– Сеньор...
Остановившись, Инди оглянулся. Сатипо, с трудом сдерживая дрожь, направил фонарь Инди на спину. По его кожаной куртке ползли три черных тарантула. Одним взмахом плети Инди сбросил с себя насекомых.
Сатипо задрожал пуще прежнего, когда увидел тарантула на своем правом плече. Не в силах вымолвить ни слова, он только вскрикнул. Инди показал жестом, чтобы тот повернулся к нему спиной. Еще один взмах свернутой в кольцо плетью – и с Сатипо слетело с десяток тарантулов. От страха он так дрожал, что чуть не выронил фонарь.
Покончив с тарантулами, они продолжили путь. Душа у Сатипо так и ушла в пятки, когда Инди вдруг нарушил тишину, велев ему остановиться.
Откуда-то сверху пробивался солнечный луч, осветив пол пещеры в нескольких шагах от них.
Инди не знал, как глубоко под землей они находились, по, учитывая, что на полу по было ни песка, ни камней, которые говорили бы об обвале, Инди был совершенно уверен, что солнечный луч пробился сюда не случайно. «Очевидно, это ловушка», – подумал он. Оглянувшись на Сатине, он приказал ему стоять на месте.
Нырнув под наклонным лучом света и сделав несколько шагов вперед, Инди оказался по ту сторону луча. Подняв левую руку так, чтобы на нее упал солнечный луч, на какое-то мгновение он почувствовал тепло, но тотчас отдернул ее.
Послышался шум, и из стен пещеры вылетели острые спицы, вонзившиеся в то место, куда только что падал солнечный луч. Сатипо вскрикнул, но не оттого, что в него попала стрела, просто пол пещеры вдруг открылся, и он увидел пронзенный спица ми труп. На нем была такая же рубашка цвета хаки, как и на Инди, –для сафари. Труп раскачивался из стороны в сторону. Сатипо закричал еще громче, когда труп непроизвольно повернулся к Инди. Хотя лицо наполовину было съедено крысами, Инди узнал его.
– Форрестолл, – пробормотал Инди еле слышно. Зрелище это не доставляло удовольствия, и, бросив на труп последний взгляд, Инди подумал: «Тебе следовало сидеть дома».
Слегка придя в себя, Сатипо последовал за Инди по проходу, в котором было много света, проникающего из широкой щели над головой. Путь им преградила глубокая расщелина, стены которой круто уходили вниз. Стоя на краю расщелины, Инди прикинул расстояние до другого края – не менее трех с половиной метров. Он отдавал себе отчет в своих возможностях и вряд ли стал бы состязаться с Джессом Оуэнсом, в прыжках в длину.
Инди посмотрел вверх. Прямо над расщелиной он увидел деревянную балку. Закинув плеть, чтобы она зацепилась за балку, он потянул за рукоятку, пробуя, выдержит ли балка его вес. Потом разбежался, крепко вцепившись руками в рукоятку, и оттолкнулся. Когда маятник перенес его на другую сторону, он спрыгнул и бросил рукоятку Сатипо. Перехватив ее, тот повторил полет, проделанный Инди. Сатипо уже поравнялся с ним, когда балка дрогнула и его оттащило назад, к расщелине. Он закричал. Инди рванулся к нему и успел схватить за пояс и подтянуть к себе. Сатипо так крепко сжимал в объятиях своего спасителя, что Инди почувствовал, как бешено колотится у того сердце.
Отведя Сатипо подальше от расщелины, Инди вернулся, чтобы спрятать рукоятку плети за лианы, покрывавшие стены прохода. Ему было жаль оставлять плеть здесь, но на обратном пути им все равно бы пришлось перепрыгивать через расщелину, а значит, разумнее было припрятать ее.
Проход, по которому шли Инди и Сатипо, вел направо, и они оказались в следующей пещере. Впрочем, это была уже не пещера, а святилище. Об этом говорили высокий сводчатый потолок, пол, выложенный плиткой с замысловатым рисунком, и огромное изображение солнца из меди при входе. Но взоры Инди и Сатипо обратились не к медному диску, а к жертвеннику в дальнем конце зала. Несколько каменных ступеней вели вверх. На последней широкой ступени стоял каменный цилиндр, на плоской вершине которого возвышался круглый каменный пьедестал высотой примерно десять сантиметров. Композицию венчала золотая статуэтка размером с человеческий череп.
Именно за этим золотым идолом племени чачапойян Инди и отправился в долгое путешествие из Коннектикута. И вот теперь он стоял и смотрел на него.
Но взять его в руки пока не мог.
Глава 2
При виде золотого идола Сатипо так возбудился, что готов был броситься сломя голову к жертвеннику.
– Время не ждет, – сказал он. – Да и бояться тут нечего.
– Это-то меня и пугает, – ответил Инди, поглядывая на дорожку к жертвеннику.
Но Сатипо стремительно ринулся вперед. Инди едва успел ухватить его за рубашку и с силой отшвырнул к стене. «Нечего бояться? – подумал он. – Одно неверное движение, и ты закончишь жизнь, как Форрестолл».
Заметив на стене факел, Инди снял его и, присев на корточки, стал рассматривать глиняные плиты, которыми была выложена дорожка к жертвеннику. Осторожно отодвигая плиты в сторону, он вдруг заметил узкую щель возле одной из них. «Еще одна ловушка», – подумал он.
Придавив основанием факела эту плиту, Инди стал ждать, что будет дальше. Он решил поставить эксперимент и проверить, что же произойдет, если на плиту ступит человек? Плита опустилась, а из стены в факел устремились крошечные стрелы. Сатипо вытаращил глаза. Инди проследил взглядом, откуда полетели эти стрелы. «Вероятно, из открытых пастей масок чудовищ, что висят позади жертвенника, – подумал он. – Неплохая система защиты сокровища, хотя и гнусная в своем коварстве».
– Стой пока здесь, – велел Инди Сатипо и отдал ему факел.
– Если вы на этом настаиваете, сеньор, – сказал Сатипо и самодовольно ухмыльнулся. Он был счастлив, что Инди взвалил на себя трудную работу.
Инди посмотрел на жертвенник. Казалось, сделай он всего несколько шагов вперед, и золотой идол будет у него в руках. Но загвоздка заключалась в том, что со стен на него смотрели маски чудовищ с открытыми глазами и пастями. Из каждой черной дыры на стене могла вылететь стрела, и он превратился бы в подушку для игл.
Инди стал тщательно осматривать каждую плиту. Есть ли рядом щель, не возвышается ли она хоть чуть-чуть над полом? После тщательного осмотра он всякий раз делал осторожный шаг вперед. Процедура повторялась под пристальным взглядом пустых глазниц. Инди посмотрел вперед и увидел искаженное злобой лицо и ощеренные зубы золотого идола. Если бы он был суеверен, то, наверное, подумал бы, что идол насылает проклятия на каждый его шаг.
Один раз он даже потерял равновесие. Сатипо так и ахнул. Но Инди выпрямился, поставил ногу на плиту, казавшуюся надежнее остальных, и продвинулся дальше. И вот наконец наступил момент, когда Инди оказался перед жертвенником. Он стоял и смотрел идолу прямо в глаза.
Инди почесал ногтем небритый подбородок и подумал, что строители храма вряд ли оставили идола беззащитным и наверняка придумали очередную ловушку. Он был готов к ней.
Он достал из сумки мешочек с землей и решил, что его вес примерно равен весу статуэтки. Все-таки он развязал мешочек и, взяв из него гореть земли, бросил ее на пол. Завязав мешочек и положив его справа от статуэтки, он коснулся идола левой рукой.
Задержав на несколько секунд дыхание, Инди одним плавным движением поднял идола с пьедестала и в тот же миг положил мешочек с землей на то место, где стоял идол.
Инди замер, ожидая самого худшего. Но ничего не случилось.
Держа статуэтку в руках, Инди усмехнулся. Сработало! Он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг, оглянувшись, заметил, что круглый пьедестал погружается внутрь цилиндра. Инди вскрикнул.
Послышался глухой рокот. На жертвенник с потолка посыпались камни вместе с песком. Спрыгнув со ступеней, Инди помчался к проходу, не выбирая плит и низко опустив голову. Со стен на него градом полетели тонкие стрелы. Несколько из них проткнули его кожаную куртку.
Сатипо уже покинул святилище и, пробежав по проходу, оказался у расщелины раньше Инди. Когда Инди подоспел, Сатипо уже стоял на другой стороне расщелины, держа в руке рукоятку плети – она уже не цеплялась за балку.
– Отдай сейчас же плеть! – закричал Инди.
– Сначала брось мне идола! – крикнул Сатипо.
С той стороны, где стоял Сатипо, опять послышался глухой рокот. Инди понял, что заработал еще один механизм: тяжелая каменная стена должна была перекрыть проход, единственный выход из подземелья.
– Сейчас не время спорить! – сказал Сатипо и, обернувшись, посмотрел на опускающуюся стену. – Брось мне идола, а я отдам тебе плеть!
Не говоря ни слова, Инди бросил ему идола. Сатипо поймал его.
– Ну же, плеть! – крикнул ему Инди.
Злобно усмехнувшись, Сатипо отбросил плеть на землю и на прощание сказал:
– Adios, segnor! – Потом повернулся и нырнул под стену.
Какие там Олимпийские игры! Инди уже не думал об этом. Времени на размышление не оставалось. Сейчас вопрос стоял о жизни и смерти. И, разбежавшись, он перепрыгнул через расщелину.
Он ударился животом о ее край и удерживался на краю лишь локтями. Забыв про боль, он пытался опереться носками хоть на что-нибудь, чтобы приподняться. Взглянув на стену, он подумал, что через двадцать секунд, может, меньше, ловушка захлопнется.
Перед ним на земле лежала ветвь лианы. Он попытался как-то дотянуться до нее, и это ему удалось. Ухватившись за лиану обеими руками, Инди все же выбрался из расщелины. Как только это произошло, он покатился сначала по земле, а потом под нависшей над головой стеной, не забыв прихватить с собой плеть.
Отдышавшись и свернув плеть в кольцо, Инди пошел по проходу. Когда он повернул налево, он почти наткнулся на лежавшего на земле Сатипо.
Его глаза и рот были широко раскрыты. Лицо походило на маску ужасов – тонкие стрелы пронизывали все тело. Инди подумал, что алчность делает людей безрассудными. Именно она послужила причиной гибели и Форрестолла, и Сатипо.
Золотой идол валялся на земле в ногах у Сатипо. Инди поднял его и, напоследок взглянув на труп, сказал: «Adios, Satipo».
Едва сделав несколько шагов, Инди услышал шум падающих вместе с землей камней и сначала отдаленный, а потом всё нарастающий грохот» Оттуда, где проход делал поворот, на него надвигалась грязевая лавина»