Тем не менее это были счастливые времена. Или так о них вспоминала Анита, оглядываясь назад. Она была счастлива, несмотря на все невзгоды, вызванные враждебностью к ней семьи махараджи и недоверием англичан. И это объяснялось довольно просто: она наслаждалась любовью и поддержкой своего мужа, радовалась общению со многими людьми, оценившими ее по достоинству и принявшими ее в свой круг. Молодая женщина испытывала внутреннее удовлетворение, оттого что магнетизм ее личности сам по себе был способен разрушить искусственные барьеры, которые создавали цензоры викторианской морали. Конечно, Анита скучала по родителям и сестре, по родным местам, тяжело переживала одиночество и тоску, но путешествия, которые она часто осуществляла, компенсировали гнетущую обстановку в Капуртале, где она поначалу сидела в четырех стенах.
Очень скоро жизнь в Капуртале превратилась в постоянное движение экипажей, и все обернулось для Аниты, как она писала об этом в своем дневнике, в «отъезд и приезд из одного путешествия в другое». Ребенок оставался на попечении Далимы и слуг, пока его родители, приглашенные различными махараджами, колесили по Индии. В этих поездках Анита открывала для себя страну экзотическую, а порой сюрреалистическую.
Как-то их пригласил к себе махараджа Биканера, Ганга Сингх, и Анита оказалась на самом необычном ужине из всех, на которых ей довелось бывать. Когда она спросила у гостеприимного хозяина рецепт сочного блюда, тот ответил ей очень серьезно: «Приготовьте целого верблюда, снимите с него шкуру и очистите, затем вложите в него козу, в козу — индюка, а в индюка — цыпленка. Вставьте в цыпленка перепелку, а в конце — воробья. После этого хорошенько приправьте верблюда, положите его в яму и поджарьте».
В Гвалиоре, когда они ели в парадной столовой, знаменитой своим серебряным поездом, который перевозил еду и напитки для приглашенных, разговор шел о последней поездке короля Георга V и королевы Марии на празднование коронации. Бедная королева не смогла искупаться в новой мраморной ванне, построенной специально для нее во дворце Гвалиора, поскольку, как только она поставила в нее ногу, ванна обвалилась. Оказалось, что во время этого же путешествия в другое государство, расположенное в центре Индии, рабочие не успели установить вовремя раковину унитаза последней модели, привезенного из Лондона для королевского приезда. Пытаясь как-то решить проблему, двух sweepers[47] поставили на крыше: одного — с ведром воды, а второго — у маленькой щелочки, чтобы следить за тем, что происходит в уборной. Когда наступал момент и королева тянула за цепь, один из sweepers давал команду второму, и тот выливал воду в раковину. Англичане так и не раскрыли подлога.
Анита получала удовольствие от этих поездок, осознавая, что она была привилегированной особой и могла видеть мир, неповторимый и замкнутый. Друзья мужа принимали ее со всеми почестями, и она на какое-то время забывала о своей отверженности. Бывали дни, когда она не вела никаких записей, но это объяснялось нехваткой времени, а не тем, что ей этого не хотелось. На самом деле Анита лелеяла мечту написать книгу о своей жизни в Индии — хотя бы для того, чтобы ее прочитали друзья, оставшиеся в Испании, и родители. Как бы ей хотелось, чтобы рядом с ней была ее семья! Возвращаясь во дворец, молодая женщина всегда чувствовала себя невероятно усталой, но в ее голове было полно пейзажей, историй, интересных образов, которые она торопилась запечатлеть на листе бумаги, чтобы они не пропали, как луч света на закате солнца.
33
Вернувшись в Капурталу после одной из таких поездок, Анита обнаружила, что ее верной Далимы нигде нет. У них было много слуг, отсутствие которых никто бы не заметил, ибо оно никак не влияло на повседневную жизнь во дворце. И хотя nannies и прислуга присматривали за маленьким Аджитом, когда Аниты не было дома, Далима занимала особое место в сердце испанки. Говорили, что молодая индуска якобы получила плохое известие, что ее муж заболел, и вернулась домой, чтобы ухаживать за ним. С тех пор о Далиме ничего не было слышно, и ни мажордом, ни слуги не могли сообщить о ней хоть что-нибудь.
Каждое утро, едва проснувшись, Анита спрашивала о Далиме и неизменно получала один и тот же отрицательный ответ. Молчание и продолжительное отсутствие верной служанки заставляли ее переживать. Она знала Далиму и ее привязанность к маленькому Аджиту. Внезапное исчезновение было не в ее стиле, а тем более на такое долгое время. Она бы никогда не поступила так по собственной воле. Что-то, вероятно, произошло.
Как всегда бывало в подобных случаях, Анита прибегла к помощи того, кого считала своей единственной настоящей подругой в Капуртале, — она обратилась к Амрит Каур. Анита считала, что в отличие от Бринды, которая, возвратившись в Индию, осталась верна своему классу, Биби оставалась верной себе самой. Это была единственная свободная женщина без предрассудков, которую знала Анита; женщина, имевшая несчастье жить в мире, который был слишком мал для ее большого сердца.
Биби стала членом партии Национального конгресса и присутствовала на всех ее собраниях. Это была федерация групп, боровшихся за права индусов по всей стране в самом Радже. Там Биби встретила таких же людей, как и она; большинство из них получили образование в английских институтах, и теперь их волновали одни и те же вопросы. Почему британские индусы не имеют тех прав, что есть у англичан? Как жить между роскошью и нищетой? Они являлись ядром совершенно новой партии, очень далекой от великого дурбара в Дели. Однако пока их было не так уж много.
Анита и Биби отправились на поиски Далимы в деревню, которая находилась в трех часах езды от города. Солнечным утром женщины сели на лошадей и выехали из дворца L’Elysee. Когда они прибыли в деревеньку, их окружила группа детей, испуганных и любопытных, никогда не видевших, чтобы к ним кто-нибудь приезжал. Дом Далимы, маленькое строение из кирпича, выделялся среди множества глиняных лачуг. Не такой, кстати, бедный, как думала о нем Анита.
— Далима в больнице, — робко сказала молодая крестьянка, вышедшая им навстречу.
— В какой больнице?
— В Джаландхаре.
В доме их принимала семья мужа. Женщина, готовая расплакаться, свекровь, сообщила им, что ее сын умер месяц назад от красной лихорадки[48] после нескольких дней агонии.
— А Далима?
— Кобра всегда кусает дважды, — продолжала говорить женщина, имея в виду, что беда не приходит одна. — Это было так неожиданно, — добавила она, глядя на стену в глубине комнаты. Почерневшая обугленная стена свидетельствовала о недавнем пожаре. На полу до сих пор оставался пепел.
— Далима готовила ужин, а потом мы услышали, как она закричала. Мы прибежали к ней на помощь, но ее уже охватило пламя.
— Где малышка? — спросила Анита.
— С нами. Мы присматриваем за ней, — ответила женщина, вздохнув.
Анита стала искать девочку взглядом и нашла ее в углу, где та играла с кусочками дерева и лоскутками ткани. Увидев Аниту, малышка улыбнулась. Испанка почувствовала, как сжалось ее сердце.
Две подруги вернулись в Капурталу. Они ехали шагом по пыльной дороге вдоль берега реки. По пути им встречались женщины, одетые в разноцветные сари; они несли на голове медные ведра, полные воды. Биби, погрузившись в размышления, хмурила брови.
— О чем ты думаешь, Биби?
— Я считаю, что пожар был устроен нарочно. Они хотели убить ее.
— Далиму? Кто стал бы убивать ее? Она же ангел!
Анита видела только часть Индии — элиту, ее роскошь и власть. Сельскую Индию она знала только по идиллическим пейзажам.
— Жизнь женщины очень легко превратить в ад, — сказала Биби, — особенно когда умирает ее муж. Ты слышала о сати?
Все иностранцы слышали о старинном обычае в индуизме, согласно которому вдовы принимают решение отправиться на погребальный костер своих мужей. Женщины готовы принести себя в жертву, поскольку надеются, что тогда они будут жить вместе вечно. Кроме того, женщина, совершающая camи, убеждена, что она соединяет свою душу с душой богини Сати Мата и этим приносит удачу не только семье, но и всей деревне в течение семи поколений…
— Иногда женщины, совершающие сати, делают это добровольно, и их почитают как святых, — продолжала Биби, — но в большинстве случаев их заставляют пойти на это. А знаешь, кто их заставляет?
Анита пожала плечами и посмотрела на подругу.
— Семья мужа. Это простой способ заполучить себе добро вдовы, особенно земли, дом, драгоценности, если они, конечно, есть. Существует и другой способ, более прямой, чтобы избавиться от вдовы, которая не хочет совершать сати, — имитировать пожар… Они выдают это за несчастный случай, что на самом деле является обыкновенным убийством.
— Ты уверена в том, что говоришь?
— Да, совершенно уверена. Врачи, с которыми я разговаривала во время моих поездок по больницам, очень удивлены большим количеством женщин, заживо сгоревших в домашних условиях. Это в двадцать раз больше, чем у мусульман. Не странно ли? Задумайся над этим фактом. Плохо то, что подобное преступление очень тяжело раскрыть и виновные почти всегда остаются безнаказанными.
На следующий день они отправились на автомобиле Биби в общественную больницу, находившуюся в пригороде Джаландхара. У входа в маленькое полуразвалившееся здание стояли две выкрашенные в белый цвет повозки с красным крестом — кареты скорой помощи. Обе женщины прошли в тесную комнату, где среди стопок бумаг, перевязанных веревкой, сидела медсестра и неторопливо пила чай. Некоторые бумаги, вероятно, находились здесь в течение нескольких муссонов, так как полностью истлели.
Медсестра провела их в другую комнату, побольше, где они увидели десятка два кроватей. Некоторые пациенты пытались схватиться за сари медсестры, но она не обращала на них внимания. Пройдя мимо старика, который был с головы до ног в гипсе, подруги увидели Далиму, лежавшую на металлической кровати в самом конце комнаты. Рядом с ней, как часовой, стояла бутылка с сывороткой. Ее голова, лицо и большая часть тела были перевязаны. Пахло хлороформом. Она спала или, возможно, находилась в бессознательном состоянии.