У меня сжалось сердце, но я продолжала гнуть свою линию.
— Хорошо, вы знаете это, потому что пришло его время, но…
— Его время? — переспросила старуха и широким жестом показала на джунгли нитей за своей спиной. — Мы ничего не решаем, девочка. Происходит то, что происходит. А произошло то, что Лукас Кортес умер…
— Что, конечно, трагедия, — вставила средняя сестра. — Но здесь он продолжит свою работу. В этом мире тоже есть добро и зло. А когда ты умрешь, то присоединишься к нему. Вы будете вместе. Это уже определено. Именно поэтому вы попали в одно измерение. Тебе просто нужно подождать.
— Я не стану ждать. Если он останется, останусь и я.
Женщина сочувственно улыбнулась.
— Ведь ты не хочешь делать такой выбор. Это будет не то, на что ты надеялась.
— Я ни на что не надеюсь. Я констатирую факт. Если остается Лукас, остаюсь и я.
— Не делай этого, — прошипела Ева мне в ухо. — Здесь ты хитростью ничего не добьешься.
— Я говорю серьезно.
Появилась старуха.
— Не тебе выбирать, девочка, уйдешь ты или останешься.
— Но если вы отправите меня назад, я вновь смогу выбирать. Вы сказали, что предопределения нет, значит, я могу умереть, когда захочу.
— Даже если ты наложишь на себя руки, неизвестно, встретитесь ли вы снова.
— Конечно, известно. Вы сами это сказали. Уже решено — мы должны быть вместе. Полагаю, вы можете изменить положение вещей, но это будет мелочно. А вы же говорили, что никогда не опускаетесь до мелочности.
Со вздохом появилась женщина средних лет.
— Я предпочитаю призраков, которые в нашем присутствии съеживаются и дрожат.
— О, она ужасна, не правда ли? — подала голос Ева. — И была такой с самого детства. Всегда обо всем расспрашивала, все оспаривала и со всеми спорила. Никакого уважения к авторитетам. Отправьте их с Лукасом назад и избавьте себя от шестидесяти-семидесяти лет преждевременной печали.
— Спасибо, Ева, что беспокоишься о наших чувствах. Однако ты в этом деле не беспристрастна. Ты хочешь, чтобы Пейдж растила твою дочь.
— А об этом ты подумала, Пейдж? — спросила старуха, пронзая меня взглядом. — Если ты останешься здесь, то бросишь Саванну…
— Нет, это несправедливо, — вступила в разговор средняя сестра. — Мы не станем заставлять тебя выбирать, дитя. Мы сами должны принять решение. Это единственное по-настоящему беспристрастное… — Она замолчала. — Да, сестра. В этом и заключается идея.
Женщина исчезла, появилась девочка, потом старуха, потом все три менялись так быстро, что я не могла определить, кто передо мной. Долетали обрывки разговора, из которых тоже ничего нельзя было понять. Наконец появилась женщина средних лет.
— Ева, ты хочешь, чтобы Пейдж и Лукас были опекунами Саванны. Ты готова пойти на сделку ради этого?
Ева вздернула подбородок, встречая ее взгляд.
— Да. Вы хотите, чтобы я подчинялась правилам, так? Отправьте их назад — обоих — и я обещаю подчиняться.
Женщина улыбнулась и покачала головой.
— Механическое подчинение ничего не стоит. Когда ты поймешь правила, то будешь им подчиняться. А до тех пор… — Она покачала головой и махнула на нити, висевшие за ними. — Ты делаешь свои ошибки, определяешь собственную судьбу. Мы этого за тебя не делаем.
— Так чего вы хотите? — нахмурилась Ева.
— Ты будешь должна нам услугу. Оплатишь счет, когда мы его выставим.
— Я сделаю все.
— Ты уверена?
— Нет, но в любом случае соглашаюсь. Сделайте это для меня, и я буду вам должна. Мы оставили Лукаса…
Женщина махнула рукой, останавливая Еву.
— Мы знаем. — Она закрыла глаза, три Богини Судьбы какое-то время мелькали так быстро, что производили впечатление единого целого, затем опять появилась средняя сестра. — Так. Лукас вернулся в мир живых. Пейдж, когда-нибудь мы снова встретимся, надеюсь, что не скоро…
— Подождите! — крикнула Ева. — Я могу попрощаться?
— Да, после меня. А теперь, Пейдж, повернись.
Я повернулась. В двадцати футах воздух переливался, напоминая пар над горячим асфальтом.
— Это ворота. Когда попрощаешься с Евой, просто иди сквозь них. Я отправила Лукаса туда, откуда он к нам попал, и, вероятно, он будет дезориентирован. Минуту назад там не было никаких опасностей, но… Поторопись.
Я обернулась к Богиням Судьбы.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — кивнула головой женщина. — Только помни главное правило ухода из жизни после смерти. — Она превратилась в улыбающуюся девочку. — Не оглядывайся.
Я улыбнулась в ответ и направилась к воротам. Ева шла рядом. Ни одна из нас не произнесла ни звука, пока мы до них не добрались. Затем я повернулась к ней.
— Спасибо, — сказала я. — За все.
— Ты же воспитываешь моего ребенка. Это я тебе должна. Передай Саванне… Нет, я не стану тратить на это нашу последнюю минуту. Ты знаешь, что ей сказать. И я не собираюсь говорить тебе, чтобы ты о ней хорошо заботилась, потому что и так знаю: будешь. Поэтому я ограничусь тем, что скажу тебе: береги себя. Ты выросла доброй, Пейдж. Может, более доброй, чем мне бы хотелось, но я все равно тобой горжусь. — Она склонилась, поцеловала меня в лоб и прошептала. — Пусть у тебя будет хорошая жизнь, Пейдж. Ты заслужила.
— Я…
Она взяла меня за плечи, развернула и толкнула в ворота.
ПЛОХОЙ ПАРЕНЬ МЕРТВ?
Я пришла в себя в переулке. Открыв глаза, я увидела только тьму. Я моргнула, и окружающий мир, наконец, встал на место. Темно. Парализованному мозгу потребовалось время, чтобы сделать самый очевидный вывод. Ночь. Это кошмар. Сколько времени мы… Мысль ускользнула. Я попыталась поднять голову, но оставила эту идею. Все было таким… тяжелым. Сам воздух приобрел вес.
Я зевнула и закрыла глаза. Уже погружаясь в сон, я внезапно вспомнила все и резко села.
— Лукас? — Я поднялась на ноги. — Лукас!
Кинувшись вперед во тьме, я споткнулась и упала на колени, шаря в поисках предмета, который задела, молясь, чтобы это был Лукас. Под моими руками оказалась холодная неровная поверхность бетонной плиты. Оставаясь на четвереньках, я стала торопливо ощупывать все вокруг. В какой-то момент я потянулась слишком далеко, и живот пронзила боль — первый раз с тех пор, как я провалилась в дыру. Боль заставила меня замереть на месте достаточно надолго, чтобы подумать. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и создала световой шар. После этого я некоторое время сидела с закрытыми глазами, говоря себе, что когда открою их, то увижу Лукаса, и в конце концов мне удалось победить страх… Я открыла глаза. Его не было!
— Лукас!
Я вскочила на ноги. Лукас должен быть здесь. Они обещали, они обещали, они…
Шар осветил вытянутую руку чуть подальше. Лукас лежал на спине, раскинув руки, повернув лицо с закрытыми глазами к небу. «Он спит», — сказала я себе. Спит, как спала я. И тут я увидела кровь у него на рубашке.
Я бросилась туда. В памяти стояла сцена из полузабытого фильма, где человеку было даровано исполнение одного желания, но до того, как он успел что-то пожелать, у него погибла жена. И он пожелал очевидного. Он хотел, чтобы она жила, но не указал, что хочет видеть ее такой, какой она была до несчастного случая, и в конце фильма изуродованная женщина, шатаясь, приближается к двери в дом.
«Ты не сказала, каким хочешь его видеть!» — кричала я себе. Я хотела, чтобы Лукаса отправили назад вместе со мной, и Богини Судьбы сделали именно это. Они доставили его сюда в том же состоянии, в каком он этот мир покинул — с простреленным сердцем.
Люди говорят, что когда кто-то умирает, в первую очередь они думают о словах, которые не успели ему сказать, и жалеют об упущенных возможностях. Я ни о чем не жалела. Ни в мире призраков, когда отказывалась верить в смерть Лукаса. Ни теперь, когда не сомневалась в его смерти. В голове билась одна-единственная мысль: это моя вина. У меня был шанс его спасти, заключить сделку с судьбой, а я, как всегда, повела себя импульсивно, не продумав предварительно как следует желания.
Когда я опустилась на колени рядом с Лукасом, его ресницы дрогнули. Несколько мгновений я думала, что это был порыв воздуха от моего резкого движения. Почти не дыша, я протянула руку и дотронулась до его шеи сбоку.
— М-м-м, — простонал он.
Дрожащими пальцами я начала расстегивать пуговицы на его рубашке, потом бросила это занятие и просто разорвала промокшую ткань. Грудь Лукаса под окровавленными лохмотьями оказалась неповрежденной. Не смея поверить, я коснулась места, где должна была войти пуля, и почувствовала спокойные удары сердца. Я уронила голову на его грудь — и весь страх, все беспокойство, которые я сдерживала в мире призраков, выплеснулись наружу. Я сотрясалась в рыданиях. Так продолжалось долго. Я уже почти успокоилась, когда в отдалении послышался какой-то звук. Я замерла на месте и прислушалась. Звук послышался вновь — негромкое постукиванье по асфальту. Когти? Из темноты появился бледный силуэт. Я напряглась и подняла световой шар повыше, чтобы хотя бы туманно осветить весь переулок. В другом его конце, склонив голову набок, стоял призрачно-белый волк. Наши глаза встретились. Волк нырнул во тьму.
— Ты видела?… — прохрипел Лукас, приподнимая голову и прищуриваясь.
— Думаю, да.
— Значит, мы… вернулись? Или все еще на другой стороне?
— Понятия не имею. Я только рада, что с тобой все в порядке. — Я очень крепко его обняла, затем отпрянула. — Я не сделала тебе больно? С тобой действительно все в порядке?
— Все отлично, — Он улыбнулся. — Только странное ощущение… словно мне стреляли в грудь.
— Ты помнишь?
— Я многое помню, — ответил он, нахмурился и смущенно посмотрел на меня. — Включая вещи, которые помнить не должен, учитывая, что я находился без сознания. Это было очень… странно. Я… — На его губах расплылась улыбка. — О-о!
— Что «о»?
— Я только что вспомнил, как попал сюда, — улыбка стала шире. — Богини Судьбы. Ты разговаривала с Богинями Судьбы. Ты сказала им… — Лукас замолчал и стал серьезен. — Однако должен заметить, Пейдж, что ты сильно рисковала. Если бы они не купились…