вижу, как растет папоротник, раскинувший перистые листья в неподвижном зловонном воздухе в нескольких ярдах впереди. Затем я поняла, что за папоротником что-то движется.
– Дерьмо! – выругалась Ева.
Нечто приближалось. В тусклом свете уже можно было различить отдаленно гуманоидную форму, и тут все погрузилось во тьму. Я сдержала крик и начала произносить заклинание огненного шара. Ева схватила меня за предплечье и прошептала в ухо.
– Это я, Пейдж. Это сделала я.
Сделала что? Я уже хотела спросить, но вспомнила, что Ева не только ведьма, но также и полудемон, зачатая аспицио. Сила аспицио в видении, и его потомство способно вызывать временную слепоту.
– Что? – прошипела я. – Не надо! Я ничего не вижу!
– Я этого и добивалась.
Грязь булькала – тварь пробиралась по болоту, приближаясь с каждым шагом. Я моргала, но видела только тьму.
– Ева! – прошептала я. – Прекрати это. Я уже не маленькая и многое повидала в жизни: демонов, трупы, ожившие трупы и все такое. Что бы там ни было, я справлюсь…
Я не закончила, застыв на месте – не от страха, а пойманная в обездвиживающий заговор. Волосы Евы защекотали меня за ухом, когда она склонилась ко мне.
– Может, ты и справишься, Пейдж, но это не нужно. Я гневно посмотрела на нее – или в том направлении, где она должна была находиться.
– Не беспокойся, – прошептала Ева. – Я встречалась с такими тварями. В большинстве случаев они сами уходят, если стоишь неподвижно.
Стоять неподвижно? Но разве у меня был выбор? Я ничего не видела, не могла пошевелиться, не могла произнести ни звука. Однако слух у меня работал. Я стояла, замороженная на месте, ослепленная, и прислушивалась, как жижа булькает под лапами неизвестного чудища, которое приближалось ко мне. Затем оттаял еще один орган чувств. Обоняние. Я почувствовала сладковатый запах, более мерзкий, чем вонь гниющей растительности. Меня скрутило.
По мере приближения чудовища я уловила еще один звук, напоминающий шелест бумаги. Он постепенно приобрел ритм, стал очень четким, ровным, скрипучим и резким «унг-унг-унг». Волосы у меня на руках встали дыбом. Запах усиливался, пока не заполнил собой все. К горлу подступила тошнота, рот наполнился желчью. Я прилагала огромные усилия, чтобы снять заговор, но ничего не получалось.
– Унг-унг-унг.
Судя по всему, тварь подошла уже совсем близко и сейчас находилась слева от меня, там, где стояла Ева. Звук прекратился: чудовище принюхивалось.
– Все в порядке, Пейдж, – прошептала Ева. – Дай ему себя обнюхать, и оно… – Чавкающий звук, резкий вдох. – Ты, трахнутый…
Она произнесла заклинание, которое я не узнала. Воздух пронзил вопль на высокой ноте, затем дикий рев и удаляющееся хлюпанье грязи.
– Да уж, беги-беги, – сказала Ева. – Проклятый…
– Унг-унг-унг! – Крик, теперь громкий, прозвучал откуда-то слева, ему ответил еще один справа.
– Вот дерьмо! – прошептала Ева.
Она сняла с меня обездвиживающий заговор, и я чуть не рухнула лицом вперед. Ева ухватила меня за руку и помогла удержать равновесие. Я разглядела трех, может четырех быстро приближающихся гуманоидов, перед тем как Ева развернула меня, и мы бросились бежать.
Мы неслись, у нас подворачивались и проскальзывали ноги. Твари, очевидно, не привыкли быстро бегать – у них проблем было не меньше. Мы следовали по тропинке, которую проложили по пути сюда, что позволяло ускорить движение.
Когда мы резко свернули, Ева чуть не упала на особенно скользком участке. Я подхватила ее.
– Терпеть не могу убегать, – бормотала она, снова пробираясь вперед. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу.
– Остановимся и примем бой?
– Как только убежим достаточно, чтобы успеть произнести заклинания. Они ведь отстают, не правда ли?
– Похоже на то.
– Хорошо. Чертовы ублюдки. Не могу поверить, что они меня атаковали.
– Думай о хорошем, – сказала я, когда мы миновали еще один поворот. – По крайней мере, они не могут нас убить.
Смех Евы разнесся по болоту.
– Это правда. Пребывание на том свете имеет свои преиму…
Внезапно она потеряла опору. Явно собираясь выругаться, она открыла рот, но до того, как какой-либо звук успел вылететь, ее засосало с головой.
– Ева! – заорала я.
Что-то схватило меня за ногу. Я занесла другую, собираясь врезать неизвестной твари, но меня дернули так сильно, что я потеряла равновесие, и болото поглотило меня.
ПРОВАЛИВШИЕСЯ
Запаниковать я не успела – болото исчезло, и я рухнула на холодную твердую поверхность. Назад в каменистую долину? Я огляделась, но меня окружал туман. В отличие от холодного тумана перехода этот был теплым и почти ощутимо мягким. Ребенком я часто лежала на траве, смотрела на облака и думала, какие они на ощупь. Туман вокруг меня был почти таким, как я тогда воображала. Внезапно на ум пришли образы облаков, арф и ангелов с трубами. Я умерла – снова – и отправилась на небо?
– А, дерьмо, – пробормотала Ева где-то рядом со мной. – Провалились!
Понятно, не небеса. Это хорошо. Никогда не мечтала о вечном блаженстве такого рода.
Туман начал отступать и сжиматься, становясь плотнее. На долю секунды в нем проступило нечто, напоминающее лицо. Затем он вытянулся в бледную ленту и закружился, направляясь вверх, где исчез.
– Проклятые Искатели, – пробормотала Ева. – Должен найтись способ их перехитрить. Должен! – Она взглянула на меня. – Не беспокойся. Все будет в порядке. Просто сиди тихо. Говорить буду я.
Теперь, когда туман рассеялся, я огляделась. Увиденное было таково, что мгновение я могла только неотрывно смотреть, не понимая. Мы оказались в комнате… Нет, не в комнате, не бывает комнат такого размера. Стены из голубовато-белого мрамора уходили в бесконечность, черный мраморный пол тянулся к горизонту. Сводчатый белый потолок, и огромные колонны наводили на мысль о храме, мозаику и картины, украшавшие стены, собрали как будто из сокровищниц всех культур, какие только можно представить. На каждом фрагменте фриза[24] изображалась сцена из жизни – казалось, не было пропущено ни одно событие, ни один праздник и ни одна трагедия. Мой взгляд упал на кровавую батальную сцену, и я увидела, как шевельнулась передняя нога вставшей на дыбы лошади. Я моргнула. Открылся рот всадника – так медленно, что если не смотреть неотрывно, этого не заметишь.
Я уже собиралась что-то сказать Еве, но тут начал поворачиваться пол.
– Нас удостоили аудиенции, – пробормотала Ева. – Давно пора.
Пол остановился, когда мы очутились на открытом пространстве, настолько же непостижимо огромном, как-то, которое покинули. Здесь с потолка свисали вьющиеся растения, тысячи, десятки тысяч с каждого дюйма площади. Вид был настолько несообразным, что я моргнула и протерла глаза. Когда я снова посмотрела вокруг, то увидела, что это совсем не растения, а куски нитей всех цветов радуги и совершенно одинаковой длины.
– А что… – начала я.
– Тихо! – прошипела Ева. – Говорить буду я, помнишь?
И в это мгновение я увидела женщину. Она стояла на возвышении за старинной прялкой. Не молодая и не старая, не красивая и не уродливая, не полная и не худая, не низкая и не высокая – матрона средних лет с кожей цвета меда и длинными, уже седеющими темными волосами – идеальная обычная женщина.
Опустив голову, она пряла. Нить достигла положенной длины, произошел переход – я глазом не успела моргнуть, – и женщина постарела на пятьдесят лет, превратившись в старуху с согбенной спиной, длинные волосы поседели и стали жесткими, как проволока, простое розовато-лиловое платье выцвело. Темные блестящие глаза чем-то напоминали вороньи. Сморщенные пальцы уже сучили новую нить, В другой руке оказались ножницы, которыми старуха в должное время отрезала ее. Из джунглей свисающих нитей появился мужчина – такой бледный, что казался альбиносом, – взял только что отрезанный кусок и снова исчез в темной чаще.
Я снова посмотрела на старуху – но на ее месте уже стоял ребенок, девочка не старше пяти-шести лет с длинными и блестящими золотисто-каштановыми волосами, васильковыми глазами и в ярко-пурпурном платье. Поднимаясь на цыпочки, она тянула из кудели нить, скручивала ее – нить достигла положенной длины – переход – и я увидела женщину средних лет, которая являлась нам первой.
Рядом громко вздохнула Ева.
– Видишь? Даже Богини Судьбы опускаются до мелкого садизма, заставляя нас коптиться здесь.
Старуха пронзила Еву взглядом запавших глаз.
– Мелкого? Никогда. Мы наслаждаемся редким моментом спокойствия.
Она щелкнула ножницами. Альбинос пришел и ушел, унося отрезанное. Появилась девочка. Не принимаясь за работу, замерла на месте, склонив голову набок, нахмурив симпатичное личико. Появился альбинос с куском пряжи. Девочка серьезно кивнула, преобразилась в женщину средних лет, взяла пряжу и пропустила ее сквозь пальцы, закрыв глаза. И вот старуха смотрит на крошечный кусочек, оставшийся у нее в руке.
– Такая молодая, – пробормотала она, отрезала короткий фрагмент и вручила альбиносу, который взял его и унес. Старуха превратилась в девочку.
– Итак, все мы наслышаны о случившемся, – тоненько и мелодично произнесла девочка. – И ты замешана, Ева?
– Я не…
Девочка улыбнулась.
– Ничего не делала? И не виновата в том, что произошло? Что ж, мы согласны со вторым утверждением. А вот с первым – нет. Сколько правил ты сегодня нарушила, Ева? Не уверена, что я сумею сосчитать.
– Саркастические божества, – пробормотала Ева. – Как раз то, что нужно в жизни после смерти.
Девочка превратилась в женщину.
– Твои проступки мы обсудим позже. А сейчас… – Ее взгляд переместился на меня, голос смягчился. – Нам нужно разобраться с весьма печальной ситуацией. Ты ни в чем не виновата, дитя. Конечно, мы отправим тебя назад. И ты не забудешь про путешествие сюда. В данном случае мы не видим в этом необходимости. – Она улыбнулась. – Ты не из тех, кто готов превратить такой опыт в расхожую книжонку. А теперь нам требуется…