- Вы правы, - согласился собеседник. - Но одну его деревню всё же сожгли вместе с жителями.
- Как так?! - невольно вырвалось у вздрогнувшей от ужаса девушки. - Вы же сказали, что болезнь туда не дошла?
- Говорили, что там нашли не то одного, не то двух заболевших, - сурово хмурясь, пояснил барон. - Наверное, кто-то из них тайком пробирался за "стену мечей", где и подхватил заразу.
Платина хотела спросить про "стену мечей", но, вспомнив недавний рассказ спутника, по смыслу догадалась, о чём идёт речь, и решила лишний раз "не тупить".
- И из-за этого сожгли целую деревню? - Ия поёжилась от услужливо подкинутых памятью воспоминаний о трагедии на маноканской дороге.
- Воля Сына неба священна для любого жителя Благословенной империи, - наставительно объяснил барон, обменявшись поклоном со встречным дворянином. - Указ запрещает покидать города и деревни, а крестьяне его нарушили. Иначе, как они могли заболеть? Или вы не знаете, что петсора передаётся от больного человека к здоровому?
- Госпожа Сабуро говорила, - ответила девушка, держась за его правым плечом.
В очередной раз подивившись местным порядкам, она не стала развивать эту тему.
Сейчас её интересовало совсем другое. Вот только Платина не знала, как начать нужный разговор. Да и место для него посчитала не слишком подходящим.
Терпеливо дождавшись, когда они удалятся на приличное расстояние от улицы Тучки и Дождя, Ия наконец решилась задать вопрос, уже давно рвавшийся у неё с языка.
- Господин Хваро, а вы тоже считаете женщин ни на что не годными дурами, у которых ума меньше, чем у курицы?
- Нет, конечно, - как-то нервно рассмеялся собеседник. - Вы слышали наш разговор с господином Ино? Так он и его семья известны строгостью нравов и приверженностью к старине, хотя и стали землевладельцами уже после воссоединения. Вы заметили, что он даже развлекаться в заведение пришёл в старинном сикимо, а не в халате, как сейчас принято? Не принимайте его слова близко к сердцу. В наше время никто из образованных людей уже не разделяет подобных взглядов.
- А что вы сами об этом думаете? - продолжила настаивать девушка.
- О женщинах? - уточнил барон.
- Да.
- Думаю, что они просто сильно отличаются от мужчин, - размеренно заговорил молодой человек. - Женщины во многом по-другому думают, иначе осознавая и оценивая окружающий мир. Вот эту разницу в восприятии некоторые мужчины и принимают за глупость. Только вряд ли глупцов среди женщин больше, чем среди мужчин. Просто они лучше прячутся, при каждом удобном случае принимая важный вид.
Платина прыснула.
- Поэтому не обращайте внимания на высказывания господина Ино, - продолжил собеседник, понизив голос почти до шёпота. - Скажу по секрету, он из тех людей, у которых в животе нет ничего, кроме печени.
- А почему именно печени? - озадаченно спросила Ия, вызвав нешуточное недоумение у собеседника.
- Как?! - тот даже остановился и удивлённо посмотрел на неё, потом сочувственно покачал головой. - Вы даже это позабыли!
- Чего такого важного я забыла? - насторожилась девушка.
- Все знают, что именно в печени собирается всё самое плохое в человеке: злоба, зависть, ревность, ложь. Припоминаете?
- Теперь вроде бы да, - осторожно кивнула Платина. - Кто-то мне об этом уже говорил.
- Я рад, что помог вам вернуть ещё один кусочек памяти, - улыбнулся молодой человек и продолжил: - Думаю, что если бы женщинам разрешили сдавать государственный экзамен, многие из них могли бы служить чиновниками.
"Надо же, какой у меня будет продвинутый супруг, - усмехнулась про себя Ия, которой уже изрядно надоело читать и слушать всякую нелепицу о представительницах своего прекрасного пола. - Прямо феминист".
- Почему образованные и благородные люди империи не стыдятся восхищаться творчеством художниц и поэтесс? - словно бы не для неё, а рассуждая сам с собой, продолжал спутник. - Но никому не придёт в голову позволить женщинам учиться в Гайхего?
- Не знаю, господин Хваро? - пожала плечами девушка.
- Женщин считают недостаточно умными, - собеседник, однако, её, кажется, даже не услышал. - Но почему-то именно им доверено вести домашнее хозяйство, и это у них получается.
- Вы меня очень сильно удивили, господин Хваро, - задумчиво покачала головой Платина, когда тот внезапно замолчал. - Только, кажется, большинство мужчин думают по-другому.
Парень вдруг снова остановился и пристально взглянул на спутницу. Он возвышался над ней всего на несколько сантиметров, но той почему-то казалось, что барон смотрит на неё с гораздо большей высоты.
- Не посчитайте мои слова пустым бахвальством, госпожа Сабуро, но таких, как я, действительно очень мало. Быть может, я вообще единственный.
У Ии лихорадочно заколотилось сердце, а по спине вновь забегали мурашки в ледяных башмаках. Если Хваро сейчас попытается её поцеловать, она точно не будет против.
Однако тот вместо этого с горечью сказал:
- Поэтому мне приходится многое скрывать и даже иногда соглашаться с тем, с чем я несогласен. Но вот с вами мне хочется быть откровенным.
- Почему же? - с замиранием сердца спросила девушка.
- Потому что вы тоже непохожи на других, - очень серьёзно ответил барон.
"Знал бы ты насколько", - мысленно усмехнулась Платина, с жадностью ловя каждое слово.
- Ещё в нашу первую встречу я почувствовал в вас какую-то тайну, - продолжил молодой человек, и его хрипловатый голос сделался ещё глубже, словно бы обволакивая собеседницу. - Быть может, вы ещё сами о ней не вспомнили, но она есть. Сегодня мне стало окончательно ясно, что вы другая. Поэтому я ещё раз прошу вас стать моей женой.
- Я подумаю, господин Хваро, - Ия с трудом отвела взгляд от его требовательно-нежных глаз. - Дайте мне ещё немного времени, а пока... Пока расскажите, что случилось с теми учёными из Гайхего?
- С какими учёными? - явно растерялся от столь резкой смены темы собеседник.
- Ну теми, господин Хваро, которые пришли ко дворцу, - торопливо пояснила девушка, скорее машинально, чем сознательно пытаясь избавиться от наведённого им чувственного дурмана и попробовать разобраться со своими чувствами.
- Ах, вон вы о чём, - понимающе кивнул молодой человек, вновь зашагав мимо погружённых в темноту домов и даже не глядя в сторону двух согнувшихся в поклоне простолюдинов.
- Проявив неслыханную милость, Сын неба вышел к ним сам, - принялся неторопливо излагать барон, изредка бросая на спутницу короткие, внимательные взгляды. - И объяснил им, что вынужден пожертвовать малым, чтобы спасти великое. Там же он объявил по всей стране траур до окончания эпидемии и приказал принести жертвы в память всех тех, кто остался на землях, захваченных демонами петсоры. Государь обещал, что таблички с именами всех умерших от этой болезни дворян соберут и поместят в Храм поминовения предков императорской семьи, а в память всех жертв эпидемии в столице поставят памятник... Рассказывали, что Сын неба с трудом сдерживал слёзы, но оставался суров и непреклонен. Выслушав его, большая часть учащихся и преподавателей разошлись по домам. Но кое-кто остался. И среди них главный учёный Гайхего - Великий познаватель Кайтсуо Дзако. Он и его сторонники продолжали молить Сына неба отменить указ о "стене мечей".
- И что с ними стало, господин Хваро? - вынырнула из своих мыслей Платина, сообразив, что собеседник от чего-то замолчал.
- Они уморили себя голодом, - почти прошептал тот.
- Как это? - растерянно захлопала ресницами Ия.
- Добровольно отказались от еды и пищи, - с еле заметным раздражением пояснил молодой человек. - К пятерым приехали отцы и увели их домой, шестеро и господин Дзако скончались.
- Прямо у дворца? - позабыв обо всём, ужаснулась девушка.
- На площади у ворот, - подтвердил барон. - Им там поставили навес, под которым они и умерли. А перед смертью написали письмо Сыну неба, в котором прославляли его мудрость, желали долгого и счастливого правления и смиренно умоляли удалить от трона негодных советников. На их похоронах собрались тысячи людей. Гробы проносили мимо Дворца небесного трона, и люди плача умоляли государя отменить указ о "стене мечей". Говорят, будто бы он сам наблюдал за похоронами с одной из башен.
- Но указ не отменил, - пробормотала девушка.
- В столице больше миллиона жителей, госпожа Сабуро, - грустно усмехнулся молодой человек. - А на похороны пришло тысяч десять. Многие жалели людей, обречённых на смерть этим указом, но понимали, что если петсору не остановить, она придёт в их дом.
- Но неужели господин Дзако этого не понимал? - спросила Платина.
- Конечно, понимал, - не стал спорить собеседник и, быстро оглядевшись по сторонам, убедился, что их никто не может услышать, прошептал: - Но считал, что, оставляя своих подданных во власти демонов петсоры, Сын неба нарушает заветы предков. Или, может быть, дело в том, что сам господин Дзако родом из Тодоё, и там до сих пор живут, то есть жили, много его родственников, и он пытался сделать всё для их спасения?
Какое-то время они шли молча. Барон думал о чём-то своём, время от времени пристально поглядывая на свою спутницу, пытавшуюся осмыслить ещё одну грань местных реалий.
Глава единственного высшего учебного заведения, основной кузницы кадров имперского чиновничества, знатный, образованный человек с огромными связями и влиянием кончает жизнь самоубийством, выбирая медленную и мучительную смерть лишь потому, что не сумел убедить правителя в своей правоте.
Или всё же из-за того, что не смог спасти родных людей?
Вот только в понимании Ии ни то, ни другое не стоило того, чтобы так мучительно умирать.
"Всё никак не могу привыкнуть, - мрачно думала она, - к тому, что жизнь здесь имеет совсем другую цену. Хорошо, что мне так везёт. Встретилась с умной и образованной женщиной. Будь на месте Сабуро какая-нибудь крестьянка, ещё неизвестно, как бы всё вышло. Могла бы и прибить непонятную девчонку с её колдовскими штучками. Или бросить одну в избушке. А то, что я понравилась барону, так это вообще джек-пот! Молодой, красивый, богатый да ещё с такими взглядами. Правда, у него ещё одна жена будет, и мне вроде как придётся её слушаться. Так это у будет у всех, за кого меня здесь отдадут. Старшей госпожой всё равно не стану. Соглашаться на мой брак с тем, кто победнее, папаше гонор не позволит, а для богатых и знатных я же не родная, а приёмная дочь начальника уезда. Да ладно, как-нибудь приспособимся. Но такого парня упускать нельзя".