"Господин Нобуро, я могу сообщить вам ценные сведения об одной особе, из-за которой вы прибыли в наш город".
- Ого! - не удержался он от удивлённого возгласа и посмотрел на слугу. - Пусть господину Андо передадут, что я приму его чуть позже.
- Слушаюсь, господин, - поклонился Кубвань.
А когда вернулся, хозяин уже натянул штаны и, глядя на своё отражение в полированном металле зеркала, потирал заросший колючей щетиной подбородок, гадая: стоит ли бриться перед встречей с незваным визитёром, или младший писец уездной канцелярии должен радоваться, что чиновник по особым поручениям вообще согласился его выслушать?
- Подай халат, Кубвань, - распорядился он. - И передай, что я жду Андо.
Облачившись в форменный халат, молодой человек уселся на табурет и постарался придать лицу выражение суровой задумчивости.
Сделав пару шагов, гость торжественно опустился на колени, ткнувшись лбом в пол.
- Спасибо за то, что согласились принять своего ничтожного слугу, благородный господин Нобуро...
- С чего вы взяли, будто меня интересует какая-то особа? - оборвал его младший брат губернатора, с тревогой подумав: "Неужели вчера я всё-таки наболтал лишнего?"
- Ну так приёмная дочь господин Сабуро живёт в моём доме и обучается у моей матери, - выпрямившись, но не вставая с колен, ответил мужчина. - Вчера господин Сабуро приглашал вас на ужин, а его супруга велела отправить эту девицу в их дом. Сегодня она вернулась и рассказала матери, зачем её вызывали.
- Это вы написали жалобу на своего начальника! - догадавшись, вскричал чиновник по особым поручениям.
- Да, господин Нобуро, - подтвердил собеседник и, вновь ткнувшись лбом в пол, затараторил: - Я не мог спокойно смотреть, как господин Сабуро, сойдя с пути добродетели, лжёт, выдавая дикарку из какого-то варварского племени за свою родственницу! Намереваясь даровать ей благородную фамилию, он позорит всё дворянство Благословенной империи, совершая действие, граничащее с государственной изменой.
- Не говорите ерунды! - прикрикнув, молодой человек прервал патетическую речь гостя. - Я сам видел письмо родственника господина Сабуро, где тот писал, что хочет признать дочь, рождённую от него какой-то гетерой. И с госпожой Ио Сабуро я тоже встречался. Она выглядит и ведёт себя, так подобает девушке из благородной семьи. Как её вообще можно было принять за дикарку?
- Возможно, покойный троюродный племянник господина Сабуро и хотел кого-то признать, - злобно сверкнув глазами, криво усмехнулся младший писец. - Но уж точно не эту наглую, вульгарную особу! Всему, что вы вчера видели, её научила моя мудрая мать. Она же и догадалась, что эта особа не та, за кого её выдают.
- И как же она это поняла? - насмешливо фыркнул младший брат губернатора.
- Моя мать - старая и мудрая женщина, господин Нобуро, - собеседник явно прилагал значительные усилия, чтобы говорить почтительным тоном, приличествующим при беседе с чиновником по особым поручениям. - Ей часто приходилось обучать правилам этикета девушек из благородных семей. И приёмная дочь господина Сабуро совсем на них не похожа!
- Ничего удивительного, - пренебрежительно пожал плечами чиновник по особым поручениям. - Она же выросла в семье лавочника да ещё и потеряла память.
- Я матери тоже самое говорил, - понимающе кивнул мужчина. - Когда она мне в первый раз рассказала о своих подозрениях. Да только когда же эта девка успела чужой язык выучить?
- О чём вы, господин Андо? - нахмурился молодой человек, уже начиная уставать от этого пустого разговора.
Видимо, почувствовав это, гость взмолился:
- Господин Нобуро, прошу, поверьте мне! Мать сама слышала, как Ио болтала на чужом языке!
- На каком ещё языке?! - рявкнул младший брат губернатора, опираясь ладонями о столешницу, чтобы встать и выпроводить прочь настырного визитёра.
- Мать никогда не слышала ничего подобного, - затараторил собеседник, от волнения путаясь и проглатывая окончание слов. - И ещё, когда они только начали заниматься, уже вспомнила грамоту, которой её начала обучать Амадо Сабуро, но всё ещё не помнила самых простых вещей, известных каждому ребёнку! И я сам был этому свидетель!
- Сестра господина Сабуро учила её грамоте? - уточнил чиновник по особым поручениям.
- Да, - кивнул гость. - Нам сказали, что после болезни Ио потеряла память, и госпожа Андо очень быстро заново научила её читать и писать. Вот и получается, что грамоту она вспомнила а самые простые вещи нет!
- Какие именно вещи? - нахмурился по-прежнему ничего не понимающий молодой человек.
- Даже самые малые дети знают, что в печени собирается всё плохое в человеке, - продолжил терпеливо разъяснять собеседник. - Мы вместе сидели за столом, когда мать сказала, что благодарные слова Ио наполняют её печень радостью.
- Зачем вашей матери понадобилось говорить такое? - вскинул брови младший брат губернатора.
- Она пыталась доказать мне, что эта особа не та, за кого её выдают господа Сабуро! - ответил младший писец. - Хотела, чтобы я сам всё услышал. И Ио ответила, что очень рада. Очень рада, что её слова наполняют печень наставницы радостью. Печень, господин Нобуро!
- И только на этом основании вы решили, что госпожа Ио Сабуро - дикарка? - насмешливо, но уже без прежней убеждённости спросил чиновник по особым поручениям.
- А что ещё думать, господин Нобуро?! - очевидно, теряя терпение, досадливо взмахнул руками собеседник. - Говорит на непонятном языке, не знает самых простых вещей, на старших смотрит без почтения и робости.
Видимо, чувствуя, что и эти слова не произвели на слушателя должного впечатления, гость понизил голос:
- Ни одна дочь благородного отца не будет вести себя столь вызывающе, позабыв о правилах приличия!
Молодой человек вспомнил тихий, вкрадчивый голос девушки, её вечно опущенный долу взор, то, как она, прежде чем что-то сказать, глазами просила разрешения у приёмного отца, и с сомнением покачал головой.
- Я с ней разговаривал и ничего подобного не заметил. Госпожа Сабуро вела себя очень благопристойно.
Тут он вспомнил случайно "пойманный" взгляд Ио, в котором действительно не было ни почтения, ни особой робости.
Внимательно наблюдавший за ним младший писец зло ухмыльнулся.
- Она притворяется, господин Нобуро! Строит из себя благородную, а сама бегает на свидания с бароном Хваро!
- С кем?! - встрепенулся младший брат губернатора, услышав ненавистную фамилию.
- С господином Тоишо Хваро, - втягивая голову в плечи, подтвердил собеседник.
- Давно они встречаются? - отрывисто спросил чиновник по особым поручениям. - Где? Как часто?
- Не знаю, господин Нобуро, - растерянно пробормотал гость, пряча глаза. - Об этом вам лучше спросить мою мать. А я и дома-то редко бываю. Служба знаете ли... Да и вообще...
- Тогда ждите меня в гости сегодня же вечером! - тут же принял решение молодой человек.
- Для меня честь принять вас в своём доме, господин Нобуро, - младший писец вновь ткнулся лбом в пол, но голос его заметно дрогнул от плохо скрываемого страха. - Только если об этом узнает господин Сабуро, то сразу догадается, что это я раскрыл его неприглядные деяния, и у меня будут очень серьёзные неприятности. Умоляю, пощадите нашу семью, господин Нобуро!
- Так вы же сами только что советовали поговорить с вашей матерью! - теряя терпение, рявкнул младший брат губернатора.
- Господин Нобуро, - гость выпрямился, и он увидел его залитое слезами опухшее лицо с лихорадочно блестевшими глазами. - Недалеко от уездной канцелярии есть книжная лавка Цуна. Моя мать часто заходит туда посмотреть что-нибудь нового. Если пожелаете, через полчаса она будет там.
"Скорее всего, старухе померещилось, - принялся размышлять чиновник по особым поручениям. - Или она просто дура. Но вдруг Хваро и в самом деле связался с приёмной дочерью начальника уезда?"
- Хорошо, - кивнул он, соглашаясь. - Передайте вашей благородной матери, что я согласен.
- Спасибо, господин Нобуро. - собеседник, кряхтя, поднялся на ноги и отвесил низкий поклон.
Едва за ним закрылась дверь, молодой человек приказал стоявшему у стены Кубваню:
- Неси горячую воду. Бриться будем.
Приведя себя в порядок, он покинул гостиницу, направившись к злополучной книжной лавке, возле которой пришлось услышать столько неприятных слов.
В тайне младший брат губернатора опасался и сегодня застать там толпу почитателей изящной словесности, среди которых могут оказаться и те, кто узнает в нём проверяющего из Хайдаро или даже хуже: того дворянина, кто так неудачно повздорил с бароном Хваро.
Хвала Вечному небу, лишь у выставленного возле входа прилавка стояли трое молодых, прилично одетых простолюдина и, сдавленно хихикая, рассматривали какую-то раскрытую книгу.
"Небось, картинками к новой истории о "ветре и чувствах" любуются", - понимающе усмехнулся чиновник по особым поручениям, шагнув в узкое, заставленное стеллажами помещение.
К нему тут же подскочил низенький, тощий мужчина в скромном, но добротном кафтане и с любезной улыбкой на сухих, тонких губах.
- Рад видеть вас в своей лавке, благородный господин. Простите, что не знаю вашего благородного имени. Вас интересует что-то конкретное, или вы зашли просто посмотреть?
- Просто посмотреть, - разочаровал его посетитель, заметив в дальнем конце помещения у большого, затянутого белой бумагой окна пожилую женщину в надетом поверх шёлкового платья плаще из толстой, льняной ткани. Уложенные в скромную причёску седые волосы украшала серебряная шпилька с золотой рыбкой.
Подслеповато щурясь, она делала вид, будто листает толстый том в серой обложке, но на самом деле внимательно следила за входом в лавку и, встретившись взглядом с молодым человеком, еле заметно кивнула головой.
Он со скучающим видом прошёлся вдоль полок, мельком рассматривая на них книги разнообразного содержания: от пособий по разведению лошадей до стихов и философских трактатов, а оказавшись рядом с пожилой покупательницей, негромко спросил: