Пребывая в состоянии мучительного транса, она стала тайно надеяться, что Каран поведет себя более решительно и превратится в того бога, который сможет вылечить ее больную душу. Ведь если она виновата, что тогда говорить о нем? Его предательство такое же низкое или даже хуже, чем предательство Аниты. Что за человек Каран, который, несмотря на то что живет на средства отца, критикует его? Почему, пользуясь привилегированным положением, он в то же время презирает это положение? Ведь в его жилах течет кровь принца, а он от нее отрекается! Англичанин с желтой кожей индийца? Индиец с образом мышления англичанина, который влюбляется только в европейских женщин? Находясь в плену собственных противоречий, Каран перепрыгивает из одного мира в другой. Он поступал, как все, желая получить лучшее от обоих миров, но закончил тем, что запачкался в грязи ничейной земли, в пространстве, где нет ни закона, ни порядка и где правит измена.
Однажды Анита рассказала ему о поездке, которую она совершила в деревню Кальян вместе с Биби. Она говорила ему о чувствах, которые испытала, узнав историю принцессы Гобинд Каур и капитана Варьяма Сингха, и призналась ему, что умиротворенный вид этой четы всегда будет для нее символом истинной любви.
— Ты смог бы поступить так же, похитить меня и отвезти отсюда навсегда?
— Мой отец стал бы искать нас повсюду и не дал бы нам передышки. Он не успокоился бы, пока не поймал бы свою жертву. И у него есть возможность сделать это.
— Тогда… У нас нет надежды, не так ли? — печально спросила его Анита.
— Есть. Но она не может быть в Индии, здесь мы всегда будем прокляты. Надежда должна быть в Европе. Дай мне немного времени…
Но кольцо сжималось. Незадолго до новой поездки в Лондон махараджа обратился к Аните:
— Индер Сингх сказал мне, что видел, как ты скакала недалеко от храма богини Кали в сопровождении…
Анита почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине. На мгновение она подумала, что уже попалась, что муж все узнал и подготовил ей ловушку, пытаясь выяснить подробности. Тем не менее ей удалось сохранить невозмутимый вид.
— Иногда я встречаюсь с Караном, когда он возвращается после осмотра полей, и мы забавляемся, скачем на лошадях наперегонки… Это мог быть только он.
Ей удалось солгать, сказав правду. По выражению лица махараджи она поняла, что ответила правильно. На этот раз все обошлось.
— Мне не нравится, что ты уезжаешь надолго. Я бы хотел, чтобы тебя сопровождал эскорт. А если произойдет несчастный случай и ты упадешь с лошади?.. Кто тогда окажет тебе помощь?
— Ты прав, топ cheri.
44
Счастливые двадцатые годы. Лондон веселится, в гостинице «Савойя» нет свободных мест, на улицах полным-полно людей. Везде можно увидеть женщин, подстриженных под мальчика и в более коротких, чем принято, юбках; многие из них курят в открытую. Горожане наслаждаются заразительным воздухом свободы и непринужденности. Наконец-то Лондон забыл о войне.
Прибыв в Англию, Анита первым делом отправилась к своему сыну. Она предпочла поехать одна, чтобы получить наслаждение от столь долгожданной встречи.
— Аджит, детка, как я скучала по тебе…
— Ты бледная, мама, — сказал ей сын. — Но ты ведь не больна, правда?
— Нет, мой дорогой, со мной все в порядке…
Мысль о том, что внутреннее напряжение написано у нее на лице и что ее сын заметил это, обескуражила Аниту. Что будет с Аджитом, если вдруг разразится скандал? Откажется ли он от своей матери? Будет ли он ненавидеть ее? Сможет ли пятнадцатилетний мальчик понять, что с ней произошло? Аните не хотелось задумываться над вопросами, которые вызывали у нее стыд и сожаление. Ею вновь овладело чувство отвращения к себе, ставшее в последнее время уже привычным.
— Ко мне приезжал дядя Каран, — продолжал Аджит. — Он сказал, что останется жить в Англии.
В глазах Аниты появился блеск. «Значит, это не пустое обещание, он действительно ищет возможность остаться в Англии…» — подумала она, чувствуя, как бешено застучало сердце, обретая надежду. Решение Карана, которое дошло до нее через Аджита, подбодрило ее. Она уже представляла себе, как будет жить в Лондоне рядом с Аджитом. И с Караном…
«Я, наверное, сойду с ума», — подумала Анита, вернувшись в апартаменты после того, как она сопровождала мужа на нескольких светских мероприятиях: скачки в Эскоте, чемпионат по теннису в Уимблдоне, прогулки по садам Кью, чайная церемония в особняке его друзей-аристократов… Кроме приемов, на которых присутствовала королевская семья и на которые Аниту не приглашали, она была с ним везде. С одним из своих сыновей махараджа побывал в Букингемском дворце, где они посмотрели на свадебные подарки короля Георга VI и его невесты Изабеллы. Герцог Кентский показывал их с таким энтузиазмом, как будто он сам собирался жениться. Как всегда, находясь в Европе, махараджа светился от удовольствия. Напряженная светская жизнь была подтверждением того уважения, с которым относились к нему англичане. В столь бурное время ничто не могло сделать его более счастливым, потому что именно сейчас принцы Индии нуждались в британской защите.
Каран был в составе свиты махараджи, насчитывающей, как обычно, тридцать человек. Они занимали десятый этаж гостиницы «Савойя». Анита и махараджа спали в комнатах, разделенных маленьким салоном и коридором; их номер был известен под названием «королевские апартаменты». Комната, в которой жил Каран, находилась в конце коридора. Казалось, что обычаи Капурталы перенеслись в Лондон.
Однако ночная жизнь была здесь иной. По всему городу светились огни клубов любителей музыки, где слушали джаз, танго, латиноамериканские ритмы… Никогда прежде не было такого жанрового разнообразия, как в эти годы. Анита попросила махараджу отпустить ее с Караном и его английскими друзьями послушать музыку, словно она была подростком, нуждающимся в позволении отца. Махараджа неизменно соглашался с этим капризом жены, а сам предпочитал оставаться в гостинице, чтобы пораньше лечь спать.
Анита проводила незабываемые вечера, которые напоминали ей дни ее юности, когда она выходила на прогулки со своими сверстниками. В клубе под названием «Падший ангел», где пятеро цветных музыкантов играли так, как будто они обладали необычной магией, Анита услышала самый лучший джаз, какой она когда-либо слышала в своей жизни. Теперь эта музыка волновала ее больше, чем танго. Ей по душе был блюз «Камелия», унылый и грустный, что, вероятно, объяснялось странным предчувствием, тревожившим ее.
Ни она, ни Каран не подозревали, что за ними установлена слежка: верный помощник махараджи по имени Хушал Сингх все ночи напролет наблюдал за тем, что происходило в коридоре на десятом этаже гостиницы «Савойя». В последнюю ночь после возвращения Аниты и Карана из «Падшего ангела» помощник разбудил махараджу ровно в час тридцать.
— Ваше Высочество, настал момент, — коротко сказал он ему.
Джагатджит встал, снедаемый любопытством и в то же время обеспокоенный тем, что ему предстояло увидеть. Он набросил на себя домашнюю куртку гранатового цвета, надел туфли из оленьей кожи и пошел вслед за помощником по тускло освещенному коридору, бесшумно ступая по толстому ковровому покрытию. У самой комнаты Аниты Хушал Сингх подал ему знак, кивнув в сторону двери, как будто спрашивая позволения открыть. Махараджа позволил.
На первый взгляд, внутри не было ничего необычного. Анита, как всегда, закрыла жалюзи только наполовину, потому что ей не нравилось спать в полной темноте. Она всегда говорила, что боится тьмы. Махараджа увидел, что на расстеленной кровати кто-то мирно спит, но, когда Хушал
Сингх решительным движением сорвал покрывало, глаза Джагатджита расширились от изумления. Какое-то время он молчал, стараясь понять, что происходит. В постели никого не было — только одна подушка, положенная так, чтобы казалось, будто там кто-то спит. «Значит, это правда», — сказал себе махараджа, понимая, что всеобщие подозрения сейчас подтвердятся. Теперь до него дошло, почему Анита старалась держаться от него подальше и была холодна, почему она равнодушно отвечала ему, когда он хотел поцеловать или взять ее за руку. Он вспомнил ее отсутствующий взгляд и вздохнул… И все же худшее оставалось впереди.
У Джагатджита появилось ощущение, что у него так сильно бьется сердце, что вот-вот выдаст его присутствие. Он медленно приближался, теперь уже нетвердым шагом, к концу коридора, где находились комнаты его сыновей. Хушал Сингх указал ему на комнату Карана. Махараджа приложил ухо к двери и, должно быть, что-то услышал, потому что сразу же подал знак своему помощнику, который тактично постучал в нее костяшками пальцев. Через несколько секунд, которые показались вечными, Каран приоткрыл дверь и увидел своего отца, слишком разъяренного, чтобы говорить и слушать какие-то объяснения. Ни о чем не спрашивая, махараджа толкнул дверь, распахнув ее настежь. Постель была расстелена. Анита сидела в кресле перед зеркальным столиком, одетая так же, как и тогда, когда он видел ее несколько часов тому назад. Он хорошо помнил, в чем была его жена, придя просить у него позволения пойти в клуб «Падший ангел».
Наступило ужасное молчание. Анита не опустила голову и не отвела взгляда, продолжая смотреть на мужа широко раскрытыми глазами. Прямая, как статуя, она словно бросала махарадже немой вызов. Каран, в отличие от нее, стоял с поникшей головой и опущенными плечами — казалось, он был раздавлен под тяжестью своего собственного бесчестья. Махараджа, уязвленный ударом, который ранил его как отца и как супруга одновременно, не сделал больше ни шагу и оставался стоять на месте. Мертвенно-бледный, с горящим взором, как будто он хотел сжечь их огнем своих глаз, Джагатджит пристально смотрел на жену и сына.
После молчания, которое длилось бесконечно, махараджа обратился к Карану, не повышая голоса:
— Убирайся. Я не хочу тебя больше видеть. Не знаю, как у меня мог родиться такой подлый сын.