югер неприятностей, в простонародье именуемый задницей, сразу показал в сторону грядущих проблем. — А теперь пошли — пора начинать урок.
— Только после вас, — проявил я куртуазность.
— Никак нельзя. Я должна прикрывать тыл студентов, — уперлась она.
— Мой тыл всегда прикрыт, а вот перед в опасности. Кому еще, как не преподавателю по боевой магии, его защитить⁈
— Но, судя по нападению, ты как раз пропустил удар именно в спину.
— Это была досадная оплошность, которая уже исправлена. А вот над передом поработать не успел. Ну, и к тому же я банально не знаю, куда идти.
Ага, и действительно ведь не знаю. Полигон во время занятий светлых и темных магов был разделен непрозрачной магической стеной, и пройти на него можно было только через лабиринт, напичканный всякими неполезными для здоровья артефактами, имеющими привязку «свой-чужой». Ну, то есть, банально реагирующими на темную или светлую силу. Сделано это было в целях безопасности и на случай атаки. Ну, и чтобы охладить разгоряченные головы, которые решили бы вдруг устроить одной из сторон пакость.
Как поведет эта защита в отношении меня, пока непонятно, вот я и пустил красотку вперед — пусть бдит и следит. Потому как если студент пострадает по ее вине, даже не дойдя до полигона, Упырева с нее семь шкур спустит и кровь выпьет. Последнее со стопроцентной гарантией. Это студенты могли друг друга рвать, а вот преподаватели — низя. За дело — очень даже. Могли и кости переломать, и проклясть как-то хитро в рамках учебного процесса. Но чтобы просто так…
Поэтому, нравится ей это или нет, но пока мы не окажемся на полигоне, она отвечает за мою сохранность. Но это за физическую, а вот насчет моральной никто не обещал, что будет легко.
В общем, ей ничего не оставалось делать, как пойти вперед. При этом она почему-то стала активно вертеть задницей. Зачем? Вот не выглядит она легкодоступной. Падазрительна!!!
Я напрягся, отслеживая любые изменения в пространстве, параллельно следя за ее задницей — вдруг это и есть ее главное оружие. Калибр-то, я вам скажу, совсем не маленький.
Ну вот, как и предсказывал — ведро с водой с потолка, и все на меня. Хрен вам, мимо — я быстрей! В воздухе запахло жасмином — веселящий газ. Банально. Серая пелена ни черта не пропустит. Но я все равно немного похихикал. Не потому что наглотался газа, а потому что весело.
А дамочка реально так напряглась — шаг стал шире, виляние сильней, томные вздохи громче. Это она меня так отвлекает, что ли? А от чего? Выход-то вот он.
Ух ты ж, как коварно! Я заметил впереди хорошо замаскированную ловушку. И фиг бы понял, что она там, если бы не смотрел внимательно вперед, вверх, а еще по сторонам. Ну, и на то, что дама подобралась, как перед последним рывком.
А если так? Моя рука выстрелила вперед в районе ее задницы, она так резво подпрыгнула, сделала шаг вперед, и…
Глава 12
Глава 12
Ух ты ж, как коварно! Я заметил впереди хорошо замаскированную ловушку. И фиг бы понял, что она там, если бы внимательно не смотрел вперед, вверх, а еще по сторонам. Ну, и на то, что дама подобралась, как перед последним рывком. А если так?
Моя рука выстрелила вперед в районе ее задницы, она так резво подпрыгнула, сделала шаг вперед и… С грохотом вывалилась наружу, споткнувшись о натянутую и хорошо замаскированную веревку.
А с учетом того, что все светлые стояли полукругом и таращились на выход, на ее месте должен был быть я. Опозоренный, весь в пыли и грязи.
Поплакал бы, но почему-то хочется засмеяться. Но виду я не подал, наоборот — кинулся к Ирине, помог встать, попутно полапав за сиськи в качестве моральной компенсации, стал усиленно отряхивать ее одежду, почему-то больше со стороны задницы, которая как раз таки осталась чистой, еще и причитая о том, что в ее возрасте надо быть осторожней.
И начался смех, мягко переходящий в громкий ржач. И без того красное лицо преподавательницы пошло пятнами, расцвело розами, в нос ударил запах орхидей. И… Хорошо, что я стоял позади, потому как тем, кто был впереди не повезло. Солнечная буря — любимое плетение светлых для наведения порядка — разом раскидало всю толпу, предварительно приподняв их над землей, а после ни разу не бережно на нее опустив. Метров с трех.
— Быстро строиться, бездари рукожопые!!! — включила она мастера-наставника по всяким извращением. Потому как студенты были сейчас не в состоянии не то, что построиться, но даже встать. Но Молния света, начавшая выборочно бить их по интересным местам, быстро их взбодрила. И началось быстрое движение, а после раздался громкий мат. А все почему? Потому что первым решил встать мелкий пиздюк, решивший, что заслуги его рода перед короной тут на что-то влияют. Здоровенный амбал — явно из псин, только они бывают такими волосатыми, — с помощью пинка под зад объяснил тому, в чем он не прав.
Мнения разделились, и как результат, толпа, разбившись на два лагеря, принялась выяснять, кто должен стоять первым — высокородные или высокорослые.
Слово за слово, мат за мат, кто-то кому-то что-то сказал, тот ответил. Наезд не прокатил, кулак встретился с лицом и… Погнали наши городских.
Простое махание руками быстро переросло в магические поединки. Здоровые давили массой и числом. Мелкие умением и верой в правое дело.
Преподавательница с бешеным лицом, напоминавшим рельеф полигона после бомбардировки, наблюдала за этим адом минут пять. А после вздохнула так, что задрожали уцелевшие манекены. Потом подняла возникший в ее руках боевой посох, но не для заклинания, а как дирижер — готовясь остановить разваливающийся оркестр. И стукнула древком о камень.
Звук был негромкий, но он врезался в уши, как ледяная игла. Все замолчали, застыли в нелепых позах: один замер, замахиваясь фамильным портретом в золоченой раме, другой — зажав голову высокого противника подмышкой.
— Прекратить! — голос Ирины был спокоен, как поверхность болота перед извержением болотника. — Сию секунду. — Она окинула взглядом поле побоища: перепаханную взрывами землю, дымящиеся воронки, плачущую девушку с тлеющей косой, высокого увальня, пытавшегося вытащить тонкий нож из своего сапога. — Впечатляет. Очень… наглядно.
Она медленно прошлась вдоль замерших рядов.
— Выяснили, кто главнее? Рост? — Она ткнула посохом в живот высокого парня. — Или родословная? — посох указал на мелкого, который пытался придать лицу благородную скорбь, но больше походил на надутого хомяка. — Отлично. А теперь — практическое закрепление материала. Весь полигон № 7 «Вихрь»… — она сделала паузу, наслаждаясь нарастающим ужасом в глазах студентов, — … привести в первоначальный вид. Без магии. Метлами, лопатами и собственными ручками. К завтрашнему утру.
Визг ужаса слился в единый стон.
— А чтобы было веселее, — добавила она, и в ее глазах мелькнул огонек торжества, — «Жирафы» — те, что высокие, подписывают рапорты о нарушении дисциплины… на крыше моей башни. Туда ведет наружная лестница. Без перил. Ветер там сильный, так что будьте осторожны. — она повернулась к мелким. — А вы, светлейшие отпрыски — «Мышки», — в самом низу. В подвале. Где архив. С крысами. И призраком скучающего архивариуса. Приступать!
На полигоне № 7 воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипыванием девушек и стонами парней. Два лагеря, еще минуту назад готовые разорвать друг друга за абстрактные идеалы, теперь с одинаковым ужасом смотрели на горы волшебного мусора и бесконечное поле воронок. Главнее вдруг оказался тот, у кого был посох… и список наказаний длиннее любой родословной.
— Только появился и сразу навел шорох, — обвинила меня в страшном грехе Света. Кстати, она оказалась умной — в драку не полезла, как и пара парней и девчонок — кажется, я видел их в Мранных. На полевой форме шевронов-то нет, но лица знакомые.
— Это они сами. Я вообще тут стоял, смотрел и даже подбадривал народ. Криками добрыми, да матом верным. А ты чего тут, а не там? Форму побоялась испачкать?
— Вот еще, — фыркнула она. — У меня и рост высокий, и родословная такая, что любой обзавидуется. И это несмотря на мое изгнание. Мне ничего доказывать не надо. А вообще — ты тут что делаешь?
— На урок пришел. Сказали…
— Раздоров!!! Твоих рук дело? –наконец Ирина свет Александровна изволила обратить на меня внимание, вспомнить о моем даре, а так же о моих руках на ее теле. Нет, так-то я уверен, что ей понравилось, но фиг же признается.
— Наговариваете вы на меня, госпожа преподаватель. Нехорошо это. Неправильно. Сами меня позвали. Сами спровоцировали драку. А виноват теперь Раздоров? Эдак можно меня и в образовании пустошей обвинить. Не ожидал я от вас такого. Нет, ведро с водой было интересным, как и веселящий газ — как полагаете, я должен был от него просто смеяться, или еще какая побочка бы вылезла? О веревку вы сами споткнулись… А все остальное — я даже не думал, что у вас тут так весело. Обязательно расскажу об этом Элеоноре Васильевне. Уверен, она захочет перенять опыт.
И пока я говорил, ее лицо все сильней наливалось кровью. Такое ощущение, что еще немного, и ее инфаркт хватит. Переборщил, что ли?
— Покажи мне, чего стоиш-ш-ш-шь, -зашипела она. Вроде род у нее не Земноводновы и даже не Гадюкины, а речь прям один в один как у них.
— Я не готов…. Вот так сразу… А как же поухаживать? И в постели разве не удобней будет это показывать⁈
— Достал!!! — из ее руки вырвалась плеть света и попыталась обхватить меня за ногу.
Но мне такие брачные игры ни разу не нравятся, поэтому фиг у нее чего получилось. Я ж после тренировок с Мавкой стал резкий как понос и безжалостный как простатит. Поэтому на ее агрессивные ухаживания ответил как и подобает настоящему мужчине — то есть, дал деру.
Нет, ну а чего она такая настырная-то? Я студент, меня учить надо, а не кидаться с предложениями руки и сердца. Тем более, на глазах у будущей жены.
И еще тем более, что ситуация по сути патовая: ну, побью я ее — могу и практикую, — она будет опозорена. А если она побьет меня, то сразу морально унизит, а мне это не нравится. А вот так вот убегать, голося во все горло слова свадебного гимна с пожеланиями: