно работал на Коноху, пока мы не трогали Цунаде, но стоило только задеть семью, и он сначала тянул время, а сейчас открыто встал на её защиту. Разговор идёт на повышенных тонах, сначала нам намекнули, что деревня далеко и наглеть не стоит, а после велели выкатывать языки и готовиться к установке печатей молчания. После чего должен состоятся спектакль боя, где я жахну чем посильнее, а после саннины исчезают и мы говорим, мол я их кокнул и так, что тел не осталось. Все живут долго и счастливо и никому не мешают. Только вот демонстрация перечёркнутого протектора листа не оставила сомнений, что «долго и счастливо» относится не ко всем. Цунаде пылала жаждой мести.
Её первая любовь погибла во время миссии, выданной Конохой. Её любимый брат погиб на благо деревни. Её отец тоже. Она сама пыталась работать, усовершенствовать госпиталь, но получила отворот и посыл бежать далеко и глубоко. Женщина озлобилась и решила, что раз так, то нахер деревня не нужна, и не нужна совсем, судя по красным облакам на чёрном плащике. Вид у неё конечно ещё тот… фигуру оценить нельзя, кроме как явно выделяется непомерно огромная грудь, видимо дань детским комплексам. Лицо кругловатое, глаза карие, хотя скорее кофейные. Хищный прищур, кажется, навсегда застыл на лице. Губы сжаты в тонкую полоску, видно напряжение. В эмоциях нет почти ничего кроме раздражения. Блондинка, волосы убраны в два хвостика, что подчёркивает желание казаться моложе. В целом, у меня несколько негативное впечатление, не знаю, что такого здесь нашёл Джирайя, что пошёл на открытое предательство, но о вкусах, как говорится, не спорят.
Спустя минут пятнадцать понимаю, что жабий отшельник здесь под каблуком. Характер у него хоть и заводной и сложный, но в отношении женщин он развратный подхалим. Так и тут, Джирайя идёт на буксире, он и так протектор Листа не носил и на полном серьёзе относил себя к жабам, вот теперь и пошёл на поводу у жены, забив на всё и вся. Выманили нас подальше от деревни и диктуют условия, точно зная, что ни нам, ни команде прикрытия с ними не справиться. Расчёт был на противостояние саннинов, а мы окончательно склоняли чашу весов. Сейчас же расклад таков, что против нас два саннина, а значит шансы где-то у нуля. Если бы разыгрывался сценарий неожиданного нападения, может быть и затащили бы, ведь в команде три из пяти сильнейших шиноби Конохи, а так лишь бы смыться живыми.
Спусковым крючком к бою послужил Сай, бросившись «карать нукенинов», явственно демонстрируя свои умственные способности, а мне ведь приказали следить за этим дятлом! Только отчаянное «какого ху» мелькнуло в голове.
Размолотили нас быстро и с особой жестокостью. Команда прикрытия сначала вообще не вдуплила в чём дело и была вынесена Джирайей буквально в два дзюцу. Точнее три, первым он вызвал жабу, вторым пару гектаров накрыл напалмом в виде полыхающей слизи, которой неслабо блевануло земноводное, ну а после третьего всё вокруг превратилось в болото, в котором потонули горящие тела. Быстрая и отработанная комбинация, действо заняло не больше полутора секунд. Жаба была совсем нескромных размеров, и всю нашу команду вымело вместе с разлетевшимися стенами. Поднимаюсь с земли и сразу встречаюсь со взглядом бывшего наставника. В них немного сожаления, куча усталости и уверенность в своей правоте.
-Надеюсь, ты меня поймёшь… - Есть таки и стыд, но только вот слабоват, видимо.
Первый же удар сопровождал техникой печати, лишившей меня возможности использовать биджу. На снятие нужно около пяти секунд, но это очень много в скоротечном бою с превосходящим противником. Следующий удар мне достался от Цунаде, которая воспользовалась моим замешательством от первой атаки. Хрустнули ломающиеся рёбра, резко стало тяжело дышать и при попытке пошевелить руками в каком-то нервном танце зашлись ноги. Поразила нервную систему, скотина, пока я разберусь, что от чего, всех наших перебьют. Серия ударов по всему телу, меня сносит в неведомую даль, только коснулся земли, как сразу в лицо несётся подошва деревянной сандалии отшельника. Мир померк. Никакая защита не справится с ударами саннинов, боюсь представить, что бы от меня сейчас осталось, разоденься я как Сай.
Я, наверное, первым пришёл в себя и был в, мягко говоря, не лучшем состоянии. Во рту невнятная мешанина крови и рвоты, дышать со сломанными рёбрами то ещё удовольствие, биджу запечатаны внутри, а я и мяукнуть не могу, чтобы меня нашли. Ни рукой, ни ногой пошевелить не могу, ощущение, будто у меня их и нет. Голова смотрит в серое небо, и становится просто ужасно страшно, ни шевельнуться, ни крикнуть, ничего. Только лежать «наслаждаясь» коктейлем боли и изредка моргать, смотря в противно-яркое серое небо. Ни звука кроме шелеста травы и далёкого звона, видимо мозг от удара тряхнуло более чем хорошо.
Дабы выгнать лишнее из головы просто начинаю считать, словно от этого зависит моя жизнь. Раз, два, три… пятьсот шестьдесят. А что если все погибли и я так и сдохну, не пошевелившись? Пятьсот шестьдесят один. Блять, а если остальные так же лежат, и ждут помощи, что если… Пятьсот шестьдесят два.
-О, вот и ты… - Хриплый тяжёлый вздох, полный облегчения. - Тихо, не верти так глазами, всё будет хорошо… - Заслонила фигура Гая это противное небо.
Лицо разбито, бронежилет в хлам, всё тело в окровавленных бинтах, но джонин держится. Как же ему досталось, не представляю, о его толстой шкуре разве что сказок не сочиняют.
Меня переложили на импровизированные носилки-волокуши и аккуратно поволокли куда-то в сторону. Потихоньку просыпается тело, и становится дико больно. Болит развороченное лицо, болят руки и ноги, болит грудина, болят лёгкие, которыми я едва дышу и делаю мелкие-мелкие вздохи, гудит голова, пищит в ушах. Одно из этого хорошо – раз конечности болят, значит, они хотя бы есть! Представить себе не могу, как бы себя чувствовал, оторви мне их. Просто жуть.
Издаю невнятный набор звуков, который должен означать «положите мою руку мне на живот». Гай наклонился и приставил ухо к моим губам. Повторяю. Как-то ни странно, Майто меня понял и как-то совсем осторожно переместил конечность.
Оставил меня в каком-то из уцелевших домов. Не повезло местным, нет больше деревеньки, это точно. Гай положил мою тушку на что-то мягкое, вколол в бедро шприц обезболивающего, пальцем в платочке почистил рот, чтобы дышать было легче и удалился, искать остальных видимо. Страшно, живы ли наши? Скосил глаза в сторону и заметил на груде тряпья ещё одно тело. Вроде бы это Рок Ли. Да, это он. Спит, явно видно, что дышит. Живой и то счастье, только бы до своих дотянуть, а там… а там видно будет. С трудом сосредотачиваюсь на реальности, ибо с медикаментов неслабо уносит, и снимаю барьер на печати. Демоническая чакра хлынула в тело, а я просто уснул.
Пробуждение было не самым приятным, честно говоря. Регенерация сделала своё чёрное дело, срастив всё как попало. Дёрнулся, убедился что тело меня снова слушается и кое-как встал на ноги. Итак, проблемы: Левая нога не сгибается в колене. Вообще не сгибается. Левая же кисть ограниченно подвижна. Дышать полной грудью я не могу. При попытке вертикально поднять правую руку сквозь всю спину простреливает болью. И ещё мне чертовски холодно, погода тут не ахти, а печка молчит.
Просторная бревенчатая комната, окно, у которого стоит двуспальная кровать, в которой лежат две мумии, в которых с трудом опознаю Какаши и Ли. Видимо, им досталось больше всех.
Нейджи лежит на матрасе, забинтован он не слишком сильно, буквально одна рука и живот. Сай так же на матрасе, конечности целы, но грудь под бинтами. Майто не вижу, и потому аккуратно ковыляю из комнаты, стараясь не упасть на такой ноге. В горле ком, жалости к себе, прогнать который оказывается довольно сложно.
Следующая комната, совсем миниатюрный коридор, захожу на кухню. Нашёлся Гай. Сидит, варит что-то.
-Гай, я вот... – Скребнули собственные слова по горлу.
-Ты? Какого хрена встал!? – Засуетился джонин, чуть не снеся со стола старательно нарезаемые овощи. Явные проблемы с координацией, он шевелится на одной только силе воли.
-Я в порядке… почти. По крайней мере живой. Сколько времени прошло? – задаю вопрос, присмотревшись к джонину. Мешки под глазами такие, будто он…